Сказки боли

Ночь. Холодные бетонные поверхности слабо отражают яркий свет уличных фонарей и прожекторов, где-то вдалеке лают собаки, гудят кондиционеры и жужжат колёса машин. Звуки многократно отражаются от хмурых стен и смешиваются с симфонией осеннего ливня. Небо затянуто тёмными облаками, больше похожими на дым, ни луны, ни звёзд. Вокруг - бетонная громадина города-многомиллионника, толстые опоры эстакад стоят по соседству с тридцати-сорокаярусными паркингами, ввысь устремляются железобетонные небоскрёбы. Словно ты лилипут в царстве великанов. Из слабо освещённой подворотни выбежал молодой парень. Его голову прикрывал капюшон тёмно-красного худи, за спиной болтался пухлый рюкзак. При ходьбе содержимое поклажи слегка побрякивало – это были крепежи, тросы, фонари, а также молоток, долото и резцы разного диаметра. Каменщик – так все его звали. В городе происходит много неугодного его жителям, но нужного его хозяевам, и нет никакой возможности высказать протест – полиция хорошо работает. Даже слишком. Но всё же отчаявшиеся нашли выход – гравюры. О граффити уже все давно забыли – со старых зданий их смывали особым раствором за считанные минуты, а с новых из-за нового состава бетона краска и вовсе сползала сама – и теперь подпольная оппозиция была вынуждена идти на больший риск. И да, Каменщик был одним из них. Какое-то время он стоял и всматривался в темноту. Он не боялся простых полицейских – эти тупые жирдяи скорее походили на результат непродуктивной евгеники, чем на грозных блюстителей порядка. Он боялся «Ночных мотыльков». Убедившись, что всё в порядке, Каменщик быстро, как мог, перебежал ярко освещённую поверхность дороги. По другую сторону была бетонная канава с покатыми краями, в которую стекали потоки дождя и раскисшая земля с дороги. Не задумываясь, Каменщик с разбегу прыгнул прямо в канаву. Его кеды мгновенно промокли. Он крадучись пошёл вдоль русла грязевого ручья. Внезапно он услышал гулкий гудящий звук, словно где-то далеко включили старый пылесос. Парень резко прижался всем телом к краю водостока. Достав из кармана зеркальце, он посмотрел в него, как через перископ, на дорогу. По асфальту тихо и медленно катилась машина без опознавательных знаков. Она была похожа на гигантский противень, весь блестящий от дождя. Чёрные тонированные окна словно слились с тёмной бронёй корпуса. — Уезжай. Давай, уезжай, — одними губами молил Каменщик. Машина медленно поравнялась с ним и поехала дальше. Парень облегчённо вздохнул, но рано. Чёрная махина завернула в подворотню, из которой он выбежал, и остановилась. Двери по обе стороны открылись вверх, словно у машины появились крылья. Оттуда вышло двое «Ночных мотыльков». На голове глухой шлем с узкой прорезью для глаз, тело покрыто крепкой, но эргономичной бронёй серого цвета, что позволяло им двигаться с невероятной грацией, на плече нашивка с ненавистным подполью насекомым. Весь их пояс был увешан оружием: резиновая дубинка, пневмо-электрошокер, слезоточивые и светошумовые гранаты и здоровый пистолет такого калибра, что мог пробить кирпичную стену. Каменщик услышал их голоса. — Ну что опять, Флин? — громко буркнул первый. — Мне показалось, что там что-то двигалось, — ответил второй. Ходили слухи, что в их шлемы встроен тепловизор или даже мощный рентгеновский детектор. Иные поговаривали, что всё это вживлено им прямо в глаза. В любом случае Каменщик был уверен, что его не могли заметить в такую холодную погоду в бетонном водостоке ни рентгеновские, ни какие-либо ещё лучи, а потому надеялся, что «мотылёк» всё же не станет заглядывать в канаву. Но напрасно. — Гайрон! У нас тут нарушитель комендантского часа! «Ночной мотылек», как только заметил парня, тут же выхватил электрошокер. Это провал. Каменщик покорно поднял руки и медленно начал выходить из водостока. К оперативнику подбежал его напарник и достал с пояса наручники. Нужно было срочно найти какой-то выход. — Чистильщик! — панически крикнул Каменщик и махнул рукой на дорогу. Если бы он имел дело с простыми полицейскими, то дело было бы в шляпе. Но «мотыльки» были умнее. Тот, что с