If Equal Affection Cannot Be

Лондон давно уже скрылся за горизонтом, исчезнув в зеркале заднего вида, но даже спустя целый час в дороге Шерлок всё ещё продолжает широко улыбаться, прокручивая в голове ту сцену, что предшествовала их отъезду и что оставила после себя такой хаос. – Ты ужасный человек, – качает головой Джон, но сам не может сдержать улыбки. – Ты мог довести её до инфаркта. Шерлок фыркает. – Рози беспокоилась, что я своим появлением доведу до инфаркта тебя. – И у тебя почти получилось, паршивец, – отвечает Джон, беря его за руку и переплетая их пальцы на подлокотнике. Да, вышло довольно забавно, хотя и немного нехорошо, наверное. Но это несомненно станет тем самым случаем, о котором они будут вспоминать ещё очень много лет. – Миссис Хадсон! – зовёт с порога Шерлок, вытирая ноги о половик и направляясь в сторону квартиры 221А по Бейкер-стрит. – Шерлок? – недоуменно раздаётся в ответ. Сейчас женщине стало заметно труднее добираться до входной двери, поэтому он всегда пользовался своим ключом. – Дорогой, ты не говорил, что придёшь. Я бы хоть... – и осекается, во все глаза разглядывая появившегося вслед за Шерлоком Джона. – Боже милостивый, будь я проклята. – Здравствуй, бабуля Хадсон, – приветствует её Джон, обходя Шерлока и целуя женщину в щёку. – Что? – она лишь в непонимании раскрывает рот, её глаза мечутся от одного мужчины к другому и обратно. – Я не понимаю... – Не уверен, что Я понимаю, но я просто не спрашиваю, – улыбается Джон, оборачиваясь через плечо на Шерлока, и на одно мгновение тот выпадает из реальности, когда видит, какой глубокой и нежной любовью сияют его глаза. – Но... – женщина запинается. – Вы оба? Вместе? Здесь? Улыбка Джона становится шире, когда он, едва заметно подрагивая от возникшего вдруг головокружения, протягивает свою руку Шерлоку и сплетает вместе их пальцы: – Похоже на то. – О, – поражённо ахает женщина, хлопая в ладоши. – Мои мальчики! Вы не представляете, как долго я этого ждала – и наконец-то! Честно, я уже не думала, что доживу до этого момента. К вашему сведению... – Да, миссис Хадсон, – бесцеремонно прерывает её Шерлок, и тут же получает локтем под рёбра от Джона. – Мы сейчас уезжаем в деревню, так сказать. Но будем на связи. – Да уж, вам лучше быть, – женщина тычет указательным пальцем в обоих. – И не думайте, что вам удастся избежать некоторых объяснений по этому поводу, молодой человек. Никто из них так и не понял, к кому конкретно были обращены эти её слова, но оба послушно кивнули: «Да, миссис Хадсон». – А Рози знает? – Это, собственно, и есть её вина, – отвечает Шерлок, при этом совершенно не выглядя пострадавшим. – С ней я тоже поговорю, будьте уверены, – миссис Хадсон повышает голос, так как Шерлок уже тащит Джона к выходу. – Непременно, – соглашается с ней Джон, а затем, запнувшись о стойку для зонтиков, летит на Шерлока и утыкается носом ему в грудь. Миссис Хадсон, добравшись до двери квартиры 221А, раздражённо вопрошает: – Что за спешка? Что там, в вашей деревне? – Мёд и секс! – восклицает в ответ Шерлок, открывая входную дверь и проталкивая Джона вперёд, после чего захлопывает её за их спинами, бросив напоследок беспечное «Любим вас!». И сейчас, когда они съезжают с автомагистрали на узкую просёлочную дорогу, Джон только качает головой, не в состоянии сдержать рвущийся наружу смех. – Мёд и секс, поверить не могу, что ты ей так сказал. – Но это же правда, верно? – несколько обеспокоенно уточняет Шерлок, и Джон просто пересекается с ним взглядом, стремительно темнеющим от страсти. – Ты чертовски прав, так и есть. Я даже удивлён, что ты не добавил: «Одновременно». Шерлок широко распахивает глаза от внезапно открывшихся ему перспектив: – Оу. Это идея. Джон издаёт короткий, лающий смешок, и Эдисон отвечает ему со своего места на заднем сиденье. – Видишь? Он находит это вдохновляющим, – комментирует Шерлок, в то время как они пересекают черту города и въезжают на его территорию. – Он на это смотреть не будет. Оу, – Джон указывает рукой на здание в тюдоровском стиле на противоположной стороне площади, – это тот магазин, где ты столкнулся с Рози? – Именно, – улыбается Шерлок. Теперь он с особой нежностью относится к этому месту. – Ты продаёшь им свой мёд? – Нет, – вздыхает он. – Миссис МакГрегор запрашивает слишком высокие комиссионные. Я предпочитаю дожидаться еженедельной торговли фермеров. Там у меня есть палатка. – У тебя есть палатка, – повторяет его слова Джон, с трудом подавляя широкую улыбку. – М-мда, – неопределённо протягивает Шерлок, не уверенный, что Джон хотел этим сказать. – Ты великолепен, – выдаёт, наконец, тот, наклоняясь к Шерлоку и вовлекая его в поцелуй прямо на