Долги жизней наших

"Когда на мой приграничный город напали дроу, они никого не щадили. Рев пламени сливался с воплями мучимых и убиваемых моих сородичей. Темные эльфы добрались и до отцовского замка. Мать со служанками и с младшим братом спрятались в подвале. Потом их нашли, а я сбежал еще по дороге в убежище. Я считал себя взрослым и храбрым, чтобы дать отпор врагу. Прокравшись по коридорам, я услышал топот и звон оружия. Спрятавшись под лестницей, я наблюдал, как бой из холла переместился во внутренние помещения. Отец сражался против двух нападавших. Один их темных эльфов смертельно ранил его, второй дроу снял с него скальп. Казалось, убийца заметил меня, забившегося в угол, потому что метнул срезанные волосы в мою сторону и гадко ухмыльнулся. Возможно, он убил бы и меня, но его товарищ отвлек на что-то, и дроу поспешил за ним. Я проклинал свою трусость, свой страх. Женщин изнасиловали и вырезали им сердца, а брата нашли мертвым утром на улице, как я узнал позже, когда на рассвете из ближайшего селения пришел на помощь отряд, но было слишком поздно. Мне было одиннадцать когда я стал лордом Менел-Нандэ. Будучи юношей, к нам в плен попались несколько темных, среди них был и убийца моей семьи. Я узнал его. Суд был скорым. Народ боялся дроу, пока темные эльфы были скованные, горожане бросали в них гнилые овощи и камни, но стоило кому-нибудь из пленных оскалиться, то толпа отлынивала назад. Я их понимал, во мне тоже поднималась волна страха и ненависти, глядя на испорченные Богами Хаоса создания. Приговоренных казнили, отрубив им головы, а убийцу я казнил сам. Его привязали к столбу, и, взяв факел, я поджег костер. Очищающий свет, разгоняющий тьму. Темный эльф терпел до последнего. Когда он исторг крик, внутри я ощутил облегчение. С каждым убитым мною врагом, с каждым предсмертным хрипом или стоном, я чувствовал воздушную легкость, был облаком, парящим над миром. Но только крики одного темного стали совершенной музыкой, взывающей к небесам. Если в нас светлых эльфах есть жестокая, темная, греховная глубина, то виноваты в этом дроу, своим существованием напоминающие нам об этом. Они — наше чувственное отражение". Длинноволосый, с окрашенными охрой кончиками золотистых прядей, благородный эльфийский лорд сосредоточено излагал свои размышления на дорогой белоснежной бумаге. Перо слегка дрожало в его руках. "Я знал, в ночи сокрыты тайны, и если ты снимешь один тайный покров с этого мира, то под ним будут еще и еще. Эти новые покровы будут страхами и болью, но теперь я нашел способ, если не избавиться от них, то примирится, став их частью. Не потому ли, когда я вижу гримасу страдания на прекрасном, тонко очерченном лице, я испытываю восторг, упоение и тепло". — Лорд Вандэкалье Кано, простите, но ваш пленник… Что с ним делать? — взмыленный, как после тяжелой работы, стражник отвлек своего господина от раздумий. Лорд усмехнулся: — Вам удалось его заковать?! — Этот темный пятерых успел приложить о кулак и стену, хотя сам еле на ногах стоял. Синие глаза господина блеснули: — Чтож, пойдем, взглянем на трофей. Спустя двести пятьдесят лет после разорения приграничного города Менел-Нандэ, княжества темных эльфов объединились, чтобы захватить светлые земли. Но извечные внутренние распри между лидерами дроу позволили королевству Энридель выдержать натиск врага и самим атаковать соседние земли. Многих командиров темных армий пленили и заперли в темнице или казнили. Светлые эльфы отвергали идею рабства, но, желая примерно покарать в назидание потомкам врагов, некоторых высокородных проигравших дроу отдали в качестве трофеев, отличившимся в войне, светлым лордам. Теперь бывшие темные аристократы превратились в низших из низших слуг, по сути, в игрушки для господ. Конечно, этот факт не обнародовали всенародно, но проигравшая сторона знала о судьбах своих соплеменников. — Эскэ, — обратился Вандэ к помощнику, ждавшему у камеры, — приведи Тае и прикажи ему захватить веревки с шелковой нитью для узды и перевязи. Тае, помощник кузнеца, славился среди военного