наручниками, и не думал поворачиваться и уже протянул руки к нарушителю. Зато другой всё же обернулся, дабы проверить, не едет ли там гигантская машина для очистки улиц. Каменщику этого было достаточно. Всё произошло быстро. Парень дёрнул оперативника за руку. Одновременно с тем он сильно ударил его по голове коленом. Тело оглушённого «мотылька» упало навзничь. Каменщик прыгнул через канаву и вскарабкался на двухметровую бетонную ограду. Послышался хлопок – это другой «мотылёк» выстрелил шокером и попал в рюкзак. Оказавшись на другой стороне стены, Каменщик тут же побежал в ближайшую тьму – многоэтажный паркинг. В ту же секунду через стену переметнулись два оперативника. «Ночные мотыльки» недаром так назывались – это подразделение спецназа было самым натренированным и мобильным в полевых условиях. — Стоять! — сквозь шлем крикнул один из них. Другой на бегу сделал выстрел электрошокером. Мимо. Каменщик перепрыгнул шлагбаум на въезде в парковку и скрылся в темноте. «Мотыльки» последовали за ним. Оказавшись в кромешной тьме, они включили встроенные в шлем ПНВ. Это не дало результатов – на инфракрасном дисплее беглеца не было видно. Достав боевое оружие, оперативники начали медленно, прикрывая друг друга, осматривать укрытия за машинами. Один из них включил встроенную рацию. — «Муха один», «мухе три». Консазе, срочно сюда с ПП. Подозреваемый спрятался в паркинге. Он может быть вооружён. Каменщик резко выпрыгнул из-за минивена и рванул в сторону винтового подъёма наверх. — Сообщи в штаб об… Что за?! Стоять! «Мотыльки» открыли огонь одновременно. Но было уже поздно, Каменщик скрылся за колонной, служившей опорой подъёму. Только добежав до третьего яруса, нарушитель почувствовал, что по шее что-то стекает. Ему отстрелили мочку уха и пробили капюшон. Он был на волоске от смерти. Вбежав уже на шестой этаж, Каменщик услышал гулкие звуки бега. «Ночные мотыльки» уже догоняли его. На бегу он извлёк из рюкзака крюк-кошку с привязанным к нему альпинистским тросом. Швырнул крюк на бетонное ограждение и тут же с разбегу перепрыгнул его. Оказавшись снаружи, Каменщик пролетел пару этажей, трос натянулся, и полёт резко прекратился. От мощного рывка парень на пару мгновений потерял ориентацию. Сверху донеслись громкие крики. Приняв горизонтальное положение и упёршись ногами в бетон, Каменщик боком побежал по стене. Снизу раздался крик, после него последовала очередь из пистолет-пулемёта – третий оперативник, остававшийся в машине, подоспел. Добежав до края стены, Каменщик с силой оттолкнулся. Крепко держась за трос, он перелетел на стену соседнего здания и влетел в окно. Осколки разлетелись во все стороны. Парень ввалился в чью-то скудно обставленную гостиную. На диване перед телевизором сидела молодая пара и, обнявшись, со страхом таращилась на мужика в капюшоне и респираторе. Каменщик поднялся и досадно почесал ушибленный копчик. Заметив жителей квартиры, он слегка сконфуженно потупил взгляд. — Эмм… А где здесь выход? — быстро спросил он. — Что тут вообще происходит?! — рассерженный мужчина отпустил жену и грозно встал. — Меня убить хотят! Убить, твою мать! — паника и страх вновь вырвались наружу, и Каменщик закричал. — Вот что происходит! Где грёбаный выход?! Мужчина опешил и в страхе вжал голову в плечи. — Прямо по коридору, — робко сказа он, указывая рукой на дверь. — Спасибо, — грубо рыкнул Каменщик и выбежал. Прямо по коридору, металлическая дверь, тёмный подъезд. В конце вытянутого подъезда лестница. Парень побежал вниз по ней, перепрыгивая через две ступеньки, а иногда и через весь пролёт. Первый этаж, темно. Через парадный выход нельзя – там наверняка уже ждут – нужно идти через чёрный. Каменщик выбежал в небольшую дверь сбоку и оказался на заднем дворе. Двор был весь заставлен мусорными баками, в дальнем конце стена, за ней проулок между домами. Не раздумывая, преследуемый бросился к ограде и влез на неё. Из проулка, ведущего к улице, выбежал «мотылёк». Увидев преступника, он открыл огонь из ПП. Каменщик перевалился через стену и снова побежал. Его слегка задело, ранило в руку, но под действием адреналина