Сказки боли

«Зачем кричать, когда никто не слышит, о чём мы говорим? Мне кажется, что мы давно не живы – зажглись и потихоньку догорим.» Lumen

Утро, как обычно, обозначилось противным писком будильника. Егор привычным движением протянул руку и нажал на незримую клавишу. Тишина. Нет, не тишина – если прислушаться, можно услышать, как тикает циферблат будильника, как циркулирует в простенках вода, перегоняемая насосами и фильтрами, даже как беснуется на улице буря. Егор уныло посмотрел на часы. Половина восьмого… Вечера… Не суть. В глубине его жилища время всё равно потеряло всякий смысл и значение. Поднявшись с койки, рефлекторно хватаясь за верхний ярус, чтобы не ушибиться, он плетётся к рубильнику аварийного освещения. Свет. Как давно Егор видел солнце? Не этот искусственный заменитель на сто ватт, а настоящее светило. Всю зиму, наверно. Разве что под Новый год он вышел из убежища и пустил в небо сигнальную ракету. Скорее следуя традиции, чем надеясь, что её заметят. Некому. Протащив свою тушу, мужчина ввалился в помещение санузла. Бородатое чудовище! «Как давно я не брился?» - подумал Егор. Всё лицо было в ужасных клочьях щетины, подбородок и шея были отвратительно волосаты. Егор недовольно харкнул в маленькую жестяную раковину и взялся за станок. Потом за зубную щётку. Потом за гребешок. А потом покинул комнатку. Снова зайдя в спальню, он подошёл к недавно покинутой кровати. С верхней полки из-под свёртка одеяла свисали тёмно-каштановые волосы. Егор улыбнулся и аккуратно потрогал сонный кокон. Под одеялом что-то блаженно промычало. — Просыпайся, фасоня, — пропел Егор. — А что у нас на завтрак? — мурлыкнул свёрток. — Омлет! Девушка резко выскочила из одеяла и уставилась на мужчину. — Откуда у нас яйца?! — Не откуда. Нужно же тебя как-то поднять. — Злюка! — Катя обижено стукнула его краем подушки. — Ты что, побрился? — Да, — Егор поцеловал её в лоб и выдержал многозначительную паузу. — Сегодня важный день. Ты помнишь? — Пошли есть! Катя спрыгнула с постели и босиком выбежала в коридор. Утро, утро никогда не меняется. Даже если оно начинается в 19:30. За завтраком они молча ели. Тушёнка с перловкой осточертела страшно, но альтернативой им были только горошек и кукуруза, от которых Егора несло не хуже, чем от селёдки с молоком. Сегодня был праздничный завтрак-ужин – открыли консервированный ананас. Катя с наслаждением вгрызалась в сочащееся жёлтое колечко. — Мы к утру должны управиться, — сказал Егор, режа ножом ананас. Он смотрел в свою тарелку с постным лицом. — Ты же говорил, что это очень далеко. — Я не про дорогу. К утру мы соберёмся. Выйдем где-то в девять. — Через полдня? — Да. Ты волнуешься? Ответом была тишина и резкое осознание пустоты. Егор глянул на место напротив. Оно пустовало. В чистой тарелке лежали три непочатых ломтя ананаса. Мужчина с грустью вздохнул и уставился в свою тарелку. Недоеденный кругляш мозолил глаза, на которые опять наворачивались слёзы. Не сдержавшись, Егор злобно швырнул столовые приборы и вышел из столовой. Снова. Это повторилось снова. Пора бы смириться с этим, но как можно, когда она каждый раз появляется и всё словно нормально?! Но тут – бац! …И ты снова последний человек на Земле. Основное помещение бункера нравилось Егору больше всего только по одной причине – в нём горела лампа дневного освещения, заливая слегка золотистым светом стальные ящики и длиннющие лавочки, что делало комнату по-настоящему уютной и милой сердцу. Где-то в углу тихо шуршало радио – если бы кто-то из выживших (Егор не верил в их существование) и решил бы выйти с ним на контакт, то в такой буран у него бы всё равно не вышло бы. Мужчина открыл один из зелёных шкафчиков и начал выкидывать из него всё то, что чисто теоретически могло бы ему пригодиться в дороге. Фонари, сигнальные факелы, брикеты с галетами, кремневые горелки, фильтры для противогаза, термосы… Всё летело на ближайшую скамью. Закончив потрошить один ящик, Егор принимался за другой, и через пару часов все ячейки для припасов были полупусты. Катя стояла рядом, и смотрела, как её ухажёр пытается собрать сани. Конечно, она помогала набивать рюкзаки и здоровенную сумку и даже заявила, что сама сможет собрать палатку, но минут сорок её мышиной возни ничего не дали, и Егор сам лично, с