Свидание

— Арс, зачем мы здесь? Черт, это была плохая идея! Зачем я согласился поехать с тобой? — ворчит высокий светловолосый парень и запахивает поплотнее пальто. Кто-то толкает его плечом, но здесь, в «Сокольниках», на огромном катке, наполненном музыкой, светом и огромным количеством народа, это нормально, это даже весело. Вокруг катаются дети, и все же большинство — влюбленные парочки, которые, держась за руки, ловко лавируют между отдыхающими. Ночь морозна, но почему-то никому не холодно.       Высокий худощавый парень в сером пальто, джинсах и коньках сорок второго размера выглядит здесь словно только что родившийся жираф, который пытается встать на свои длинные тонкие ноги и не упасть мордой в грязь, в его случае — лицом в лед.       Антон кататься не умел, холод не любил, но приглашение пойти на свидание от Арсения Попова — голубоглазого красавчика, с которым познакомился совсем недавно, — почему-то принял. Хотя могли остаться дома и посмотреть футбол или посидеть где-нибудь в теплом и уютном ресторанчике.       Мужчина напротив улыбался — ласково, тепло, иронично рассматривая парня, который схватился за бортик у самой кромки льда и, кажется, решил здесь заночевать. То, что кататься он не умел, Арсений понял уже через несколько минут после того, как они оба ступили на лёд, и его высокий спутник начал бубнить, что ему холодно, голодно, да и лед здесь неровный. Было почему-то чертовски приятно, что он, несмотря ни на что, все-таки принял его приглашение, и они приехали сюда, на одну из самых больших ледовых площадок города.       С Антоном они познакомились где-то два месяца назад при выходе из дверей магазина. И если бы не ловкость рук Арсения, пиво, которое парень нёс в руках в количестве четырех бутылок, благополучно бы разбилось.       Их отношения развивались постепенно, и каждая встреча напоминала экзамен для двоих. Антон приглядывался, словно не решаясь, думал, прежде чем сделать тот или иной шаг в сторону своего нового знакомого, словно боялся. Хотя почему «словно»? Он боялся ошибиться, боялся предательства, нелюбви, ведь подобного рода отношения уже с ним случались и ни к чему хорошему не привели. С тех пор Антон Шастун был не склонен доверять и открывать своё сердце всякому, кто находился с ним рядом.       Арсений не спешил, понимал, давал время к себе привыкнуть, отогревал раненую душу светловолосого парня, старался завоевать доверие, но пока получалось с трудом. И эта идея с катком… вероятно, нужно было спросить, прежде чем везти его сюда. Вот уж его вечная тяга к сюрпризам. Хочется как лучше, а получается как всегда. — Дай мне руку. — Мужчина в один шаг оказался рядом и протянул руку навстречу. — Не бойся. — Я не боюсь, — парень закусил губу и поднял глаза на мужчину, совсем как тогда, в дверях магазина, увидел бездонный океан — и попал. — Арс… я… — Ты не умеешь кататься, я уже понял. Прости, надо было тебе сказать, куда мы едем, — Попов вздохнул и ободряюще улыбнулся. — Я научу тебя, просто дай мне руку, доверься.       Довериться. Легко сказать. Довериться — это значит отдать свою руку, всего себя человеку, который будет увлекать тебя за собой. А если не удержит, если предаст?       Холодные длинные пальцы касаются теплой ладони, и Арсений легонько их сжимает. — Расслабься, правда. Смотри на меня, ты сможешь. — Арс, может, пойдем отсюда? Ну его в пень! В кафешке посидим, выпьем? Ну правда, это бесполезно. — Антон судорожно сжимает чужую ладонь, пытаясь устоять на ногах. — Не бойся, я же рядом. Я не брошу, — как двусмысленно звучит эта фраза, и, похоже, это понимают оба. Арсений откашливается, понимая, что, фигурально говоря, ступил на тонкий лёд, и теперь главное — не провалиться, не испортить все.       