ходу, вследствие чего машину несколько сносит с траектории движения. – Смотри на дорогу, матрос, – смеётся Джон, отстраняясь и выглядя при этом крайне довольным собой. – Да, я бы предпочёл добраться до дома в целости и сохранности. Надеюсь, ты тоже, – шумно выдыхает Шерлок. – У меня на тебя планы. – Уверен, так и есть, – и в тоне отчётливо слышится подтекст, так что Шерлоку приходится крепче вцепиться пальцами в руль. – Так, спокойно, – рычит он, ерзая на сиденье, так как брюки становятся невыносимо тесными. Уже почти на месте. Джон не может сдержать самодовольной улыбки и отворачивается к окну, прекрасно понимая, о чём сейчас думает Шерлок. В последние несколько часов они вели себя, словно сексуально озабоченные подростки – причём до такой степени, что Рози в конце концов не выдержала и, застав Джона в третий раз за утро сидящим, раздвинув ноги, на коленях Шерлока и стягивающим через голову рубашку, воскликнула: – О господи, всё, я иду гулять! Шерлок ощущает, как горят от смущения его уши, и поэтому он безмерно благодарен Эдисону, ткнувшемуся носом ему под руку и вернувшему всё его внимание на дорогу. Поскорее бы оказаться дома. – Что думаешь? – обращается он к Эдисону, глядя при этом на Джона, который смотрит сейчас, открыв рот, на представший их взору каменный коттедж. – Ух ты, Шерлок, – выдыхает он, когда Шерлок припарковывает автомобиль у обочины. – Какой красивый. – Спасибо. Да, вот мы и дома, – и в самом деле, он вдруг отчётливо ощущает, как постепенно ослабевает напряжение, оставшееся после пребывания в городе, и распрямляются его плечи. Он выбирается из машины и открывает заднюю дверь, чтобы выпустить Эдисона, при этом изо всех сил стараясь не смотреть, как Джон окидывает изучающим взглядом его дом, и тем не менее ощущает всю тяжесть от ожидания его вердикта. Но – в конце-то концов, это ведь его дом – место, где он провёл последние два десятка лет своей жизни и которое, как он очень надеется, Джон тоже сможет полюбить (если Шерлоку достаточно повезёт). – Держись тропинки, – предупреждает он Джона, когда тот подходит слишком близко к забору. – Здесь очень густая грязь. У меня есть запасная пара сапог – если ты захочешь прогуляться. – Спасибо, – с тёплой улыбкой отвечает Джон, возвращаясь к машине и вытаскивая из багажника свою сумку. И Шерлок не смеет спросить, на сколько дней Джон собрал вещей. Он не уверен, что хочет знать, какой крайний срок установил для себя Джон и когда он должен вернуться в город. – Пойдём, – зовёт он одновременно и Эдисона, и Джона. У первого, кстати говоря, имелась одна привычка – исследовать сад на предмет кроличьих нор, после чего Шерлоку всегда приходилось буквально тащить его в ванную, что, к счастью, располагалась на первом этаже, и эта банная процедура была одинакова приятна как хозяину, так и животному. Шерлок отмыкает бледно-голубую входную дверь и открывает её настежь, бормоча под нос ругательства, когда Эдисон протискивается мимо них, едва не сбивая с ног Джона, и прямиком направляется к своему месту у камина, где тут же шлёпается на подстилку и посылает Шерлоку взгляд, как бы говорящий: «Ну и почему ты до сих пор не разжёг его?» – Чёртов диктатор, – любовно укоряет его Шерлок, качая головой и переставляя джонову сумку поближе к лестнице. Своего багажа у него не было, так как он совершенно не планировал проводить ночь в Лондоне. Но Рози всё-таки обеспечила его имевшейся у них запасной зубной щёткой, а пижама, как оказалось, и вовсе была не нужна, поэтому: душ, бритва – и всё готово. Но сейчас он всё же предпочёл бы сменить одежду. – Я пойду переоденусь. Это не займёт много времени. Джон выгибает бровь, но вопрос так и остаётся непроизнесённым. Составить тебе компанию? А если не произнесён вопрос, то и нет смысла озвучивать ответ. А сам как думаешь? – Я исследую дом позже, – заключает в итоге Джон, следуя за Шерлоком вверх по лестнице, вдоль по коридору и, наконец, в спальню, где тут же заваливает его на кровать. Шерлок приземляется с коротким «уфф» и с армейским доктором в придачу, но недовольным отнюдь не выглядит, так как Джон тут же принимается исследовать губами его шею. – Деревенская жизнь, в самом деле, – бормочет он между поцелуями, пробегая ладонью по разноцветному стёганому одеялу, скрывавшему под собой тёмно-синюю простынь. – Я немного сменил предпочтения. – Мне нравится эта твоя более чувствительная сторона. Наверное, в следующий раз ты обнаружишь себя рисующим подсолнухи в сарае на заднем дворе, как Ван Гог. – Пож-алуйста, – голос Шерлока прерывается, когда Джон добирается до его уха. – Как будто там может быть что-то, кроме образцов трипсов. – Образцов трипсов? – Они нападали на