гарнизона и в городе не свойственной эльфам комплекцией и физической силой. Он часто помогал господину в особо деликатных делах, ибо был от роду немым. Остальных соучастников своих развлечений или особо пристрастных допросов Вандэ одаривал золотом и грамотами и удалял из замка подальше. Спустившись в подземелья, он застал прелюбопытнейшую картину. У стены стоял молодой дроу, ощерившийся, словно бешеный пес, позвякивая цепью ошейника, которая была достаточно длинна, чтобы пленник мог встать и лечь, сделать пару шагов. На руках и ногах блестели кандалы с петлями для крепления цепей. Охранники забавлялись тем, что легонько задевали остриями копий обнаженное, смуглое тело, пытаясь заставить прижаться темного эльфа к стенке. «Еще юнец и к тому же полукровка. Как у него получилось сделать столь впечатляющую карьеру и стать командиром?! Ему едва ли больше двухсот лет». По сравнению с людьми и гномами, которые жили в других мирах, эльфийское сложение можно назвать субтильным. Дроу был тонок и гибок, словно ивовая ветка. На бронзовой, а не эбенового оттенка коже, как у своих сородичей, почти не было шрамов. Вандэ выбрал его в награду за службу не только из-за эстетического наслаждения, но и желания согнуть прутик, как можно ниже и сдерживаемого вожделения. Иначе пленника бы казнили среди прочих командиров. «А мальчишка неплох. Какая ярость!» Излишняя чувственность и эмоциональность была в целом чужда светлым эльфам, но Вандэ умел ценить такие порывы и поощрял их в себе. Тем временем, узник, откинув назад волнистые иссиня-черные мягкие, легкие, словно дым, пряди, обратил свое внимание на вошедшего. Стражники тоже. В миндалевидных, как у всех эльфов, серых с красноватым отблеском, присущим созданиям тьмы, глазах отразилось узнавание. Страх сменился отчаянной храбростью. Резко очерченные губы приоткрылись. Срывающимся голосом дроу прорычал: — Ах, вот и лорд Вандэкалье Кано. Светлый эльф был выше пленника почти на голову. Кончики его белокурых волос, будто окунули в кровь. В глазах острые грани синих ледяных осколков. Ни свой, ни чужой в этом мире, как и его трофей. В душе лорда таились темные страсти. Темный огонь. Если необходимо, то он мог поступиться честью и пойти на хитрость, когда дело касалось заклятых врагов королевства или устроить ловушку, а из его плена почти никто не уходил живым. Не то чтобы остальные из его народа были святыми, скорее более нежными, утонченными. Пришельцы из других миров восхищались их красотой. — Что ж ты не казнил меня? — без всякого почтения с насмешкой в голосе произнес звонким альтом темный эльф. Высокий лорд в бордовом камзоле резко шагнул вперед и хотел ударить наглеца. Тот был готов перехватить руку, но светлый эльф вместо удара подхватил его под подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. — Отныне ты мой. Моя собственность. Мой раб, так называют живое имущество, а я — твой господин, — в глубоком голосе не было угроз, только констатация факта. — Я могу и буду делать все что захочу, что сочту нужным для обучения тебя хорошим манерам. И прежде всего, молчать, если нет просьбы или мольбы, также выполнять мои требования, и тогда твоя участь будет сносной. — Может и супружеский долг выполнять?! А я-то думал у вас до свадьбы нельзя. — Дерзкий полукровка. Но кто женится на игрушке и подстилке темных? Молодой дроу в гневе отбросил, сжимавшую его, руку и оттолкнул лорда. — Вы все можете идти, — холодно бросил стражам Кано. — Тае, — обратился он к подмастерью, тот подошел и бросил на пол мотки веревок, — зафиксируй мой дорогой трофей. Эскэ, придержи ноги. Осторожней, он будет брыкаться. Верно, пленник просто так без боя не дался. Магия, в основном, у дроу была запечатана, еще когда его схватили. Он не мог взывать к богам Хаоса и элементалям, но у него оставался внутренний резерв. Оставшись один, темный эльф найдет способ бежать. Правда, его хозяин был осведомлен о его магических способностях. Дроу перестал в какой-то момент вырываться, чтобы узлы и петли, которыми опутывал его Вандэ, были слабее. Это не слишком