умилённой улыбкой, взялся за её краш-тест. Теперь очередь санок. Когда последняя трубка встала в пазы, мужчина с облегчением вздохнул – всё в исправности, всё работает. Пора уходить. Они начали слоями облачаться, словно лук закутываясь в одежду. Сначала термо-бельё, потом что-нибудь лёгкое, просвинцованный жилет, спортивный костюм и наконец, тяжёлое альпинистское облачение, которое даже крокодил вряд ли прокусит. Одев на лицо вязаную балаклаву, Егор посмотрел на Катю. Та пыталась обуться, силилась дотянуться до тяжёлых шипованных сапог и здорово напоминала маскота рекламы Мешлен. Он усмехнулся и встал на колено, дабы помочь. — Давай лучше я, — учтиво сообщил он. Взяв в руки сапог, он начал подталкивать его вперёд, к ноге Кати… Пока не понял, что ноги там нет. Он разочаровано глянул на пустоту внутри обуви. — Ах, ну да, — вздохнул он. Отшвырнув в сторону ботинок, Егор встал в полный рост и призадумался на миг. Глянув в коридор, ведущий к выходу, он вздохнул и направился в противоположную сторону. Войдя в вентильную, он подошёл к маленькому стальному шкафу. Выудив с полки ключик, он его открыл. В шкафчике лежала блестящая «Сайга», пистолет ТТ и пара ящиков с боеприпасами. — Чем чёрт не шутит… — буркнул под нос Егор и принялся выкладывать содержимое оружейни. Пристроив кое-как кобуру на пояс, а дробовик за спину, Егор вернулся в туннель, ведущий к выходу. Взяв сани за ремни, он подтащил их прямо к шлюзу выхода, откуда из-за двери доносилось тихое завывание стихии. Мужчина тяжко вздохнул и натянул противогаз поверх лыжной маски. Гудок, вспышка красной лампы, кварцевание, тяжёлый скрип металла и вой ужасной метели… Первые несколько секунд не чувствуешь, что на улице холодно. Первые несколько секунд не чувствуешь, что ядовитый ветер атомной зимы медленно убивает тебя тяжёлыми частицами и излучением. Этот ветер, похоже, можно даже увидеть глазами – как он несёт отравленный снег слегка желтоватого цвета, обтекая оконные проёмы руин поликлиники, в которой находился вход в бомбоубежище. Столбик полевого ртутного термометра тут же скрылся в железном наконечнике, показывая неуказанное на столбце значение. За свинцовыми тучами не было видно утра. Егор унылыми линзами противогаза осмотрел небосвод и махнул Кате. Та показала ему большой палец, и они двинулись в путь. Вокруг, словно причудливый пейзаж пустыни Невада, высились стены и столбы – остатки суицидальной цивилизации, которая имела глупость уничтожить себя из-за вязкой чёрной жижи. Пурга целыми комьями бросала снег в лицо путникам, словно выгоняя из себя с визгом и кидаясь посудой. Но они шли. Он шёл. Как Егор и рассчитывал, к полудню буря поутихла. Внутри тяжёлого костюма стало чуточку теплее. Всю дорогу он молчал. Его не тревожил смертельный холод, тяжесть одежды, рюкзака и саней, дальняя дорога и одиночество. Он думал только о пункте назначения. О том месте, в котором началось его одиночество. Идти стало заметно легче, поэтом к третьему часу они достигли опасной части пути - морской порт. В этой части года, в своё время, всё превратилось в груду бетона, асфальта и металлоконструкций. Некогда тихий и мирный производственный район стал непроходимым каменистым плато, покрытым толстым слоем снега и изморози. Егор остановился и нажал на кнопку, включающую рацию. — Кать, нам понадобится сделать сцепку. Помоги мне достать карабины и канат. — Хорошо, сейчас, — послышалось из наушника. Обвязавшись одним тросом и прицепив его к саням, путешественники начали карабкаться по скалистым развалинам. Егор переключил рацию в режим постоянного прослушивания и сказал. — Как переберёмся – устроим привал. — Хорошо, — ответила девушка. — Прямо в море? — Ага. Поставим палатку на льду. — Звучит здорово! Ледорубы вгрызались в обледеневшую корку, противно скрипя и хрустя. То и дело приходилось фиксировать высоту канатами и страховочными карабинами. На лбу у Егора образовался пот. Он нервничал. Ещё бы – он никогда не занимался альпинизмом, ему это всё было в новинку. Вот так сделает что-то не то, и нет его. Включенная рация постоянно доносила рычание и постанывание Кати. Ей тоже приходилось нелегко, даже тяжелее чем ему, ведь она всегда пренебрегала физическими нагрузками. Спустя час борьбы со льдом, они, наконец, взгромоздились на гребень