мои гардении. Джон тихонько смеётся, опаляя горячим дыханием его щёку. – Честно, никогда бы не подумал, что у тебя могут быть гардении. – Уверен, ты даже не думал, что у меня и сарай тоже может быть, потому что кое-кто не дал мне показать ему дом. – Оу, – дразнит его Джон, отстраняясь. – Мне перестать? – Только посмей, – рычит Шерлок, перекатывая обоих и усаживаясь верхом на Джона. – Ну здравствуй, – широко улыбается тот и закладывает руки под голову, наслаждаясь открывшимся ему видом. Шерлок медленно ведёт бёдрами, и улыбка мгновенно испаряется с лица Джона, глаза блаженно закатываются под веки. – Боже. – Не совсем, – Шерлок рвано втягивает носом воздух и повторяет движение ещё раз. – Полагаю, так лучше, да? Джон закусывает губу и проводит ладонями вверх по бёдрам Шерлока, выдавая бессвязное: – Ах... да-а... Несколько мгновений они продолжают двигаться в такой позе, их сбившееся дыхание – единственные различимые в спальне звуки. И едва не сбиваются с нарастающего темпа, когда Шерлок стягивает через голову свитер и начинает возиться с пуговицами на своей рубашке. Джон помогает ему, принимаясь расстёгивать с конца, и их дрожащие пальцы встречаются посередине, оба спешат поскорее избавиться от мешающего предмета одежды, скрывающего бледное тело Шерлока. – Боже, ты прекрасен, – выдыхает Джон, приподнимая корпус тела за счёт пресса и демонстрируя при этом мощные кубики, и втягивает Шерлока в поцелуй, а тот, в свою очередь, продолжая тереться о Джона, одновременно стягивает с него свитер и откидывает ненужную более вещь куда-то в сторону – неважно куда. – Знаешь, в чём прелесть этого места? – шепчет он. – В чём же? – Нам не нужно сдерживать себя, – и с этими словами он накрывает ладонью впечатляющую выпуклость на штанах Джона, сжимая пальцами и вызывая у мужчины под ним просто фантастический вскрик. – О, другое дело, – шепчет он, повторяя свои манипуляции, и Джон низко и протяжно стонет. – Слишком много одежды, – почти всхлипывает Джон, принимаясь за застежку шерлоковых брюк. Спустя несколько минут неуклюжих толканий и попаданий локтем в челюсть они наконец-то избавляют друг друга от оставшихся элементов одежды, и Шерлок встаёт с кровати, чтобы достать тюбик с лубрикантом, но прежде, чем возвращается к Джону, на мгновение замирает – от осознания: мужчина, расположившийся сейчас на подушках, словно ребёнок рождественским утром, который знает, что тот дальний, самый большой подарок – для него, принадлежит ему. – Что? – мягко спрашивает Джон, когда Шерлок остаётся без движения. Тот качает головой, бережно охватывая ладонью стопу Джона. – Ничего. Джон шевелит большим пальцем. – Уверен? Шерлок чуть крепче сжимает в руке тюбик, а затем забирается на кровать, снова усаживаясь верхом на Джона. – Уверен, – открывает тюбик и намекающе выгибает бровь. – Не будете столь любезны? – Что за вопрос? – шумно выдыхает Джон, отбирая у него лубрикант и щедро выдавливая его себе на пальцы, после чего пробирается рукой под Шерлока, по пути словно невзначай касаясь рукой его мошонки. Шерлок издаёт невнятный звук и подаётся вперёд, опускаясь на локти по обеим сторонам от головы Джона и предоставляя тому больше простора для действий. Он втягивает носом воздух и растягивает губы в шаловливой улыбке, когда палец Джона начинает кружить около его зажатого колечка мышц, поглаживая, массируя. После, он легонько нажимает, и Шерлок зажмуривается, когда палец проскальзывает внутрь. – Хорошо? – спрашивает Джон, и Шерлок кивает, открывая глаза и закусывая губу, в то время как Джон продолжает исследовать его пальцем. Они во все глаза разглядывают друг друга, снова и снова отпечатывая в памяти мельчайшие детали, чуть стёршиеся за столько лет, проведённых порознь. Через минуту Шерлок снова кивает, и Джон добавляет второй палец, отчего тот роняет челюсть и с его губ срывается жалобный всхлип. – Ты великолепен, – шепчет Джон, и в голосе проскальзывают болезненные нотки, словно предполагаемая красота Шерлока распахивает настежь его сердце, делая его уязвимым. Шерлок тяжело сглатывает и касается ладонью его щеки. – Только не переставай, – шепчет в ответ, имея в виду не только то, что происходит сейчас. Подразумевая: смотреть на него, касаться его, дышать с ним. Просто быть. Ему хочется, чтобы Джон был с ним всегда. – Никогда, – тихо отвечает Джон, и в его голосе слышится благоговение. Он добавляет третий палец, и Шерлок глубже насаживается на них, срывая с губ Джона, захваченного столь острыми ощущениями тесноты вокруг его пальцев, протяжный стон. Он подаётся пальцами чуть назад и сгибает их так, что Шерлок не может сдержать глубокого стона, исходящего, кажется, из самых глубин его