помогло, потому что лорд замка знал, как искусно связать и при этом не сильно повредить кожу. Последним движением Кано обмотал длинные волосы пленника, притянул и привязал их к связанным лодыжкам. Руки были заведены за спину. Поза заставляла выгибаться юношу назад, так что начинали выпирать ребра. Вандэ ласково провел по шелковой матовой коже груди возле правого соска. — Скажи мне свое имя. К тебе обращались «Кхарма». А полное имя? Темный эльф презрительно фыркнул, дернулся и взвыл. Так он останется без волос. — Будешь вести себя, словно дикий зверь, придется дрессировать. Сначала у тебя заболит голова и шея, потом боль распространится на позвоночник и затекшие ноги. Прежде всего, ты должен научиться покорности и отвечать на заданные вопросы. — Пошел ты, отрыжка летучей мыши! — Как скажешь, — лорд дал знак слугам выйти, и напоследок в камере по щелчку пальцев зажегся яркий, ослепительный свет. Магический свет. Даже с закрытыми глазами он раздражал. Забирался под веки, пронзал насквозь, забирая остатки благословенной тьмы. Сколько прошло времени в этом слепящем аду? Кхарма Эоли терпел из последних сил и чертыхался. Светлый эльф верно описал пытку. Но не только физические муки преследовали несчастного, но и моральные. Пришлось поступиться с гордостью, чтобы справить естественные надобности. Эльфы все-таки утонченные чистоплотные создания. Дроу, сцепив зубы, страдал от мук исчезающей магии, жажды и даже не заметил, как первая слезинка скатилась по щеке, даже холод подземелий был меньшим из зол. Свет резал глаза. И вдруг наконец-то блаженная тьма накрыла своим пологом, и Эоли потерял сознание. А может он уже ослеп? Но очнулся, когда его окатили водой и грубо протерли, словно мебель или грязный пол. Кто-то аккуратно стал развязывать его веревки, но когда стали вправлять суставы и позвонки темный эльф взвыл, хотя палач знал свое дело и не допускал резких движений. Дроу не мог сопротивляться, у него было такое ощущение, что тело закостенело, и стоит двинуться, то раздастся хруст. — Теперь ты назовешь свое имя? — мягко спросил Вандэ, его горячий шепот обжигал острый кончик уха драгоценного пленника. Дроу хныкнул, пытаясь пошевелиться, и сквозь стиснутые зубы ответил: — Кхарма… Эол… Эоли… — и добавил совсем тихо — Дай только добраться до тебя, су… — будущий раб закашлялся. На его лицо вылили щедрую порцию воды, немного попало в рот и смочило губы. — Обращаться нужно «господин», — холодно поправил лорд Кано. — Тае, перенеси его в специальную комнату во флигеле. Думаю, его внутренний магический резерв настолько ослаб, что он не представляет опасности. Чтобы присматривать за ним, будешь меняться с Эскэ. Конечно, Эскэ не понравится приказ периодически ухаживать за игрушкой своего лорда, но Вандэ был щедр к своим доверенным слугам, и у его помощника был подобный опыт, когда жертву следовало долгое время оставлять живой и более-менее здоровой. Когда Кхарму приковали за запястья к стене его нового узилища, светлый эльф изволил сам напоить пленника. Дроу не отказался из стратегических соображений, надеясь еще сбежать, и вздрогнул, когда длинный тонкий палец обвел контуры лица и стер капельку воды с подбородка. — Эоли… Мне нравится, — на обращение Кхарма вскинул голову и поморщился от боли в шее. — Мой не огранённый камешек судьбы. «Надо будет отдать приказ дать ему каши. Ты не уморишь себя голодом». Среди дроу более крепкими и воинственными были женщины, среди высоких чинов в армии редко попадались мужчины. Тем более, такие юные, хрупкие. «Странно, ты не выглядишь таким уж сильным, мой дорогой Эоли, но темные не станут подчиняться слабакам. Так что же ты скрываешь? Какую тайну? Каких сюрпризов ждать от тебя?» Что касается ориентации и увлечений, то предубеждения встречались больше среди простого народа. Эльфийская знать всегда развлекалась как того хотела, лишь бы сохранялась приватность. Новые мучения не заставили себя долго ждать. Кхарма считал что морально готов к пыткам, у него был неприятный опыт в прошлом. Но одно дело заставлять страдать кого-то, быть