холма из обломков. Егор тяжко вздохнул – ведь это только один, и то они только поднялись, спуск будет ещё сложнее. А таких холмов ещё три! Остаток пути мужчина провёл в одиночестве. Она снова его покинула. Он уже не мог реагировать на это – не те обстоятельства. Его двигала вперёд слепая надежда на успех мероприятия и тупые животные инстинкты, поощряющие отдыхом после перехода. На исходе светового дня он добрался до вершины последней кучи. Ему открылась фантастическая картина – сотни километров абсолютно ровного снега. Море. Он ещё его не видел. В прошлой жизни – да, но не теперь. Куда-то за эту идеальную равнину садилось солнце. Погода начала портиться. Егор начал торопится, ведь перспектива спускаться в потёмках ему явно не нравилась. Это его и сгубило. Один единственный наскоро вбитый карабин, один порыв ветра… С оглушительным лязгом металлический колышек вылетел изо льда. Егор соскользнул вниз. Если бы не покатая поверхность, его бы ждала мгновенная неминуемая гибель. Но судьба жестока, и теперь, терзаемый острыми краями скал и выступающей арматурой, он будет долго катиться вниз, пока не испустит дух в страшной агонии. Где-то внизу послышался треск – это сани гружёные провиантом достигли первого выступа. Хруст – этого же выступа достиг сам Егор. Он чудом не налетел на огромный стальной прут. Ударом его откинуло обратно на заледеневший спуск. Мужчина судорожно пытался зацепиться ледорубом за склон – без толку. Летящие на огромной скорости сани тащили за собой. И вот снова они угрожающе затрещали. Что-то схватило Егора за руку. Трос, ведущий к саням, натянулся и карабин лопнул. Сердце бешено колотилось. Мужчина ухватился за арматуру и подтянулся. Это Катя! Она спасла его! В поисках девушки он оглядел торчащую из скалы бетонную плиту и… Никого… Где-то внизу продолжали греметь сани, гружённые банками. Егор в отчаянии сел на край выступа. Солнце медленно заходило за горизонт. — Катя… — Егор прислушался к рации. Молчание. Остаток пути мужчина был крайне осторожен. Он не скупился на колья и карабины, порой крепя по три в одно место. Светило уже давно ушло с небосклона, когда он коснулся горизонтальной поверхности. Сани безжизненно валялись где-то неподалёку. Они сильно погнулись, а половина провианта разлетелась. Вздохнув в очередной раз, Егор взял их за ремни и оттащил подальше от бетонной гряды. Под оглушительный вой вновь разыгравшейся бури, мужчина поставил палатку. Особо-таки тепло внутри не было, скорее не холодно. Катя зажгла походную химическую горелку и начала готовить перлово-тушёночное варево. Всю ночь Егор не мог уснуть, сжимая в объятиях девушку. Причиной тому была не буря, перекрывающая любой звук. Утром он проснулся словно от электрического шока. Он чувствовал, что рядом что-то есть. Кто-то ходит снаружи палатки. Максимально быстро одевшись, Егор схватил «Сайгу» и выскочил на улицу. Снег в ту же секунду залепил стёкла противогаза. Сквозь бурю, ещё не утихшую с ночи, было плохо видно. Но там точно что-то есть! — Егор? Ты где? —послышалось из рации. — Тут кто-то есть! — громко ответил мужчина, оглушённый ветром. — Кто? — Я не знаю! Не вижу! Внезапно Егор увидел, как что-то большое показалось за пеленой снегопада. Словно огромная глыба льда откололась от скалы и теперь медленно надвигалась на него. Это был кабан. Причём не просто кабан, он был огромный, почти ростом с человека. Три его клыка торчали в разные стороны, ножки были чрезмерно коротки, но очень мускулисты, голова была вжата в шею, но это был точно кабан. Огромный и мутировавший. Егор, углядев это чудовище, до последнего надеялся, что он его не заметит. Но монстр его увидел. Он тут же трубно хрюкнул и поскакал на таран. Егор замер в панике. Что делать?! Он вскинул к плечу дробовик и сделал выстрел. Дробь попала прямо в голову кабану, но, не пробив толстый череп, только разозлила. Егор судорожно передёрнул цевьё и сделал ещё пару выстрелов. Не помогло! Кабан был уже в нескольких десятках метров! Мужчина бросился бежать. Но куда?! Вокруг ничего нет, кроме палатки и скал. К скалам он и бежал. Кабан противно рыкнул где-то совсем рядом. Егор обернулся и ужаснулся. Он уже в паре метров. В панике мужчина развернулся, переключил «Сайгу» на автоматический режим, и открыл беспорядочный огонь