Не разбрасывайся приглашениями на бал

      Метель завывала, скребла стены деревянного трактира, застилая и без того едва видную тропинку колкой поземкой. Пушистые хлопья, уносимые ветром, облепили черные деревья, торчащий из сугроба забор и старую, но все еще крепкую крышу. Тяжелые стропила глухо скрипели под тяжестью непомерной ноши.       В трактире, вопреки обыкновению, было немноголюдно. Пара крестьян в засаленных полушубках сидели в углу, тихо переговариваясь и прикладываясь к глиняным кружкам. Чуть поодаль расположился какой-то странный паренек, сидевший тихо, но то и дело обводя маленькими живыми глазами помещение. Когда он в очередной раз натыкался взглядом на странного вида человека, то быстро отворачивал голову, всем видом показывая, что грозным незнакомцем не интересовался.       В очаге тихо трещали дрова, огонь, разбрасывая искры, обнимал увесистый котелок. От кипящего варева вокруг тянулся приятный, пряный от добавленных трав аромат. У стены прогорали свечи, трепеща под проползающим сквозняком и бросая на стены дрожащие отсветы.       За столом сидел никто иной, как Геральт из Ривии, знаменитый ведьмак, волею жестокой судьбы заброшенный в это неприветливое место. Впрочем, и здесь людям его профессии находилась работа.       — А я вот и говорю, — сокрушалась рядом Ребекка, полная и румяная от жара очага женщина. — И так бед не оберешься, а как эти двое явились, все вообще кувырком пошло.       Она тяжело присела напротив мужчины.       — Сначала дочь, красавица Сара, пропала, — она положила мягкие руки на колени, комкая полотенце. — Мой Йоне пошел искать ее, да так и… — Ребекка тяжело всхлипнула и смахнула подступившие слезы. — Так и сгинул, сгубили кровопийцы. Принесли его, холодного, как лед, а утром глядь, ни его, ни этих двух, профессор да мальчишки с ним. И Магда пропала, даже помочь некому…       Женщина глубоко вдохнула, видимо, пытаясь успокоиться, а ведьмак слушал молча, поглядывая на сияющий серебряным навершием меч. Вампиры, значит.       — Профессор тот, жуткий, знаете ли, дед, — тряхнула покрытой головой хозяйка трактира, — все про кровопийц-то выспрашивал. А нам и так боязно рядом тут с ними, да хоть пока не трогали. И гневить никто тамошнего графа и не решался. А теперь точно что-то будет. Господин ведьмак, умоляю вас, — Ребекка взглянула так жалобно, как только могла, налегая пышной грудью на столешницу, — верните мне хотя бы дочь.       Геральт внезапно пристально посмотрел хозяйке прямо в глаза, отчего та вздрогнула. Пренеприятнийший тип, но судя по молве, что бежала впереди этого человека — он действительно мастер своего дела, в отличие от давешнего чокнутого профессора.       — Что ж вы, милсдарыня, не позволили своему постояльцу вогнать кол в сердце мертвецу? — тихо спросил мужчина.        Ребекка лишь всплеснула руками:        — Да как я могла такое позволить надругательство над моим бедным Йоне! — Потом, чуть подумав, добавила. — Кто ж знал, что он обратится в одного из них. Ну так что, вы беретесь за работу?        Ведьмак опять почувствовал направленный на него взгляд из дальнего угла и чуть заметно передернул плечами. Пламя свечи странно накладывала тени на его лицо, делая его чуть ли не собратом пугающим местный народ нечисти.       — Пятьсот золотых, — судя по охнувшей женщине, для нее эта сумма была весьма высокой.       — Господин ведьмак, смилуйтесь! — запричитала Ребекка, схватившись за сердце. — Где же я такие деньги возьму?..       Геральт спокойно переждал бурную эмоцию хозяйки, ничего не говоря и стараясь не смотреть на слишком уж нахально обрамленную рюшками пышную грудь собеседницы, превосходящую любые мужские фантазии и стремясь к кошмарам. К слову, он совершенно не планировал здесь обзаводиться работой, да и остановился в трактирчике только из-за выбившейся из сил лошади и не на шутку разыгравшейся пурги. Узнать бы еще доподлинно, кто такой, этот Абронзиус. Как бы не пришлось спасать этого старика вместе с мальчишкой от «ненаглядной дочурки Сары», с внезапно прорезавшимися клыками и неутолимой жаждой крови… А делать что-то напрасно ведьмака жизнь жестко отучила.       — Прошу вас, господин, — со слезами на глазах умоляла хозяйка. — Я ничего для вас не пожалею, только войдите в положение! Я осталась на этом свете совершенно одна… хотя бы двести пятьдесят!       Теперь уже охнул (правда, мысленно) сам ведьмак. Похоже, на деловую хватку женщины случившееся мало повлияло — горе горем, а дела делать нужно, иначе маленький трактир давно бы уже загнулся.       — Четыреста, — даже голосом не выдав удивление, назвал цену Геральт.       — Триста и комната бесплатно!       — Триста семьдесят и корм для лошади.       — Идет, — с тяжелым сердцем согласилась Ребекка и, учуяв запах паленого, убежала к котлу.       Буря так и не планировала стихать, волком завывая над застывшим миром. В уютной черте трактира ведьмак задержался недолго — лишь дал верной Плотве немного отдохнуть. Пока он крепил старую перевязь, отягощенную оружием, Ребекка, суетливо бегая со стряпней, объясняла Геральту, где примерно располагался старый замок. Скоро и один из пьянчуг, оторвавшись от хмельной компании, попытался вставить пару слов. Размытых и неточных. Неутешительный вывод напрашивался сам собой — путь придется выискивать самому. А в разъяренной метели дела хуже нет, чем искать запорошенную дорогу.       От щедро проставленной кружки эля Геральт отказался, не имея привычки пить перед делом, только после. Получше стянув плотный теплый плащ, он решительно вышел за дверь, быстро исчезая в густой ночи. В общем зале сразу стало тревожно. Ведьмак хоть и пугал, но весь его суровый вид истинно подкупал, мол, не бойтесь, милсдари, пока я здесь, ни одно чудище не пролезет и не помешает. А теперь вот сверхъестественный страх заползал и под старые полушубки, и в открытое декольте.