В лесу Аокигахара

Как жутко, что кроме этого у меня ничего не осталось. Лежать на спине, в обнимку с книгой, и смотреть в мрачный, почти чёрный потолок. Все ушли, оставив меня в одиночестве. Все отказались от меня, выбрали других. Все – это кто? Это они. Те, кто не я, кто не со мной. Те, кто обещал мне надежду, словами, или действиями. Те, кто делал вид, что ценит и поддерживает меня. Одних уж нет, а те далече. Точно не здесь, на границе чёрного леса, где корявые корни, сплетаясь и разламывая камни, запутывают ноги. Где однообразный мрачный рельеф не даёт запомнить путь домой. Где звуки затихают, не успев добраться до того, кто может меня спасти. «Семпааай» - стихает в глубине моего сознания, не успев добраться… Моё сознание – чёрный лес на склоне великой горы. Весь мир – чёрный лес на склоне великой горы, куда уходят, чтобы не вернуться. Моя судьба – не вернуться. Чёрный лес – моё предназначение с самого рождения, одиночество, заканчивающееся одинокой смертью. Одеться, как среднестатистический турист, умирать сюда приходят только мрачные люди – мужчины в деловых костюмах, школьницы в растянутых кардиганах, домохозяйки в затёртых куртках. Как нелепо. Суицид – радостное событие, ибо мрачная душа уходит, света в мире становиться больше. Не вызвать подозрений улыбаться и расспрашивать гида, потом отделиться от группы и уйти в лес, достать из рюкзака книгу, вынуть из неё закладку – календарь из тонкой бумаги - смочить слюной и разрезать тонкие вены. Не будет никакой комнаты, никакого потолка, только чёрные корни и камни. Только одиночество.