Маленькая жизнь

      Когда Снейп сорвал с Гарри рубашку, тот сделал все, чтобы встать на ноги и сбежать. От Снейпа, ото всех. Туда, где он наконец-то сможет побыть один — без грязной посуды, домашней работы, родственников и Снейпа.       Гарри зажмурился и закусил нижнюю губу, чтобы не заскулить.       Снейп же оценил все шрамы по достоинству только сейчас. Прошлый раз, когда ему пришлось лечить спину Поттера, ни в какую не сопоставлялся с этим.       Глубокие, большие и воспаленные шрамы покрывали половину спины Поттера. Рубцы, словно его специально секли розгами, страшные синяки, кровоподтеки. На мальчишке не было ни одного живого места. Как он вообще мог делать вид, что у него все нормально?       Снейпа передернуло от одного вида. Его бросило в пот, пришлось собрать в кучу все самообладание, чтобы не начать трясти этого болвана. В тот раз или времени больше прошло, или Поттер сам смог залечить раны.       Снейп сглотнул. Поттер был напуган и явно думал о том, что он в безысходности.       Одно Снейп понял точно — это не последствия драк на улице. Слишком долго Поттер лежал, свернувшись калачиком, дав возможность все рассмотреть. Полностью сбитый с толку, Снейп одним движением дернул Поттера на себя и, толкнув на табурет, без слов принялся за излечение повреждений. Разговор подождет до момента, когда с Поттером все будет хорошо.       До боли знакомы были ему эти раны. Нанося на неглубокие разрезы исцеляющую мазь и игнорируя сухие всхлипы и шипение, мужчина думал только лишь о том, что он знает не понаслышке, что же сейчас чувствует Га… Поттер.       Покрутив головой и решив, что самое главное сейчас — тело отпрыска Джеймса, Северус выкинул из головы все мысли и принялся за исцеление.

***

      Когда ненавистный Северус Снейп надавил на плечи и подтолкнул на стул, Гарри возненавидел его еще сильнее. Ему ли не все равно? Гарри не понимал, что происходит. Сознание было затуманено.       Было унизительно сидеть перед Снейпом в одних штанах. Так же было унизительно то, что Снейп видел весь ужас, который творится у него на теле. И делает что-то, чтобы это убрать.       Конечно, уже один раз Снейп лечил его повреждения, но тогда, во-первых, они не выглядели так, и во-вторых, обстоятельства были другими. Сейчас же Гарри чувствовал себя растоптанным.       На глаза накатились злые слезы, но такого унижения он уже стерпеть точно бы не смог, поэтому силой заставил себя их прогнать и проглотить ком в горле.       Ему было плохо. Каждое прикосновение Снейпа к его спине заставляло содрогаться и едва не кричать, но он пытался не произносить ни звука. Закусив губу, Гарри просто смотрел в стену и думал о том, как он будет говорить об этом со Снейпом.       Неприятно было осознавать, что Снейп сейчас прикасается к его ранам своими руками, но, несмотря ни на что, Гарри был благодарен ему за то, что он сразу не накинулся с расспросами. И на самом деле стало лучше. Даже вдохнуть получилось полной грудью впервые за долгое время.       Адская боль, постепенно ослабевающее жжение, слабая отдача и такая свобода. Когда после каждой обработки тот или иной участок на спине обдавало легким дуновением ветра, Гарри едва сдерживал себя, чтобы облегченно не вздыхать. Было сложно верить в то, что он на самом деле избавился от этой боли, которую раньше успокаивать помогала только вода.       Было странно думать о том, что такого ощущения умиротворения и радости помог ему достичь Северус Снейп. Пусть эти раны не болели очень сильно, если к ним не прикасаться (да и плюс Гарри уже привык терпеть подобное), но все равно его постоянно добивала эта ноющая боль.