он этого не заметил. Он выбрался из подворотни на улицу и побежал вдоль дороги. Оперативник, миновав стену, продолжал преследование. — Стой! Убью! — кричал он вслед. Они бежали по улице, не уступая друг другу ни на метр. Пробежав шесть длинных кварталов, они начали выдыхаться. «Ночной мотылёк» стрелял на бегу и тратил патроны вхолостую. Остановится он тоже не мог – враг увеличит дистанцию ещё сильнее и пули просто не долетят. На очередном перекрёстке подозреваемый резко завернул за угол. Оперативник выбежал на тротуар, дабы сократить дистанцию до угла дома, но внезапно Каменщик выбежал обратно и, миновав «мотылька», бросился наутёк. «Ночной мотылёк» был поражён столь глупым и безрассудным манёвром. Тут до его слуха донёсся до боли знакомый звук, похожий на гул сопла реактивного самолёта. В этот же момент из-за угла выползла гигантских размеров платформа. Она, аки пылесос, всасывала в себя со стен и улиц всё, что не было прикручено, и гудела как тысячи сверхзвуковых истребителей. Спасаясь от верной гибели, оперативник бросился со всех ног, бросив своё оружие. Пистолет-пулемёт тут же всосало в глубины стального монстра и перемололо в железную стружку титановым циркулярным валом. Чистильщик уничтожил мусор. Подгоняемый страхом и адреналином, «ночной мотылёк» быстро нагнал Каменщика. Они мчались почти вровень, в глазах обоих был ужас. Добежав до первого перекрёстка, они влетели за угол и без сил упали рядом. Огромная машина, оглушительно сопя, поползла мимо. Двое чудом выживших осоловело переглянулись. Оперативник медленно поднялся на ноги, достал крупнокалиберный ствол из кобуры и наставил на Каменщика. — Ты… Арестован, — сказал он запыхавшись. — Лицом… Лицом к стене, руки… за голову, — он включил рацию. — «Муха три», «мухе два» и «один». Подозреваемый задержан. Подберите нас на восточном краю сектора двадцать. Приём? Чистильщик наконец-то уехал, и из-за него выкатила чёрная машина в глухой броне. Она остановилась в паре метров от оперативника и арестанта. Двери поднялись и из неё вышли двое «мотыльков». Один из них был в адаптированной под женское тело броне, из чего следовало, что это не группа «Муха». — Ох. Я уже думал, что это мои, — весело заметил оперативник, державший Каменщика на мушке. Подъехавшие «ночные мотыльки» смолчали. Повисла неловкая пауза. — Может, поможете, что ли? — неловко спросил оперативник. — С радостью, — мрачно сказал «мотылёк» в мужском комплекте брони. Он выхватил пистолет и наставил его прямо в лоб оперативнику. Прогремел оглушительный выстрел. Пуля пробила навылет и череп, и твёрдую броню. Мёртвое тело упало навзничь. Каменщик, оглушённый выстрелом, ошеломлённо посмотрел на двух «мотыльков», стоящих у машины. Они сняли шлемы. — Очкарик? Лисица? Какого дьявола?! Откуда у вас это? — Слава богу, ты жив! — счастливо причитала веснушчатая девушка с рыжей копной волос. — Жив, жив! Но… Откуда?! — не унимался спасённый. — Садись в машину, Каменщик, — сказал лысый человек, с массивными скулами и челюстью. — Я тебе всё объясню, но не сейчас. — Но ведь на «противнях» маячки! — воспротивился парень. — Нужно избавиться от неё. — На этой нет, — пояснил Очкарик. — Садись. Нам пора убираться отсюда. Больше не говоря ни слова, он сел за руль. Каменщик и Лисица последовали его примеру. Машина тронулась. — Боже! — Лисица, сидевшая рядом со спасённым, заметила кровь у него на голове и рукаве. — Райс, ты ранен! — Лисица! — грозно крикнул с переднего сидения Очкарик. — Я же говорил тебе! Только позывные! — Он ранен, брат! — рассердилась девушка, держа Каменщика за руку. — Его срочно нужно доставить к Доку! — Ерунда, — протянул Райс. — Так слегка задело. Всё нормально, правда. — За задними сидениями аптечка, — Очкарик махнул рукой назад, не отрываясь от дороги. — Лисица, помоги ему перебинтоваться. Машина уезжала вдаль по мокрым улицам колоссального города гигантских небоскрёбов и маленьких людей. Где-то внезапная вспышка молнии озарила громадное здание. На его стене, на высоте пятидесяти этажей была выгравирована огромная буква «А», перечёркнутая в круге. Каменщик выполнил своё дело.