души. И Джон всхлипывает в ответ. – Хорошо, – хрипит Шерлок. – Я в порядке. – Ладно, – отвечает Джон, аккуратно вынимая пальцы, и поудобнее упирается ногами в матрас, скользя рукой по своему члену. Шерлок прижимается к груди Джона, чуть приподнимаясь и позволяя Джону устроиться меж его раздвинутых ног. – Как только ты будешь готов, – едва слышно напоминает Джон, и Шерлок кивает, охватывая пальцами член Джона и медленно насаживаясь на него. – Господи, Шерлок... – сипит Джон, его грудная клетка часто-часто поднимается от резких вдохов. – Это... Боже, это... И Шерлок хочет ответить что-то интеллектуальное вроде: «О, на старости лет подался в веру?», но вместо этого выдаёт лишь невнятное «М-м-даа», даже не утруждая себя выговариванием всех букв. Слишком много чёртовых усилий. Их движения медленны, но изысканны, растяжение Шерлока балансирует на острие ножа между удовольствием и болью. Его задница уже покраснела от ударов о бёдра Джона, и Шерлок стонет, чуть смещаясь и направляя член Джона так, чтобы он проходился по наиболее чувствительным местам. – Боже, да, – шепчет Шерлок, открывая глаза и тут же натыкаясь на полный благоговения взгляд Джона. – Ты удивительный. – Я ещё ничего не сделал, – отвечает Шерлок, и выражение лица Джона меняется, не предвещая ничего хорошего. – Нет? – и он резко вскидывает бёдра, входя в Шерлока до основания, отчего того подкидывает практически до потолка. – Вот так, – почти пропевает Джон и делает это снова. – По идее это я должен трахать тебя, – выдавливает Шерлок, едва вернув себе способность дышать. Его член болезненно ноет от возбуждения, а капли предэякулята мерно разбиваются о живот Джона. – Ради бога, любовь моя, – подмигивает Джон и нежно прижимается губами к костяшкам его пальцев на той руке, что сейчас вцепляется в его здоровое плечо. Черты лица Шерлока смягчаются, несмотря на приятное напряжение, охватившее всё его тело. Джон теперь часто называл его «любовь моя», и, так как это звучит довольно педантично, сердце Шерлока пропускает удар каждый раз, когда он это слышит. Шерлок тянется вперёд за поцелуем, позволяя члену Джона практически полностью выскользнуть из него, а затем выпрямляется и подаётся назад, вызывая у Джона хриплый вскрик и заставляя его схватиться рукой за изголовье кровати. – Хорошо, что до ближайших соседей около мили, – рвано выдыхает Шерлок, трахая Джона так, словно от этого зависела вся его жизнь. – Твою мать, Шерлок! – кричит Джон, хватая того за бёдра и сам подаваясь навстречу. Сегодня утром они уже пытались начинать всё медленно и терпеливо, но после нескольких прерванных попыток оба сейчас были более чем на взводе. Медленно может и подождать – до тех пор, пока на небе не зажгутся звезды, а в камине не будет потрескивать огонь. Когда Шерлок сможет скрыть в темноте свои пылающие от смущения щёки и когда тихие обещания будут легче срываться с их губ. – О господи... господи, – завывает Джон, когда Шерлок опускается на него снова и снова, задевая простату и тяжело и резко выдыхая, словно от ударов под дых, каждый раз, когда его задница шлёпается о бёдра Джона. Они не продержатся так долго – но это и не требуется. Ведь впереди у них ещё столько времени. – Шерлок, пожалуйста, – умоляет Джон, его мокрые волосы прилипли ко лбу, а пальцы всё ещё крепко цепляются за изголовье кровати. – Давай, Джон, – побуждает его Шерлок, отклоняясь назад и опираясь на руки под коленями Джона, продолжая в бешеном темпе насаживаться на его член. – Я сейчас кончу... чёртчёртчёрт!.. Сейчас... А-ахх, – тело Джона напрягается, мышцы живота сокращаются, а Шерлок тем временем делает последние несколько движений, прежде чем его выгибает дугой от ощущения тёплой заполненности и он замирает с практически животным стоном на губах и пальцами, намертво впивающимися в джоновы бёдра. Он обхватывает рукой свой член, и после всего одного движения изливается Джону на грудь, тяжело вздымающуюся от его сбившегося дыхания. – Джоооон... – единственное, что он в состоянии произнести, в полном изнеможении падая рядом с Джоном, всё ещё рвано выдыхающего: «Твою мать, ох, твою мать...» и постепенно приходящего в себя. Они продолжают подрагивать от только что пережитого оргазма, каждое сокращение мышц в теле одного из них эхом отдаётся в теле другого. И первое, что предстаёт взору Шерлока, нашедшему, наконец, силы открыть помутневшие глаза, – это живот Джона, залитый его спермой. – Я не могу пошевелиться, – стонет он, подтягиваясь ближе к Джону, не обращая внимания на учинённый им беспорядок. – Я тоже, – отвечает Джон, наконец, отпуская изголовье кровати и зарываясь пальцами во влажные кудри Шерлока. – Это было... – он делает глубокий