наблюдателем, а совсем другое быть жертвой самому. В темноте зрение полностью вынулось, и он смог рассмотреть новую камеру пыток. Она отличалась тем, что помещение было более просторным и его можно было зрительно поделить пополам. Одна сторона для пленника со стоком для нечистот и кольцами для цепей, а напротив: половина с различными орудиями пыток и подвесные балки на разных уровнях высоты с крюками и петлями для креплений. «И чем этот светлый отличается от нас?!» Поскобли чуть-чуть, и тьма откроется в каждом. Зачем излишнее нагромождение нравственно-моральных норм, если принцип работает лишь один: побеждай и властвуй?! Пока его не трогали, Эоли смиренно поглощал скудный рацион из воды и жидкой пресной каши. Он старался медитировать, чтобы почувствовать хоть какой-нибудь отклик магии, но тщетно. Едва всколыхнувшеюся силу выжгла пытка светом. Вандэкалье был поступателен в своих действиях. Сначала он отберет все способности к сопротивлению, потом надежду, волю и огранит прекрасный алмаз по своему вкусу. Дроу противился, но не так рьяно как в прошлый раз. Он умудрился задеть кулаком мучителя по скуле, отчего Вандэ пнул его под колено, выворачивая запястье и удерживая так, потом ударил в солнечное сплетение, заставляя пасть ниц. Эоли вновь опутали шелковые веревки, прочные и мягкие, чтобы не натирать кожу до крови и мяса. Старания выпутаться только приводили к затягиванию узлов, поэтому Кхарма перестал барахтаться. Лорд Кано усмехнулся: — Моя сияющая драгоценность, ты все еще не хочешь принадлежать мне? Неужели, эта участь так ненавистна тебе? — А ты как думаешь?! — прошипел Эоли. В полутьме комнаты, освященной только факелом, радужка дроу казалась почти алой. Лорду это не нравилось, ему хотелось, чтобы его раб стал покорным, и его можно было держать в своих покоях, чтобы любоваться серыми, широко распахнутыми от боли или наслаждения, глазами. Запястья пленника были стянуты за спиной. Вандэ потянулся рукой вверх и взял крюк, которым подцепил путы. Кано обвязал жертву поперек груди и со стороны спины и прикрепил ко второй лебедке. Потом он подошел к механизму и поднял тело так, чтобы Эоли повис на вывернутых руках, но чтобы вес был распределен равномерно между плечами и запястьями. Вандэ не желал сильных вывихов и тем паче переломов своему строптивому рабу. Он погладил темного эльфа по иссиня-черным волосам, убирая их со спины. Кхарма облизнул пухлые губы и зло рассмеялся: — Держу пари, ты не только мучаешь меня, но и себя. Ну же, возьми, что ты хочешь от моего тела, моего согласия ты все равно не получишь. Иначе тебя разорвет от неудовлетворенности. — Как-нибудь потерплю, пока не взращу в тебе зачатки покорности, — не менее едко с хрипотцой от еле сдерживаемого гнева ответил Вандэ, подошел к стенду и выбрал стек из ротанга гибкий и прочный. Первые удары пришлись по пояснице. Эоли ахнул от стыда и унижения, больше чем от боли, когда порка переместилась на ягодицы. На них осталось больше всего следов. Кхарма кусал губы и подавливал стоны. Он зажмурился, пот стекал по его лицу. Он не издал почти ни звука, пока стек планомерно оставлял следы на его нежной коже от бедер до икр, особенно мучительные удары пришлись по пяткам и стопам. Дроу обессилел, эльф тяжело дышал. Вандэ остановился, только когда устала рука. — Мы могли бы проводить время гораздо приятней для нас обоих, — лорд глубоко вздохнул то ли от разочарования проигрыша, то ли от соблазнительного вида стройного, но истерзанного тела. Ему захотелось погладить руками, сжать выпоротые ягодицы и почувствовать исходящий жар от соблазнительной задницы. Вандэ обошел пленника и провел большим пальцем по прокушенным губам, стирая кровь: — Эоли. Словно название для сладости… Последнее слово ему не стоило говорить, потому что раб цапнул зубами мучителя за кончик пальца, за что получил пощечины. — Я ведь могу и снять бондаж с предплечий. Ты едва касаешься мысками пола. Что с тобой будет через сутки в таком подвешенном положении? Глаза пленника лишь вспыхнули угольками из-под челки и свисающих прядей.