Его вторая рука обвивается вокруг талии парня, и тот опускает глаза вниз. — Ты бы не мог… — Расслабься, — как ни в чем не бывало произнес мужчина, сжимая чужие длинные пальцы и талию, и Антон вздохнул: — Хорошо. — Вот так, держись. Сначала правая нога, затем левая, пробуй, — Арсений скользнул по льду, увлекая за собой долговязого парня, нежно и крепко обхватывая его талию. Антон, едва слышно матерясь, послушно повторял все движения, и они скользили по льду у самого бортика. — Ты же мне так руку вывернешь, чего ты? Ноги не расставляй так широко, не бойся, ну! — Арсений оттолкнулся сильнее, увлекая светловолосого парня на середину катка. — Арс! — завопил парень и, зажмурившись, вцепился в сильные руки, которые вели его за собой. — Арс, не надо.       Но мужчина был неумолим. Крепко и уверенно держа в своих руках долговязого парня, не давая ему упасть, направлял, правил, чувствовал, уверенно лавируя между катающимися парочками.       Антон больше не матерился и даже открыл глаза, с каким-то невероятным восхищением скользя по льду. — Арс, у меня получается, Арс!.. — Да, Шаст, я вижу, — улыбался мужчина, крепче сжимая холодную ладонь. Холод нипочём, когда, кажется, лёд под ногами плавится от бешеных эмоций, чувств, когда двое мужчин, держась за руки, катаются по гладкой ледяной поверхности. А сверху падает снег, так красиво и сказочно и так невероятно на душе, так тепло.       Арсений обнимает крепче и ни за что не отпустит, что бы не случилось, вот сейчас он это знает, чувствует, как никогда прежде, и светловолосый парень это понимает. Рука в руке, глаза в глаза, и можно забыть обо всем и всех. Но только об осторожности забывать не следует, иначе можно весело, кубарем, не справившись с поворотом, улететь в ближайший сугроб под раскидистую ель.       Развлечение так себе, и, возможно, завтра будут синяки. Но сегодня глаза, в которых отражаются огоньки гирлянд, освещающих каток, слишком близко, и приятная тяжесть тела темноволосого мужчины, который упал сверху. Но подниматься тот не торопится, и время словно застыло, и снег набился за шиворот, и это сейчас так неважно. Попов подается вперед, целует нежно, едва касаясь холодных шероховатых губ. Их первый нежный поцелуй в сугробе Антон, кажется, запомнит навсегда. — В следующий раз место для свидания буду выбирать я. — Антон отрывается от манящих губ и, смеясь, откидывается в сугроб. — Как скажешь… — Арсений, улыбаясь, пожимает плечами, поднимается, протягивает руку, помогая подняться долговязому парню. — Я просто давно на свидания не ходил и никого не приглашал. — Мужчина опускает глаза. — Вот так, а говорить не хотел, думал, ты еще подумаешь, что я идиот какой-то.       Антон подходит ближе, а затем притягивает мужчину за воротник теплой куртки, сам целует — жарко, нежно, не обращая внимания ни на кого вокруг, шепчет: — Это было самое лучшее свидание в моей жизни.       Арсений замирает, облегченно выдыхая, обнимает крепко и нежно подрагивающее худощавое тело. — Ты замерз совсем, пойдем тебя греть…

Они оба счастливые и под шафе, Выбегают из Паба. Смеясь, тормозят попутку, Он в пальто нараспашку и синем шарфе, У него душа наизнанку под кремовой теплой курткой. Их довозит таксист. Фонари освещают двор. Он красив. Вытирает скамейку платком. Он щурится, курит, кидает бычок об пол. Допивает остатки рома одним глотком… А потом ищет в звенящем кармане ключи. Точно знает, судьба как в колоде дешевых карт их перетасует. А потом он целует его… до самой его двери… Очень жадно, едва успевая дышать, целует.