вдох. – Неплохо, – выносит вердикт Шерлок, едва размыкая губы напротив джоновой груди. Они лежат так некоторое время, слушая их синхронное дыхание, до тех пор, пока тишина не нарушается жалобным урчанием прямо под ухом Шерлока, что вызывает его низкий, удовлетворённый смех, опаляющий тёплым дыханием покрасневшую кожу. – Нагулял аппетит? – Похоже на то. Хотя что-то подсказывает мне, что здесь в основном работал ты. Я просто лежал и наслаждался видом. Шерлок лишь мычит в ответ, принимая сидячее положение и вызывая у обоих стоны от смены угла проникновения. – О, что это за вид, – Шерлок сокрушенно качает головой. – Я уже совсем не молод. Он запускает пальцы в серебряные пряди Джона, и тот льнёт к его руке, притягивая его для целомудренного поцелуя и заставляя обоих ловить ртом воздух, когда его член наконец покидает тело Шерлока. Шерлок издаёт недовольное мычание, ощущая, как по его ногам начинает стекать тёплая смесь из спермы и смазки. Джон пошловато улыбается, легонько шлёпая его по бедру, побуждая слезть, так чтобы он мог встать за фланелевым полотенцем, но Шерлок опережает его. В прошлый раз после более чем насыщенного секса их обоих приводил в порядок Джон, и сейчас Шерлок сам готов был с радостью побаловать Джона, глядящего на него сонными, наполненными любовью глазами, в то время как он принимается аккуратно вытирать его член. Желудок Джона снова урчит, и тот притворно шикает на него, приказывая перестать, тогда как Шерлок, стоящий сейчас возле кровати, просто кладёт свою ладонь ему на живот и начинает медленно поглаживать по кругу. – У меня почти ничего нет в холодильнике. В субботу я ездил до магазина на велосипеде, но обычно я затариваюсь в воскресенье. А так как воскресенье, круто перевернувшее всю его привычную жизнь, он провёл в Лондоне, его кухонные шкафчики так и остались пустовать после того превосходного ужина из спагетти болоньезе, что он разделил с Рози. – Но в любом случае, нужно покормить Эдисона. Он очень сердится, если я забываю. Джон приглушённо смеётся. – Ты часто так делаешь? Забываешь? – он всего лишь поддразнивает, но это вдруг остро напоминает Шерлоку, что на протяжении всех прошедших лет Джона с ним рядом не было. Теперь Шерлок редко забывает о потребностях даже своего собственного организма, что уж говорить об Эдисоне. Он бы никогда не забыл о нём. – Эй... – встревоженно зовёт его Джон. – Ты в порядке? – Шерлок кивает, но Джона так легко не обмануть. – Это была шутка, дорогой. Я знаю, как ты его обожаешь. Ты бы никогда не пренебрёг им. От этих слов на душе Шерлока теплеет, а желудок Джона тем временем снова подаёт голос. – О боже, заткнись, – закатывает глаза Джон, и Шерлок смеётся. – Но, кажется, я пренебрегаю тобой, – говорит он, и Джон, приняв в постели вертикальное положение, обвивает руками его талию. – Никогда, – выдыхает он, легонько прикусывая кожу его живота и тут же заглаживая укус поцелуем. – Как насчёт принять душ и пройтись по магазинам? А экскурсию по дому устроишь мне после. Но скажу сразу, – он медленно обводит взглядом комнату, – мне здесь уже нравится. Шерлок улыбается, так что глаза его превращаются в две узкие щёлочки, и накрывает ладони Джона на своём животе своими. – Я рад. Быстро приняв душ (учитывая то, насколько не быстрым он в итоге вышел, когда Шерлок позволил рукам Джона блуждать, где им вздумается) и одевшись (Шерлок – в штаны цвета хаки и тёмно-синий джемпер, Джон – в джинсы и клетчатую рубашку), они натягивают сапоги и под жалобные всхлипы остающегося дома Эдисона направляются к машине. – Дороги, в основном, не асфальтированы, – поясняет Шерлок, когда они забираются во внедорожник. – Поэтому я обычно ношу сапоги, на случай если попадётся вдруг что-то интересное и я решу выйти из машины. – Благоразумно, – соглашается Джон и кладёт руку ладонью вверх на подлокотник, так чтобы Шерлок мог переплести их пальцы. – Мне нравишься ты деревенский. Шерлок искоса бросает на него взгляд: – Правда? – Хмм. Да. Ты стал... мягче. Знаешь, больше кривых линий, меньше углов... Хотя по-прежнему худой. И потрясающий. Шерлок опускает голову как можно ниже, практически утыкаясь подбородком себе в грудь, и заливается краской смущения: – Спасибо. Сегодня понедельник, и на улицах было относительно спокойно, так как все туристы, бывшие здесь на выходных, уже разъехались по домам. Шерлок припарковывает машину у обочины и краем глаза замечает, как Джон мимолётно (слишком мимолётно) окидывает взглядом их местную клинику на другом конце площади. Повернув голову и застав Шерлока за разглядыванием себя, Джон прочищает горло и кивает в сторону домов. – Они очаровательные. – Мм. Эта причудливость может наскучить, но