Беспомощность

Прошло пять месяцев. Пять месяцев с тех пор, как на подушке лежали извинения, которые Лекса не приняла. Пять месяцев избегания контакта. Пять месяцев неловких встреч друг с другом на лестнице, кладя посылки друг друга в правильные ячейки. Когда они выходили в одно и то же время, Кларк делала вид, что что-то забыла в квартире, забегая обратно внутрь, хлопая дверью в спешке и опираясь на нее, мысленно наказывая себя за то, что так открыто избегает девушку. Рейвен и Октавия раздражали Кларк. Она знала, что они просто беспокоятся о ее возвращении к депрессии, хотя она не осознавала этого, хотя она никогда не выходила из неё до конца. Но Полис должен был помочь порвать со своей старой жизнью. Разве она не стала себе позволять быть безрассудной и беззаботной, после того, как была паинькой в молодости? Правда в том, что Кларк была испугана. Она боялась, потому что не видела будущего. И хоть она не могла видеть свое будущее, лучший способ забыть прошлое - теряться в настоящем. Так вот, Кларк вернулась к единственному способу побега от собственных мыслей, который она знала, и который был эффективным. Это привело к каждодневным свиданиям с людьми из Tinder в различных барах по всему городу, которые приводили Кларк обратно к ней домой, чтобы разделить свою кровать, после чего она не могла вспомнить имена всех людей, побывавших в ней. После такой ночи, Кларк проснулась от резкого стука в входную дверь. Она стонала, закрываю рукой глаза, пытаясь игнорировать непрекращающийся шум и погружаться обратно в блаженное забвение, но у девушка, которую она привезла домой прошлой ночью, чтобы помочь ей забыть, казалось, есть другие планы. Стягивая одеяло с кровати и Кларк, девушка (Натали? Кларк не могла вспомнить ее имени) обернулась вокруг себя простыню и пошла к двери. Кларк думала, что это очень смелый поступок, учитывая, что они почти не говорили до начала "ночевки", но вспоминая, какой "вокал" девушка выдавала прошлой ночью Кларк начала переосмысливать ее решение. — Могу я ли вам помочь? — Кларк слышала, как девушка (Найла, это было ее имя) обратилась к гостю. — Я ищу Кларк, — ответил напористый голос, и блондинка чуть не выскочила из кожи, услышав знакомый голос. Вместо этого она вскочила с кровати и натянув за пару секунд потертый свитер и старую белую майку, направилась к входной двери. — Лекса, — с отдышкой выдавила она, а Найла смотрела туда-сюда на двух девушек, невразумительно подняв бровь. Высокая брюнетка протянула горстку писем Кларк, которая осторожно взяла их. — В вашем почтовом ящике, видимо, не оставалось места, и почтальон поставил письма в моем ящике. Вы, возможно, захотите когда-нибудь почистить его от ненужной макулатуры, — холодно заявила Лекса. — И, пожалуйста, отключите громкость, некоторые люди должны работать и предпочли бы хотя бы немного поспать ночью. Кларк почувствовала, что ее щеки краснеют, когда поняла, о чем говорит Лекса. — Эм, ага, извини, Лекса, — выдавила она, но другая девушка уже ушла и спускалась вниз по лестнице. — Блять, — пробормотала Кларк, проводя рукой по ее волосам. Найла протянула руку Кларк и осторожно закрыла дверь, направив Кларк обратно в спальню. Лекса была зла и уже она устала. Ей было больно слышать, как Кларк и ее любовники развлекались каждую ночь, когда она не могла уснуть и пялилась на другую сторону стены. "Очевидно, что ты ещё одно её развлечение", - думала Лекса снова и снова." Вы не встречались, почему ты зациклена на ней?" Работа становилась подавляющей, она стала более напряженной и утомленной, и она не находила свободы, когда возвращалась домой. Она не понимала, что сделала, что Кларк так избегала ее, но знала, как ее воспринимают другие. Отстраненной, холодной - типичный адвокат, чей единственный интерес - деньги. Лекса думала, что она была другой с Кларк, но, видимо, нет. "Мне действительно нужна сигарета."