Маленькая жизнь

      Не пожалеет ли? Сможет ли рассказать мальчишке правду, как она есть? Выдержит ли Поттер?       Как бы Снейп не старался это отрицать, вопросы не давали собраться. Он сидел в гостиной и смотрел в одну точку. Поттер оказался не так прост. Это одновременно и подстегивало к действиям, и озадачивало. Сейчас он собирался рассказать этому мальчишке то, чего никогда по собственной воле не рассказал бы ни один член Ордена Феникса. В ответ Снейп хотел услышать кое-что. Поттер ни за что не откроется ему, если не будет уверен в искренности, но ему было важно узнать его настоящие мысли. Зарождающаяся в душе приязнь к мальчишке пугала, но сейчас Снейп собирался исправлять ошибки, за которые когда-то Лили и Джеймс Поттеры поплатились жизнями.       Который день Северус ловил себя на мысли, что ему довольно странно наблюдать за тем, как этот мальчишка — копия Джеймса — страдает и боится. Словно волк-одиночка шатается по просторам своей души, не зная, в каком направлении идти. И как-то даже неловко было осознавать, что он на самом деле хотелось помочь Гарри найти правильный путь. Совсем не потому, что Гарри — сын его любимой женщины. Просто так. Их судьбы оказались удивительно схожи, идентично страшны и несчастны — только вот никогда бы раньше не подумал, что признает это.       Бред.       «Настанет время, Северус, и ты поймешь, что сильно ошибаешься насчет Гарри Поттера», — эти слова три года назад сказал ему Альбус Дамблдор. Тогда Снейп скептически фыркнул и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, а сейчас вынужден признать, что Дамблдор оказался прав. Как всегда. Дамблдор — это человек, которого он любит. Человек, который помог ему однажды выбраться из глубокой пропасти. Северус любит его так, как сыновья любят своих отцов. Это чувство раньше было ему чуждо, но он точно смог его распознать. И мысль о том, что Дамблдор всегда оказывается прав насчет Гарри Поттера, раздражала. Зато сейчас Северус знает правду о том, как живет этот отчаянный и безрассудный студент факультета Гриффиндор. Но стоили ли страдания мальчишки того? Снейп тряхнул головой.       — Я здесь, сэр, — сиплый голос Поттера разрезал тишину.       Медленно повернувшись, Северус посмотрел на Гарри и мотнул головой в приглашении сесть напротив. Их ждет нелегкий разговор.       Когда Поттер гордой и уверенной походкой подошел к креслу и сел, серьезно глядя вперед, Снейп фыркнул. Очень уж смешно смотрелись эти попытки выглядеть достойно. Нет, Северус уважал мальчишку, но, четко осознавая тот факт, что внутри Поттер едва держится, не понимал, зачем строить из себя что-то. Он терпеть не мог, когда студенты старались закрыть за гордостью сломленную душу, хотя, наверное, и сам всю жизнь поступал точно так же. Когда ты стараешься скрыть внутреннюю слабость — это совсем не то же самое, когда ты стараешься держать под контролем эмоции. Именно это профессор Снейп уже годами без конца втолковывает своим студентам. Вырастить из них людей — самое важное в его работе. А каким же станет гордый и не по годам взрослый на вид студент любого факультета, когда душа его разорвана на мелкие клочья? Каким?       Таким же, как и он сам.       Горько усмехнувшись мыслям, Северус поднял голову вверх.       — Ты готов выслушать меня, Поттер? — как-то слишком грубо и резко задал вопрос Снейп.       К огромному удивлению Гарри никак не отреагировал на выпад и, спокойно выдохнув, кивнул.       Снейп понял, что именно мальчишка хочет сказать этим действием. Сейчас он готов был пообещать самому себе, что даст ответ на его любые вопросы. В конце концов, сколько можно держать в неведении того, кто может помочь? Того, кто должен помочь? И главный вопрос — зачем? Парню уже не одиннадцать лет, он вполне способен держать рот на замке и самостоятельно анализировать услышанное. Он просто обязан знать обо всем, и плевать на то, что все темы, которые, вероятно, поднимутся при этом разговоре являются табу для обсуждения с Гарри Поттером. Для всех членов Ордена Феникса. И Снейп не сомневался, что директор лично контролирует, чтобы Гарри не знал ничего.       — Начнем с того, Поттер, что мне абсолютно плевать, что ты думаешь обо мне, и правду я тебе хочу рассказать лишь затем, чтобы ты наконец осознал, зачем и почему ты сейчас сидишь передо мной в целости и сохранности, а не лежишь избитым в своей обшарпанной комнатушке.       После этих слов Гарри передернуло. Он отшатнулся так, словно только что учитель отвесил ему пощечину. Правда? Неужели он узнает все то, что с такой тщательностью скрывают от него все вокруг?       Недоверчиво оглядев профессора, Гарри спросил:       — А как Дамблдор отнесся к тому, что Вы собираетесь это сделать? — несмотря на то, что Снейп не сказал еще ничего по факту, Гарри в мгновение ока понял, о чем именно будет идти речь.       В Ордене Феникса вот уже долгое время творится что-то странное, только вот ни Сириус, ни Ремус, ни Дамблдор не спешат ему рассказывать ничего. Самое неприятное из всего этого — это его беспомощность в данном вопросе. Никак он не мог узнать, ни у кого не мог спросить. И как бы Гарри не представлял себе этот разговор с кем бы-то ни было через много лет, он никогда даже подумать не мог о том, что состоится он со Снейпом.       Снейп фыркнул и покачал головой в разные стороны, словно Гарри спросил у него ужасную глупость. Впрочем, Гарри и сам понимал, что вряд ли Дамблдор вообще знает об этом — просто хотел удостовериться, что не ошибается.       — Ты так ничего и не понял?       Гарри выдохнул, с каким-то сожалением и непонятной горечью на душе осознавая, что не ошибся. Директор все так же продолжает вести свою игру, не считая нужным посвящать в подробности главного героя.       — Тогда как он отнесется к тому, что…       — Поттер! — резко одернул Снейп и закатил глаза. — Неужели ты считаешь себя не достаточно взрослым и ответственным для того, чтобы знать правду? — Северус посмотрел на него раздражительным взглядом. Он уже однажды задал этот вопрос, и тогда Гарри остался доволен.       Поттер сдержанно кивнул. Снейп понял, что ему можно начинать. Наконец-то.       — Я провалился как шпион, — впервые за все время с тех пор, как случился тот ужас, Снейп отважился произнести это в голос. Громко, четко и смело.       Северус часто думал об этом, но никогда и ни с кем не обсуждал — даже с Дамблдором. Страшные события той ночи навсегда оставили след в душе, и сама постыдная фраза «я провалился» просто омерзительна. Отвратительна. Она заставляла самые темные уголки его внутреннего мира просыпаться и разрушать все, не щадя ни крупинки того самого светлого «Северуса Снейпа». Волна ярости и сейчас поднялась внутри, разлилась по венам и заполнила каждый уголок тела. Кровь в висках застучала с невероятной силой, но мальчишка — гриффиндорец — сидящий напротив, заставлял его брать себя в руки и только смотреть прямо, не выдавая настоящих эмоций.       И факт того, что впервые сказал это он сыну Джеймса Поттера, тоже был ему неприятен. Он хотел отвесить мальчишке оплеуху, загнать в комнату и запереть внутри на несколько дней — вернее, не он, а тот человек, который ожил внутри. Северус ненавидел Гарри Поттера за то, что он услышал это. За то, что он узнал. И даже осознание того, что мальчишка должен был это узнать, не успокаивало его.       Но взгляд черных, словно глубокие туннели, проницательных глаз просто прямо смотрел в изумрудно-зеленые. Глаза не выдавали его. Ничего не выдавало.       От этого Гарри Поттер чувствовал себя нужным. Хотя бы для того, чтобы помочь в войне. Он чувствовал свою силу, а не силу Дамблдора. Он чувствовал себя Гарри Поттером, а не «Избранным», не «Мальчиком-Который-Выжил» и совсем даже не «Героем Магической Британии».       — Вы были шпионом? — ошарашенно спросил Гарри, едва сдерживая себя. Дрожь пронзила тысячами иголок его тело изнутри, заставив поежиться. Шпион. Не Пожиратель Смерти. Но… Но не убийца ли?       Снейп закатил глаза.       — Поттер, ты как всегда меня поражаешь. Разве я не только что сказал, что…?       — Я Вас понял, сэр, — кивнул Гарри и опустил глаза. Не хотелось никого ставить в неловкое положение.       Шпион. Шпион Дамблдора в логове Лорда Волдеморта. Шпион светлой стороны в убежище тьмы и смертей. Что может быть страшнее? Зачем и почему так? Стиснув зубы, мальчишка выдохнул и моргнул. Собравшись с духом, он сглотнул горькую слюну и поднял голову.       — Сэр, а почему Вы стали…       Северус пронзил взглядом Гарри. Очень долго он не мог подобрать нужных слов для того, чтобы ответить на этот так и не прозвучавший до конца вопрос. Как объяснить ребенку, который никогда в жизни не знал своей семьи, что это он убил его мать? Что это он лишил его детства? Что это он сотворил для него такую жизнь? А шпионство — это лишь способ искупить свою ужасную, страшную вину. Если бы не он, Лили была бы жива — и глупо было винить в этом кого-то другого. Глупо было винить Гарри Поттера, который тогда был совсем малюткой, или Альбуса Дамблдора, приложившего все усилия для того, чтобы избежать событий, которые уже случились. Глупо было винить этого труса и предателя Петтигрю. Глупо было винить Волдеморта. Он один был виноват, ведь с самого начала — с детства — Северус начал делать все для того, чтобы это случилось. Пусть неосознанно, пусть без желания предавать Лили. Пусть не зная о том, что будет ждать его в будущем, но в какой-то мере эта история началась с него.       Он был страшно виноват.       Поттер его не поймет. Никогда.       — Так сложились обстоятельства, — отрезал Снейп. Он не хотел делать больно ни себе, ни ребенку, чьи глаза на него сейчас взирали с удивлением и отчаянным, удушающим изнутри страхом.       Гарри фыркнул, и злоба, которая проснулась в мужчине сразу же после признания, едва не выплеснулась наружу, но силой Снейп сдержался. Он обещал себе, что этот разговор пройдет нормально.       — Но Вы ведь обещали, что расскажете мне всю правду.       Снейп должен был отдать должное мальчишке — он быстро перенял его манеру говорить и управлять своим тоном.       Но его слова были правдой.       Выдохнув, Снейп долго и пронзительно смотрел на Гарри перед тем, как осмелился рассказать ему.       Все.       Он поведал ему о том, что тогда, в Кабаньей Голове, подслушал часть пророчества Сивиллы Трелони о том, что грядет человек, который сможет победить могущество Темного Лорда. О том, что рассказал об этом Волдеморту. О том, что обезумевший волшебник решил, что речь идет о сыне Джеймса и Лили Поттеров. О том, что просил и умолял не убивать Лили, о том, как пришел к Дамблдору. О том, как защищал Гарри Поттера всю его жизнь для того, чтобы отдать дань этой женщине и отблагодарить ее за то, что была рядом с ним. Даже о том, что он взял с Дамблдора слово о том, что тот будет молчать. И Снейп не понимал, почему, взяв слово с директора, рассказывает об этом сам, но он не утаил ничего, считая, что Гарри должен знать. Для того, чтобы смерть этой смелой женщины не стала напрасной. Он рассказал Гарри Поттеру все — от начала и до конца. Ему не было о чем молчать.       Снейп не обмолвился ни словом о том, что Лили Эванс была любовью всей его жизни, но Гарри, кажется, смог догадаться об этом и без его помощи.       Честно говоря, надоели эти секреты.       Злость от того, что мальчишке не доверяет абсолютно никто, сменила ярость, что захлестнула его с самого начала. Она влезла в душу и своими длинными когтями начали скрести по самым больным участкам. Но Снейп не подавал виду.       Когда глаза Гарри Поттера, полные боли и страха, поднялись вверх и взглянули на него, он был готов ко всему. Снейп думал, что сейчас ему придется устранять мальчишескую истерику, думать о том, как дальше разговаривать с Поттером. Думал о том, что, вероятнее всего, ему придется договариваться с Дамблдором о том, чтобы укрыть его в другом месте. Но Гарри молчал.       Этот взгляд убивал его. Северус и в детстве не мог смотреть в эти изумрудные глаза, не наслаждаясь бьющей ключом изнутри нежностью или любовью, но сейчас он видел их другими. Отчужденными, озлобленными, одинокими и такими сильными. Каждую секунду он ждал реакции мальчишки и каждую секунду боялся быть отвергнутым, хотя, наверное, даже сам для себя никогда бы не признал этого. Но в тот момент, когда Гарри, едва не до крови закусив губу, проговорил дрожащим голосом «Спасибо Вам, профессор Снейп», он едва сдержался, чтобы не рассмеяться.       Это сказал Гарри Поттер.