по монстру. В ту же секунду чудовищная туша сбила его с ног. Во все стороны полетели куски костей, кровь и мясо. Дробь рвала голову чудовища на части. Всё это прекратилось только тогда, когда в магазине кончились патроны. Блестящая чёрная сталь карабина упала в снег. Егор лежал под отвратительным телом в крови, пытаясь унять дыхание. Он всё ещё крепко сжимал в кулаке рукоять и спусковой крючок «Сайги». Он не как не мог надышаться – мешал противогаз, но снимать его было опасно. Наконец, Егор стащил с себя чудовище, отряхнулся и ощупал себя на предмет повреждений. Цел! Выжил! Он подхватил оружие и бросился к палатке. Он хотел увидеть её! Хотел узнать, что с ней всё в порядке! Но её не было. Палатка была пуста. Снова… Половину дня мужчина провёл тут, отходя от шока. Он сварил себе суп из крупы, тушёнки и томатов, поспал ещё пару часов, выпил кофе – дрожь, наконец, унялась. Собрав свой лагерь, он вновь отправился в путь. Метель снова стихла, но небо было тёмным и мрачным. И снова молчание. Долгий путь, полный молчания и одиночества – вот что по-настоящему его успокаивало. — Может уже хватит? — не выдержала Катя. — Ты о чём? — Молчишь, словно онемел! — Ты не понимаешь! Ты же знаешь, что я только что пережил. — Именно! — крикнула в рацию Катя. Она пробежала вперёд и встала у Егора на пути. — Ты молчишь после всего этого! Я думала, ты поделишься переживаниями. Но ты как помешанный идёшь себе и молчишь! Егор только грузно вздохнул и пошёл дальше. — Я не хочу ссориться в пути. Сейчас не то время и не то место. — Просто… — Катин голос дрогнул. — Просто, я тоже волнуюсь. И если ты будешь молчать, то я сойду с ума. Мужчина остановился и посмотрел себе в ноги. Мрачность его лица ощущалась даже сквозь маску противогаза. — Прости меня… Я не знаю, что со мной… Ответа не было. На какой-то миг Егор даже подумал – уж не сломались ли рации. Но вокруг опять никого не было. И снова он одинок. И снова лишь вьюга его спутник. Остров встретил его тишиной почти не тронутого войной леса. Тут уже можно было снять осточертевший противогаз и вздохнуть полной грудью свежий воздух. Метель гуляла где-то высоко в кронах сосен, откуда тихо и мирно ссыпалась снежком. Егор двигался крадучись, держа дробовик наготове, опасаясь диких животных. Цель была уже близка. Вон вдалеке уже виден жёлтый отблеск купола. Егор ускорил шаг и оказался прямо перед входом в церковь. Облегчённо выдохнув, он огляделся, скинул поводья саней и закинул «Сайгу» за спину. Очень хотелось передохнуть, всё тело ломило, но он не мог. Сначала дело. Оставив рюкзак и дробовик у саней, Егор налегке обошёл церковь и оказался на небольшом церковном кладбище. Он словно попал в иной мир, ещё более опасный и агрессивный. Его зрачки расширились, глаза забегали. Железные кресты, гранитные камни, мрамор, сланец… И грубо сколоченный из веток крест. Егор взволнованно подбежал к нему. Он хотел это видеть! Крест был запорошен снегом. Не видно! Мужчина принялся спешно сметать снег с креста. Вот оно! С фотографии на него глядели добрые глаза, на лице счастливая улыбка, каштановые волосы мило растрёпаны. Это она! — Зачем мы тут. Она стояла сзади. Егор даже не обернулся. — Кто тут похоронен? — спросила Катя. — Ты. Ноги подкосились. Он упал на колени прямо в снег. Сорвав балаклаву, он крепко сжал её. — Это – ты. Ты мертва! Крик разлетелся по пустому лесу. Где-то сзади, ужасно близко, послышался хруст снега. На плечи Егора легли тонкие ладошки в толстых варежках. — Я знаю… — Тогда почему? — из его глаз потекли слёзы, застывая на щеках. — Почему ты приходишь ко мне? — По тому, что я тебя люблю. И не могу оставить тебя одного. — Но я один! Он подскочил и заглянул в её далёкие, но такие близкие глаза. Добрые, глубокие и любимые… — Нет, ты не один… Они слились в поцелуе, который длился всю жизнь. Рука Кати медленно скользнула к поясу Егора, выхватив из кобуры пистолет. Последнее, что слышал Егор – выстрел, словно не здесь, а где-то за многие километры, такой тихий и далёкий от него. Мёртвое тело упало на могилу. Пистолет вылетел из руки и зарылся в снег.

***

Прошло миллион лет. Церковь разрушилась, могилы занесло снегом, лес вымер. Где-то под многовековыми толщами снега всё ещё лежит маленький чёрный кусок металла, когда-то бывший пистолетом ТТ.