***

      Северуса настораживало, что Гарри практически не двигался во время процедуры. Ему это нравилось, но он примерно мог представить себе, как бы вел себя в подобной ситуации Джеймс Поттер. Северус не мог перестать проводить линию между Гарри и Джеймсом — слишком уж они были похожи во внешних проявлениях.       Огненный шар взрывался в груди каждый раз, когда приходилось притрагиваться к спине Поттера. Он знает, что это — когда кто-то трогает, давит, щупает. Только вот разница состоит в том, что ему никогда, никогда в детстве не лечили такие же рубцы. Маленький Сев неделями страдал от колющей боли и ничего не мог с ней поделать. Но… Но в пятнадцать лет с ним уже не обходились так.       Откуда вообще у Поттера появилось все это? Когда Северус задал себе этот вопрос, он заранее знал, как ему на него ответить, но не мог поверить в то, что это возможно. Это же Гарри Поттер — Спаситель Магического Мира, Герой! Это же всеобщий любимчик. Неужели с ним на самом деле могло произойти это? Северус выдохнул. Никто и никогда, наверное, даже и не сможет об этом подумать.       За один лишь миг перебрав в голове все факты, Северус тряхнул головой. Нечасто любимая сова радовала Джеймсового отпрыска за столом в Большом Зале письмами и подарками, да и первый раз в школу маленький Поттер приехал в обносках — вид этого мальчонки Снейп забыть не сможет никогда. Напуганный, удивленный и… обшарпанный Поттер. И вообще, с каникул он всегда возвращался бледным и болезненно худым. Что же происходит с ним в этом мире и почему Дамблдор никогда не упоминал ни о чем подобном?       Вероятно, Гарри никому об этом не рассказывал. Скорее всего, даже своим тупоголовым друзьям. И всегда вел себя так, словно у него все прекрасно.       Может быть, Северус ошибается?       Осторожно обработав последний, самый большой рубец, предусмотрительно сняв воспаление, Северус быстрым шагом отошел от Поттера. Ему не хотелось смотреть на мальчишку. Он не чувствовал к нему отвращения, не злился, но знал, что этот разговор будет сложным.       Всей душой понадеявшись на то, что его догадки — это лишь желание сделать мальчишку лучше, чем он есть на самом деле, Северус повернулся.       Гарри не сдвинулся с места. Он все так же остался сидеть на табуретке. Северус не видел выражение его лица.       ― Ты так и собираешься пялиться в одну точку? ― резко спросил Снейп грубым голосом и, схватив с полки тонкую черную футболку Поттера, швырнул ее ему в голову.       Гарри спокойно взял футболку в руки, развернул и натянул на себя.       Северус резко двинулся в сторону Поттера. Не знал наверняка, что он сейчас чувствует, но хотелось, чтобы перестал себя вести так, словно в комнате никого нет.       ― Ты ничего не хочешь сказать мне? ― Северус осторожно, не сдавливая плечо, развернул Поттера лицом к себе.       Гарри поднял глаза. Он его ненавидел. Ненавидел всей душой.       ― Спасибо, сэр, ― пробормотал мальчишка и, встав на ноги, обогнул Северуса и пошел к выходу. Гарри все еще надеялся на то, что Снейп ничего не заподозрил.       На душе было плохо. Хотелось выть.       ― Стоять, Поттер! ― приказал Снейп, и Гарри сам не понял, почему повиновался. ― Сядь!       Гарри обернулся и сдвинул брови к переносице. Хотелось сбежать, спрятаться, закрыться, но что-то внутри заставляло его просто делать то, что велит Снейп. Гарри не знал, что это за чувство, но оно сковало его цепями. Пусть кто-то в голове и кричал: «Иди, иди, иди отсюда», он не мог просто взять и сбежать. Выдохнув, он подошел к своей кровати, сел и уставился на носки своих ботинок, пытаясь прогнать напряжение.       ― Спасибо Вам, сэр, ― снова повторил Гарри, и ему на мгновение показалось, что напряжение в комнате резко возросло.       Снейп фыркнул, но сейчас Гарри не обратил на это никакого внимания.       ― Поттер, неужели ты думаешь, что я хочу слышать твои идиотские благодарности?       Гарри недоуменно поднял взгляд. Вернее, попытался отразить во взгляде недоумение. Он прекрасно понял, что хочет услышать Снейп, но не собирался ничего говорить. Никто не имеет права вторгаться в его личное пространство — в особенности Северус Снейп.       ― А что вы хотите слышать?       ― Откуда у тебя эти повреждения на теле? ― напрочь позабыв о том, что ему не стоит так со старта накидываться, выпалил Снейп и сконцентрировал внимание на Поттере.       Гарри глазом не повел. Конечно, было сложно, но он постарался сделать так, чтобы ничем не выдать волнение. В голове гулял холодный ветер, а сердце вырывалось из груди, но внешне Гарри выглядел абсолютно спокойным. Страх в глазах мог бы выдать его, но он надеялся, что этого не будет заметно.       ― Подрался на улице.       Снейп резко сел в кресло и придвинулся к мальчишке, после чего оперся руками о его колени и прямо в лицо прошипел:       ― Не смей мне снова лгать, Поттер. И не держи меня за идиота.       Гарри лишь пожал плечами.       ― Никто не держит Вас за идиота, сэр!       Снейп фыркнул и раздул ноздри. Прядь волос упала ему на глаз, и мужчина нервно сдул ее, демонстрируя всем своим видом, что не собирается возиться долго с такими тупоголовыми студентами, как Поттер.       ― Неужели ты думаешь, что я не знаю, как выглядят ссадины после уличной драки?       Гарри проглотил ком в горле, попытавшись принять уверенную позу, проговорил:       ― Сэр, это была просто уличная драка. Я благодарен Вам за помощь, но большего Вы не узнаете. Свои проблемы буду решать самостоятельно!       После этой фразы мысли Северуса о том, что Гарри не такой, как Джеймс, испарились.       ― Вы такой же самоуверенный, как и Ваш отец.       Гарри решил, что отвечать на этот выпад ему не стоит.       Гарри просто разрывало изнутри. Он не мог понять, что с ним происходит. Ноги его уже начинали немного труситься. Словно какая-то страшная сила рвала его душу на части, распирала и бушевала, но он старался не подавать виду. Он держал себя в руках.       Гарри, решив, что это будет последнее, что сказал ему Снейп, уже встал с кровати, пытаясь скрыть дрожь в ногах, когда до него донеслось:       ― Как у тебя складываются отношения с родственниками?       Вместе с последним словом на Поттера накатила волна паники, и последнее, что он сказал:       ― С кем? А, с тетей и дядей… В норме, сэр. Мы любим друг друга.       И вышел.       Снейп уже не мог видеть, как, закрывшись на защелку в своем пыльном чулане, Гарри пытался успокоиться, зажав рот ладонью. Как дрожал, как извивался на кровати, как едва сдерживался, чтобы не начать рвать волосы на голове, прикладывая максимум усилий к тому, чтобы не кричать. Как раздирал ногтями этот чертов шрам, из-за которого сейчас страдают все вокруг, который испортил его жизнь, растоптал. Как до боли сжимал руки и царапал плечи, как пытался совладать с собой. Как плакал и одновременно стыдился того, что ведет себя, словно девчонка — но ничего, ничего не мог с этим поделать. И, к счастью или к сожалению, никогда не увидит.