у уединения есть свои преимущества, – над их головами звенит входной колокольчик, и Шерлок вдруг осознаёт, что должен был предупредить Джона кое о чём, но прежде, чем он может что-либо ему сказать, из-за прилавка раздаётся приветливое щебетание миссис МакГрегор. – Господь с тобой, Уильям, второй раз за три дня! Чему обязана таким счастьем? – Миссис МакГрегор, рад вас видеть, – отвечает он, в то время как Джон хмурится, одними губами повторяя: «Уильям?». Шерлок натянуто улыбается и качает головой: – Как видите, у меня гости. Миссис МакГрегор переводит взгляд на Джона и сканирует его с головы до пят не-совсем-тактичным образом. – Мда, в самом деле. И Шерлоку приходится отвернуться, чтобы скрыть смех, когда Джон – джентльмен, как всегда – делает шаг вперёд и протягивает женщине руку. – Джон Ватсон, приятно познакомиться. – Джинни МакГрегор, взаимно, – отвечает та, немного смущаясь. – Джон Ватсон... почему мне знакомо ваше имя? – она постукивает карандашом по своему пухлому подбородку, и Шерлок заметно напрягается. – Оно довольно распространённое, – уклоняется от ответа Джон, незаметно смыкая свои пальцы на запястье Шерлока за витриной с помидорами. – Проблема всей моей жизни. – Нет, я уверена, что мой Джордж знает одного Джона Ватсона... – и конечно же, именно в этот момент сей проклятый человек выныривает из подвала, неся в руках коробку с картофелем. – О, Джордж, дорогой, ты же знаешь какого-то Джона Ватсона, верно? – Джона Ватсона? – Да, – она указывает на Джона, и тот крепче сжимает запястье Шерлока. Джордж бросает коробку на пол и вытирает руки о тряпку, торчащую из заднего кармана его штанов. – В смысле того доктора, что зависал с детективом? – Именно! – с триумфом восклицает миссис МакГрегор, радостно хлопая в ладоши, но затем вдруг резко бледнеет, когда с едва слышным «О...» к ней приходит осознание. Затаив дыхание, Шерлок наблюдает, как Джордж с любопытством окидывает взглядом каждого из них, а после качает головой. – Не-а, не могу сказать, что знаю. Если что-то понадобится из подсобки – сообщите моей жене, она подаст мне знак, – с этими словами он возвращается в подвал, и Шерлок заметно выдыхает. Джон, наконец, отпускает его запястье и берёт корзинку для продуктов. Но Шерлок продолжает стоять на месте, не сделав ни шагу, потому что миссис МакГрегор продолжает смотреть на него вот так. – Уильям Холмс, – бормочет она, и Джон застывает возле полки с макаронами, а Шерлок обречённо прикрывает глаза. – Миссис МакГрегор... – начинает он, но женщина обрывает его взмахом руки. – О, дорогой, прости. Мне жаль. Но обещаю, я сохраню это в тайне, – она касается пальцем кончика своего носа и выразительно кивает. – Благодарю, – отвечает Шерлок. Миссис МакГрегор было уже далеко за семьдесят, и конечно же, как и любой другой человек, она обожала местные сплетни, но Шерлок также знал, что женщина относилась к нему с особым трепетом – а начиная с этого момента, она ещё и испытывала нежные чувства к одному конкретному армейскому доктору. Так что, возможно, она действительно сдержит своё слово. – Знаете, мой Дейви работает сейчас в полиции, – продолжает женщина, немного нервничая оттого, что теперь точно представляет, с кем она имеет дело. – Вы его не знаете, он пришёл уже после вас, если так можно выразиться... Но там всё ещё говорят о вас. Великий Шерлок Холмс. – На самом деле не такой уж и Великий, – бормочет тот, чувствуя, как краснеют кончики его ушей, а Джон тем временем прокашливается и замечает: – Здесь я бы поспорил. – О вас они тоже говорят, доктор Ватсон, – подмигивает миссис МакГрегор, и уши Джона тоже стремительно алеют. – Спасибо, – отвечает он. – Хоть кто-то признаёт мои заслуги. Шерлок таращится на него во все глаза, на что Джон лишь невинно смотрит в ответ. – Вот это да... – поражённо протягивает женщина, уже практически пришедшая в себя от потрясения. – Если бы я знала, что ко мне в магазин заходит сам Шерлок Холмс, я бы давала Эдисону больше угощений. – Вы и так даёте ему слишком много, – отвечает Шерлок, признательно ей улыбаясь. После, миссис МакГрегор рассчитывает их, наполняет им сумки и провожает, снова задумчиво касаясь пальцем кончика носа. На город уже отпускаются сумерки, когда мужчины выходят из магазина и укладывают покупки в багажник автомобиля. Джон снова молча окидывает взглядом развернувшийся перед ними квартал. – Почему ты не хочешь, чтобы кто-либо знал о том, кто ты? – спрашивает он мгновение спустя. – Я отошёл от дел, – отрезает Шерлок. Джон аккуратно укладывает пакетик с яйцами на пол перед задним сиденьем, а затем забирается на пассажирское кресло и прочищает горло: – Прости. Если бы не я, твоя скрытая