Всего лишь начало...

— Девушка. Предположительно двадцать пять лет. Рана в области сердца, — тихо, но четко диктовал мне следователь. Я же сидел моча, о чем-то задумавшись, — Николай Васильевич! — гаркнул следователь. Вздрогнув, я кинул на него удручённый взгляд. — Пишите, — с ноткой омерзения в голосе сказал он. Я незаметно кивнул и взял перо. В зал лёгкой, но одновременно чёткой походкой вошёл мужчина. Он прошёл к бездыханному телу. Как можно с таким энтузиазмом рассматривать труп?! Следя за его движениями, я не сразу заметил, что встретился с ним взглядом. Я, почувствовав себя неловко, вернулся к своей работе. — Что у нас имеется? — спросил мужчина. Он выглядел статно. Длинный красный плащ и синие очки делали его облик завораживающим и мистическим. Гуро посмотрел на следователя так, будто тот находился на допросе за смертный грех. Тот же сжался в жалкое подобие человека, чему я немного позлорадствовал. Не успел я насладиться этой сценой, как в глазах потемнело, безумно начала болеть голова, а дальше… а дальше я очнулся. Открыв глаза, я снова встретился взглядом с Гуро. Я понял, что лежу на полу. — Николай Васильевич, вы опять? — прошипел младший следователь. — Извините, — поднявшись с пола, тихо сказал я и стал собирать разлетевшиеся листы. — Николай, как вас по батюшке? — Васильевич… Гоголь-Яновский Николай Васильевич. — Гоголь… И что же вы, Николай Васильевич, часто на месте убийства в обмороки падаете? — спросил Яков Петрович. Потупив взгляд в пол, я выдавил: — Случается… — Ну и? Просто обмороки? — Да, не более, — я смял в руке исписанный лист. Гуро вскинул бровь и устремил взгляд на бумагу непотребного вида. — Позволите? — Яков Петрович коснулся моей руки и взял бумажку, а по моему телу пробежали толпы мурашек. И стало немного… приятно?

***

Это был безумный день. Расследование, обморок, книги, огонь… Как же это глупо! Глупо писать книги, а потом их сжигать! Какой же я глупец! Кюхельгартенъ! Моё счастье, что я не смог встретиться с Александром Сергеевичем. Он бы высмеял меня! Удручённый терзаниями, я накинул крылатку и вышел на улицу. Меня обдало холодом. Не как обычно. Холод был не простой… Я бы сказал — могильный. Люди занимались обыденными делами. Я начал оглядываться, но оказалось, что я не на своей, на совершенно другой улице. В голове всё шло кругами. Оперевшись на стену дома, я пошёл вперёд, по-прежнему пребывая в изумлении. Иногда я ловил на себе взгляды людей, но не обращал на них внимания. За столько лет привык, что люди косо на меня смотрят. Вокруг постепенно темнело, хотя и так была ночь. Отсоединившись от стены, я сделал пару неуверенных шагов по дороге. Я смотрел вперёд и видел лишь пустоту. Внезапно из темноты донёсся жуткий крик. Я не смог разобрать ни слова, не понял, был ли он обращён ко мне, потому просто сделал ещё пару шагов. Неожиданно меня схватили за воротник и резко дёрнули. Как оказалось, на тротуар. Совсем рядом, по тому месту, где я стоял секунду назад, промчалась повозка, управляемая злым, ругавшимся на меня ямщиком. Правда, я опять ничего не разобрал. Переведя дух, я оглянулся, чтобы поблагодарить своего спасителя. Сосредоточив взгляд, я остолбенел от неожиданности. Передо мной стоял он…