***

О вчерашнем ливне напоминали только лужи, в которых сейчас плескались воробьи. Где-то в безоблачном небе щебетали утренние птицы. Очкарик и Райс сидели у приоткрытого входа в гараж на гранитной плите. Снаружи текла жизнь. На улицах южного гетто она всегда была особенной – всё потому, что копы днём тут стараются не появляться. Все стены в зоне досягаемости украшены рисунками уличных художников, в пересохшем фонтане дети резвятся на велосипедах и скейтбордах, вон люди, собравшись в группку, что-то весело обсуждают, вон уличный артист играет на самодельных барабанах. А внутри гаража Райса царила смерть. Мраморные плиты и обелиски находились повсюду. То там, то тут стопками лежали или стояли у стены каменные надгробия, между ними – мемориальные статуи из серого мрамора, холодные и печальные. В дальнем углу была его мастерская и жилая площадь. За годы проживания в гараже бок о бок с могилами, Каменщик, похоже, сам стал немного каменным и был доволен своим положением. Единственное, что омрачало его жизнь – бетон в последнее время стал вытеснять натуральный материал, и его труд стал мало востребован. — Ты хотел… — напомнил Райс. — Я помню, — громко перебил его Очкарик. Он немного помолчал, задумчиво наблюдая за играющими на улице детьми. — Революция… — Бред! — разочарованно бросил Каменщик. — Нет, не бред! — громким шёпотом произнёс Очкарик. — Посмотри на город! Он как гнилой грецкий орех – снаружи крепкий, а надавишь – в труху! Люди устали! Пора избавить их от гнёта правящей элиты! Пора направить народ в нужное русло! — Люди напуганы! — в той же интонации вразумлял его Райс. — Страх порождает ненависть! Крыса, загнанная в угол, может убить кота! Ты знаешь, что я необдуманную чушь нести не стану? — спросил внезапно сурово мужчина. — И что же ты обдумал? — Начало уже положено, — деловито начал Очкарик. — Ты его положил. Потом мы подговорим людей на митинг. Неважно как, методов много: от раздачи листовок, до взлома ТВ-сигнала. А дальше… — Что, война?! – нервно выкрикнул Каменщик. — Да. Война! – мрачно и до ужаса серьёзно сказал Очкарик. — Чего ради? — Ради свободы! — мужчина вновь перешёл на воодушевляющий шёпот. — Ради равенства! Ради них, Райс! — он показал на играющих детей. — Ради себя! Ради меня, Лисицы! Ради всех! Или ты любишь свою бетонную клетку? Райс пристыженно отвёл взгляд. Некоторое время он провёл в раздумиях. — Ладно, — сказал он наконец. — Я с тобой, друг. Но если дойдёт до чего-то радикального, я пас. Боец из меня никакой. — Хорошо. Спасибо тебе. Пару минут они сидели в молчании, и оно начало становится неловким. — Как там Рита? — неуверенно спросил Райс. — Назвала меня сумасшедшим маньяком, — усмехнулся его друг. — Это из-за «мотылька»? Что-то вчера она себя по-другому вела. — Вчера она за тебя беспокоилась, — Очкарик усмехнулся пуще прежнего. — Угу, — только и выдал Райс. Глупая улыбка расплылась по его лицу. — Глаз с вас не спущу, — наигранно грозно сказал сердитый брат. — Ой, да иди ты! — Каменщик ударил его легонько в плечо. — Больно надо. Он поднялся, потянулся и ушёл в гараж, чтобы сделать себе кофе.

***

Ты знаешь, что такое горизонт? Ты видел, как колышет ветер листья? Нет, видел ты бетон стен и мостов! Во тьме витал, и знал – свобода близко. Ты видел что-нибудь, кроме бетона? Клочок небес средь крыш, увы, не боле. Душа ль твоя не рвётся сквозь все стены За каменные прутья клетки к воле?