личность до сих пор бы такой и оставалась. – Это не скрытая личность, Джон... – добродушно ворчит Шерлок, садясь за руль. – Уильям Холмс – действительно моё имя. Но не в смысле, что я Бэтмен. Джон удивлённо взирает на него несколько секунд, а затем разражается хохотом. – О, ну что опять такое? Джон немного успокаивается, чтобы найти в себе силы спросить: – Откуда, ради всего святого, ты знаешь, кто такой Бэтмен? Шерлок раздражённо вздыхает и заводит машину. – Лестрейд заставляет меня смотреть примерно столько же бессмысленных фильмов, что и ты когда-то. И кроме того. Если бы мне предстояло выбирать между Джоном Ватсоном и Уильямом Холмсом, Джон Ватсон бы всегда побеждал, – он намеренно не смотрит налево, но чувствует взгляд Джона на своём лице. – Спасибо, – тихо произносит тот через мгновение. – Не думаю, что заслуживаю этого, но всё равно спасибо. – Все свои благодарности предоставишь мне позже. В постели. Без одежды. И это не обсуждается. Джон фыркает: – Идёт. На обратной дороге Шерлок делает большой крюк по окрестностям, показывая Джону близлежащие фермерские угодья. Они пересекают небольшие речушки и въезжают в соседний городок с выложенными булыжником улочками. Шерлок припарковывает машину у одного невзрачного магазина, но ключи из зажигания не забирает. – Семья Винченсо владеет винодельней в Тоскане, я закупаю у него кьянти. Скоро вернусь. И, не оставив Джону ни единого шанса ответить, быстро выходит из машины, тут же начиная о чём-то тараторить по-итальянски, обращаясь к Винченсо, который приветствует его у дверей. Они скрываются в тёмном помещении магазина («Il sole non è buono per il vino, Signor Holmes»), и Шерлок выбирает себе коробку своего любимого вина, позволяя Винченсо помочь ему с её погрузкой в относительно свободный багажник внедорожника. Джон тем временем расхаживает взад и вперёд в нескольких метрах от них, разговаривая с кем-то по телефону. Шерлок наблюдает за ним пару мгновений, а затем Винченсо хлопает его по спине, отвлекая. – Ciao, mio amico. – Ciao. Grazie, – выдаёт в ответ Шерлок, и Джон, перехватив его взгляд, выставляет вперёд указательный палец, словно говоря: «Одну минуту». Шерлок кивает, снова усаживаясь на водительское сиденье. И спустя, может быть, всего десять секунд Джон уже открывает свою пассажирскую дверь и, убрав в карман штанов телефон, забирается внутрь. – Рози? – спрашивает Шерлок. – Мм? О. Нет. Это по работе. И в груди всё сжимается. – Что-то случилось? Джон улыбается. – Вовсе нет. Рози, кстати, тоже постоянно мне пишет. Каждый час шлёт сообщения непристойного содержания. – Каким было последнее? Джону даже не нужно доставать телефон, чтобы вспомнить, что она тогда написала: – Не забудь делать растяжки. Ты знаешь, какими зажатыми становятся твои сухожилия при больших нагрузках. Шерлок издаёт короткий смешок и выводит машину с парковки. – Скажи ей, что я сделаю тебе массаж. – Исключено, – и тут же поясняет: – Я про написать ей. Не про массаж. – Так и подумал, – усмехается Шерлок, выезжая на дорогу. Их автомобиль сейчас нагружен бумажными пакетами, доверху наполненными продуктами. Джон настоял на том, что он приготовит ужин, а за десерт будет отвечать Шерлок. С того самого момента, как выяснилось, что Шерлок смотрит Лучшего пекаря Британии, Джона буквально переклинило на желании попробовать хотя бы одно из его творений. Шерлок долго отказывался, но в конце концов всё же сдался, когда Джон в очередной раз попросил его – в один из самых располагающих к тому моментов, после оргазма-номер-два за аналогичное количество часов. Вот почему сейчас в багажнике машины находилось несколько плиток шоколада, необходимых и достаточных для приготовления десерта под названием «Mary Berry’s religieuses». Что собирался готовить Джон, Шерлоку было неизвестно. Он просто держал корзину, в которую тот укладывал продукты. Сейчас, вернувшись домой, они быстро вытаскивают из машины свои покупки и затаскивают их внутрь, тут же убирая часть продуктов в холодильник и выкладывая на кухонные тумбы то, что им понадобится сегодня для готовки. – Итак... – говорит Джон, поворачиваясь к Шерлоку и складывая на груди руки, – насчёт экскурсии по дому. Шерлок низко опускает голову, едва не касаясь подбородком своей груди, и, сам не зная почему, заливается краской. Может, потому, что ему отчаянно хочется, чтобы Джону здесь непременно понравилось. А Джон – чёртов телепат – вдруг подцепляет пальцами его свитер и тянет на себя, прижимаясь к его губам в долгом, нежном поцелуе. – Я говорил тебе, что я уже люблю это место, – шепчет он, водя носом вдоль его челюсти и ощущая его сердцебиение под своей рукой в том месте, где она касается его