- подумала она однажды вечером, когда ослабила галстук и разулась. Лекса даже не курила, но перспектива наполнения своего тела химическими веществами и дымом была лучше, чем пустота, которую она чувствовала, когда возвращалась в свою безупречную квартиру каждый вечер. Вместо этого она вздыхала, вытаскивая из холодильника охлажденную бутылку белого вина и садилась на кухонный стул у столика, заполняя бокал. Когда она протянула бутылку для заполнения бокала в пятый раз, рукав задела рамку фотографии, находящейся рядом, и стала она наблюдать, как картина падает в замедленном движении и ударяется об стул, разбивая стекло. Осторожно, стараясь избежать столкновения со стеклом, Лекса потянулась за старой фотографией и достав её из-под рамы, глядя в темные расплавленные коричневые глаза, которые были у Костии. Костия была ее первой любовью, тогда Лекса впервые поняла, что, может быть, то, что она чувствовала в глубине души, не было неправильным, а действительно верным. Она встретила смуглую красавицу в школе, Лекса всезнайка и Костия, красивая девушка, которая смеялась над хромым энтузиазмом Лексы чтении "Гордость и предубеждение" в третий раз. Они сформировали быструю, маловероятную дружбу, Лекса проводила почти каждые выходные с Костией, смотрела телешоу, сплетничала об одноклассниках и делилась своими глубочайшими секретами. Но была одна тайна, которую Лекса не могла рассказать. Они ужимались в односпальной кровати Костии, поздно ночью, под светом лампы для чтения. — Эй, Кос, — сказала Лекса, как будто она только что придумала бредовую идею. Они часто шутливо замышляли что-либо, розыгрыши над классом или друзьями. — Ты когда-нибудь играла в бутылочку? — Ага, — начала девушка, — но это было довольно отвратительно, я попала на странного мальчика, который распустил слюни на меня - худший поцелуй. Лекса колебалась. — "Откуда ты вообще знаешь, как целоваться?"- спросила она робко. Костия смеялась, тыкая Лексе в бок. — Я не знаю, ты просто делаешь это! Как правило, сначала это довольно отвратительно, но когда целуешь кого-то, кто тебе нравится, то ощущаешь приятное покалывание. Или кого-то, кто хорошо целуется. Брови Лекса показывали полное недоумение, она представляла, что это за "покалывающее" ощущение. Зеленоглазая девушка еще никого не целовалась, и её задачей было сделать первый поцелуй как можно лучше. — Как ты думаешь, может быть, ты могла бы научить меня? Просто чтобы не испортить в первый раз, — Лекса пробубнила, запинаясь, и Костия вопросительно посмотрел на нее. — Что практиковать? Поцелуй? — Угу, — пискнула Лекса. Костия выглядела так, будто на мгновение думала над предложенным, а потом повернулась лицом к Лексе, которая была напряжена, старательно избегая взгляда Костии. — Ладно, если ты осмелишься, - бросила вызов Костия. Лекса изменилась в лице, удивившись, что ее лучшая подруга на самом деле может подумать над таким, и перевести это в какого-то рода шутку. Но ее глаза посмотрели на полным губы Костии, когда она проговорила:"я осмелюсь." Их глаза медленно закрылись, когда Костия нежно прижала губы к губам Лексы, и Лекса почувствовала, что ее сердце остановилось, а затем снова начала работать, стуча так быстро, что казало, сердце собралось переодеть миллион километров в час. Все ее тело было в огне - это было не просто покалывание. Костия ушла, глядя на Лексу и смеясь. Последние слова, однако, были совершенно серьезны, какогда она прошептала:"Я смею тебя снова." Лекса почувствовала, что ее рука начинает трястись, а то, что она видит - стало размываться из-за наступающих слез. Она опустила фотографию на стул, но по её руке скользнул кусочек стекла из рамы, оставив полосу на руке, порез начал кровоточиться малиновой кровью. Соскакивая со стула, Лекса шмыгнула в ванную, схватила ткань и приложила к руке, дабы остановить кровь. К этому времени слезы ручьем текли по ее щекам, а тушь потекла, оставляя некрасивые линии. Направившись в спальню, Лекса плюхнулась на кровать, свернувшись калачиком, обвив подушку руками, ее рыдания становились все громче и громче. Лекса не плакала много лет. Лекса не плачет. Лекса не могла дышать, горе разбило ее тело, и она обхватила кровавую ткань вокруг руки. Вдруг, она услышала громкий стук в ее входную дверь. — Лекса! Лекса, ты в порядке? Впустить меня! Пожалуйста! Брюнетка только сильнее зарыдала в подушку, ее тело пробирала дрожь. Она услышала громкий грохот и крушение, Кларк Гриффин приземлилась на колени на кровать рядом с Лексой. — О боже, Лекса, Лекса, посмотри на меня, — Кларк задыхаясь, обхватив голову Лексы руками, заставляя ее смотреть в голубые глаза Кларк. — Лекса, я здесь, я здесь, — успокоилась она, прижав голову Лексы к груди, обнимая девушку и потирая ей спину. — Это моя вина, — все, что Лекса могла выдавить. — Это моя вина, что она умерла. Я виновата, что Костия покончила с собой. Меня там не было. — давилась Лекса слезами, Кларк держала ее как можно крепче, словно ничто в мире не могло разделить их.