it takes a fool to remain sane

К моменту, когда прибыли парни, слезы Луи уже испарились с лица; теперь он писал большое сообщение маме, чтобы больше рассказать обо всей этой неприятной ситуации. Она все еще не отвечала. Гарри вернулся в комнату минут через десять после того, как телефонный разговор был окончен. Парень пытался сделать все, что было в его силах, чтобы хоть как-то помочь Лу почувствовать себя лучше. И затем медсестра принесла обед. Луи снова расплакался, но больше от разочарования, нежели от грусти. У него получилось съесть треть этой маленькой порции. Лиам смотрел на Луи своими большими карими глазами, в которых виднелось волнение. Он и Найл сели с одной стороны больничной кровати, Гарри сидел с другой и крепко держал руку Лу.  — Та-ак, на самом деле нет никакого простого объяснения всего этого, но я болен, поэтому некоторое время проведу здесь, в больнице, — такими словами Луи начал рассказывать. Парни терпеливо слушали, пока Томмо пытался им все растолковать. Гарри прерывал его историю вздохами. Прошло менее пятнадцати минут, когда парню удалось рассказать все, начиная от первого пропущенного приема пищи и до сегодняшнего дня.  — Но с тобой все будет хорошо, да? Они будут наблюдать за тем, ешь ли ты, тем более, тебе поставили капельницу, поэтому ты наберешь вес и будешь здоров, правильно? — спросил Лиам, это заставило Луи закусить губу и поежиться.  — Знаешь, набрать вес — самая решаемая проблема. Намного важнее то, захочу ли я есть, научусь ли жить в мире с собой, потому что, даже если в больнице меня подлатают физически, я могу снова оказаться тут через пару месяцев.  — Я не совсем понимаю. Тебе просто нужно есть? Как это недовес — это не самая серьезная проблема? Ты же мог умереть, если бы не набрал вес, да? — продолжал Лиам, а Лу умоляюще посмотрел на прочищающего горло Гарри.  — Конечно, набрать вес — важно. Но он пытается сказать, что нужно найти корень проблемы. Его вес — это как ветки, знаешь, это следствие. Если ты хочешь уничтожить дерево, то нужно вырвать корни. Понимаешь? — спросил Хаз, Томлинсон уставился на него с интересом. Эта метафора с деревом оказалась тем, что Луи пытался объяснить так долго. Взглянув на лицо Лиама, было понятно, что он понял. Пейн кивнул и глубоко вздохнул. — Это сложная штука, все эти психические болезни меня всегда немного пугали, поэтому я никогда не пытался что-то выяснить о них. Прости, если я что-то не правильно понимаю или задаю глупые вопрос. Просто для меня это совершенно неисследованная территория, страшно все это. Ты казался совершенно здоровым, когда мы видились в последний раз, может, ты слишком много тренировался, но казалось, что ты в порядке. И теперь — вот ты где, в больнице. Как я мог не заметить, что ты болен? — объяснял Лиам и тяжело дышал. — Эм, я пытался скрывать это? Я не хотел, чтобы ты знал, вероятно, поэтому ты ничего и не заметил. И эти 22 с лишним килограмма не испарились за одну ночь. Это происходит постепенно, да и заметить трудно, — сказал Луи, и Лиам медленно закивал, пожал плечами и прошептал «наверное». Воцарилась тишина, и Лу начал проклинать себя за то, что вовлекает друзей в эту ситуацию. Парень ненавидел это хмурое выражение лица на гладном лице Лиама, ненавидел, как в его карих глазах виднелось волнение и непонимание. Ненавидел, как по щекам Найла текли слезы, как он не мог сказать и слова. Ненавидел, как Гарри закусывал нижнюю губу из-за беспокойства, как он искал что-то в телефоне. Луи ненавидел то, что он понятия не имеет, в каких отношениях он остался со мамой. Вдруг она злится, грустит, вдруг она расстроилась или все вместе? Ему не нравится быть в центре внимания, когда никто не знает, как бороться с его проблемой. Томлинсон ненавидит себя за все это. Дверь в палату Лу открылась после быстрого стука, на который никто не смог ответить. В комнату вошел человек в голубом свитере и дружелюбно улыбнулся. Прежде чем что-то сказать мужчина, державший в руках папку и чашку чая, прочистил горло.  — Здравствуйте. Меня зовут Марк Хэнсон, я специалист в области расстройств пищевого поведения. Вы не против, если я переговорю с мистером Томлинсоном? — сказал мужчина своим спокойным низким голосом. Такая манера разговора нервировала Луи. Этот человек — профессионал, ему захочется узнать, что творится в голове Луи, он захочет проникнуть туда и все там перевернуть в поисках причины проблем парня. Он хочет разобраться в том, что никто, даже сам парень, не осмелился бы исследовать. Парни кивнули, и Лиам сжал плечо Луи, как бы говоря «пока», Найл же произнес эти слова шепотом, когда они уходили. Гарри ушел самым последним, клюнул Луи в губы (что заставило парня нехило удивиться). Но опять же. Марк должен хранить профессиональную тайну — это помогало Луи убедится в том, что он не расскажет прессе об их отношениях с Гарри. Но этот быстрый искрометный поцелуй, который Стайлс подарил Томлинсону, заставил его покраснеть, а лицо не могло спрятать улыбку. Как только все ушли, Марк сел рядом с Лу и начал осторожно пить горячий чай.  — Так, Луи, нормально, если я буду обращаться к Вам так? — начал Марк, парень кивнул. — Хорошо. Расскажите мне немного о себе. Устройте мне краткий курс в историю вашей жизни: работа, увлечения, друзья, семья, отношения — правда, все то, чем вы готовы поделиться. Парень поднял взгляд, который до этого был сосредоточен на его руках, чтобы посмотреть в глаза Марку. Марк поддерживал зрительный контакт и черкал что-то в своей папке. Это даже ненадолго впечатлило Луи. — Оу, — это было совсем не то, чего ожидал Луи; он думал, что Марк сразу начнет заваливать парня сложными вопросами или говорить о его пищевых привычках, — э-эм, я из Донкастера, я вырос в большой семье. У меня шесть братьев и сестер*, последние двое родились около двух лет назад. Я самый старший. Я был хулиганом в школе, много играл в футбол, кстати, все еще играю, люблю это… Я участвовал в школьном мюзикле, потом прошел прослушивание на «Х-факторе», и все прошло неплохо. Ита-ак, теперь я в группе, где помимо меня еще три парня, — те, что только что ушли… Нас было пятеро, но в прошлом году Зейн ушел. Я, я встречаюсь с Гарри, который тоже в группе, это продолжается уже шесть лет, он прекрасный, — такими словами Луи закончил рассказ о собственной жизни.  — Спасибо, Луи. Гарри — это последний парень, который вышел из палаты, да? — спросил Марк, Луи кивнул, — он, кажется, хороший юноша. Вы живете вместе? — Да, с самого начала. Ему было шестнадцать, когда мы начали встречаться, мы съехались, как только закончился «Х-фактор». — Очень хорошо. Что Вы любите в Гарри больше всего? — этот вопрос ненадолго выбил Лу из колеи и он прокашлялся.  — Я люблю его голос. Он у него очень спокойный, хорошо звучит во время пения. Еще я люблю его кудряшки, хотя он подстригся, половина этих кудрей пропала, не могу дождаться, когда они снова отрастут, это так забавно! И я люблю его запах. Он пахнет домом, знаете, очень важно, чтобы он был рядом. Особенно, когда я нахожусь в таких странных местах. В больницах все пахнет чистотой, пахнет чем-то непонятным, но Гарри пахнет как обычно, и это хорошо. — Луи заставил себя заткнуться, чтобы не смущаться. Список того, что он любит в Гарри бесконечен, и он не очень понимал, нужно ли этим делиться с новым врачом. Улыбка появилась на лице Марка, когда Луи посмел поднять на него свой взгляд.  — Вы сильно его любите, это приятно слышать. Как он справлялся со всей этой ситуацией? С того момента, как это началось, до настоящего времени, — спросил Марк, и Луи вздохнул, потому что теперь наступило время говорить о реальной проблеме. — Не думаю, что он замечал, когда я впервые начал пропускать приемы пищи. Затем вес стал уходить быстрее, Гарри начал волноваться и спрашивал, все ли хорошо, я говорил, что да. Спустя некоторое время он перестал так часто спрашивать меня об этом, перестал пытаться заставить меня поужинать с ним, потому что он понимал — в этом нет смысла, понимал, что я найду оправдание, почему я не ужинаю с ним, когда он зовет. Он пытался заставить меня открыться ему и все рассказать, но я не хотел. А потом, пару недель назад, я рассказал ему. Он был милым и понимающим. Он пытался помочь, готовил что-то простенькое — то, что я мог бы есть, но выблевывал всю еду и продолжал врать. Потом он узнал и об этом, обиделся, потому что я заставил поверить его в то, что он помогал, что мне самому хочется поправиться… Но он все еще здесь, он не ушел, он пытается понять, почему я веду себя так и почему я оказался здесь, но он не может понять, потому что я сам не понимаю, почему все сложилось так, как сложилось, — Луи пришлось глубоко вдохнуть после того, как он закончил говорить. Марк кивал, что-то записывая. Луи пришлось подождать лишь несколько секунд. — Спасибо, Луи. Я думаю, что если Вы продолжите открываться мне, у нас получится вернуть Вас на правильный путь. Я очень рад, что Вы готовы со мной делиться. Реакция Гарри на Ваше расстройство вполне обыденна, и я рад, что он с Вами. Могу сказать, что Вы высоко цените его желание поддержать Вас, — сказал Марк и улыбнулся, — и насчет того, что Вы не понимаете, почему Вы себя так ведете и почему Вы здесь. Возможно, Вы никогда этого не поймете это полностью. Гарри - тем более. Но я попытаюсь Вас помочь приблизиться к этому пониманию, чтобы Вы смогли избежать ошибок в случае, если вы снова свернете не туда. После этого они не продолжали разговор, лишь перекинулись парочкой фраз о сложности пищевого расстройства. Лу дал волю своему эмоциональному потоку и еще немного поговорил о том, какой Гарри прекрасный. Перед тем, как Марк ушел, он пожал руку Луи, и тот глубоко вздохнул. Терапия не оказалась такой ужасной, какой Луи ее себе представлял.