груди. Шерлок издаёт вздох глубочайшего умиротворения и прижимается ещё ближе к Джону, с удовольствием отмечая, как Джон обвивает руками его за талию и без раздумий крепче притягивает к себе. – Что ж, ты уже видел спальню... – Действительно, – протягивает Джон. – Ванную... – Она прекрасна. Особенно мне понравилась сама ванна, на лапках с когтями. И в ней как раз будет удобно двоим. Шерлок тихо смеётся и утыкается носом в джонову шею, делая глубокий вдох. – Гостиную... Джон неопределённо хмыкает, пропуская пальцы сквозь кудри Шерлока. – Выглядит довольно уютной, но требует дальнейшей практической оценки. – Кухню... – Мне нравится то, что я вижу в данный момент, – отвечает Джон, отклоняясь назад и целуя Шерлока в нос. И тот чувствует, как грудь в очередной раз сжимает в тиски, так что ему приходится опереться рукой о столешницу позади Джона, чтобы не потерять равновесие, потому что где-то на задворках сознания всё ещё свежи были воспоминания о длинных зимних ночах, проведённых в одиночестве, и противный внутренний голос нашептывает сейчас ему, что всё это только временно. Всего лишь вкус того, что он мог бы иметь, но чего вскоре снова лишится, оставшись один. – Ты в порядке, дорогой? – спрашивает Джон, обеспокоенно сводя брови. Шерлок целует его в лоб, желая разгладить складку, но это нисколько не уменьшает тревогу в глазах Джона. – Всё хорошо, просто... – Правду, подсказывает ему совесть. Скажи ему правду. – Просто я уже привык к тому, что ты здесь, со мной. Джон чуть насмешливо выгибает бровь – вовсе не обвинительно, нет, но Шерлок интуитивно ощущает, что должен пояснить. – Просто... очень долгое время... здесь были только я, Эдисон и пчёлы, – он делает вдох и подаётся вперёд, прижимая Джона к кухонной тумбе, и тот совершенно не возражает против этого. – А сейчас здесь есть ты, – он замечает, как Джон ощутимо сглатывает. – Когда я только поселился здесь, я постоянно думал: «А что бы Джон сказал сейчас? Понравилась бы ему эта цветовая гамма?». Но в конце концов я убедил себя, что в таких беседах нет никакого смысла – ты никогда не появишься здесь, так зачем же задаваться этими вопросами? И вот... – ... я здесь, – завершает Джон, перемещая руку с бедра Шерлока на его щёку. – Ты здесь, – отзывается Шерлок, прислоняясь своим лбом ко лбу Джона и закрывая глаза. – И мне нравится цветовая гамма, кстати, – замечает Джон после минуты молчания, вызывая у Шерлока низкий короткий смешок. – Я рад. Но следующим, думаю, будет задний двор. – Верно, – говорит Джон с улыбкой, а затем направляется к соответствующей двери и принимается натягивать сапоги. – Веди. Шерлок показывает ему задний двор с грядками помидоров, лабораторию в бывшем сарае, в котором теперь тестировались образцы почв, а не застывшие пятна крови, и ручей неподалёку, в котором, по уверению его соседа, мистера Вагнера, водилась рыба, хотя Шерлок за всё время своего пребывания здесь так ни одной ещё и не увидел. Телефон Джона постоянно вибрирует («Вы же пользуетесь средствами контрацепции? Хо Рози»), и Джон зачитывает эти всё более и более дерзкие сообщения вслух, ощущая, как щёки его приобретают очаровательный оттенок красного. К тому времени как они добираются до ульев, солнце уже склоняется к горизонту, а его редкие лучи едва проглядывают сквозь густые кроны деревьев, и поэтому Джон обещает Шерлоку посмотреть на них завтра. И совершенно точно он видит промелькнувшее на лице Шерлока разочарование. – Да ладно, дорогой. У нас теперь вся жизнь впереди. Они устанут от меня быстрее, чем ты можешь себе представить. – Пчёлы не устают от людей, – бурчит Шерлок, и Джон переплетает их пальцы, притягивая его ближе к себе и прижимаясь к его губам в долгом поцелуе. – Кроме того, у меня для тебя есть кое-что, что займёт тебя, пока я буду готовить. Шерлок вопросительно выгибает бровь: – Оно включает в себя раздевание? Джон смеётся. – А, нет, оно с этим не связано. – Чёрт. – Пойдём, – Джон утягивает его в дом, где они разуваются и снимают плащи, вешая их на крючки с обратной стороны двери прихожей. Шерлок идёт на кухню, чтобы положить в миску Эдисона его ужин, и пёс, услышав звук насыпаемого в керамическую тарелку корма, стремглав несётся на кухню, несмотря на свой почтенный возраст, и резко тормозит у ног Шерлока, в предвкушении виляя хвостом, но тем не менее терпеливо ждёт, а Джон в это время поднимается на второй этаж. – Сидеть, – усмехается Шерлок, и Эдисон тут же исполняет команду. Но буквально через мгновение уже слышит тихое: – Молодец, – и подаётся вперёд, погружая нос в миску и расфыркивая корм по всему полу. Шерлок тихонько посмеивается и хлопает Эдисона по макушке, прекрасно зная, что тот не оставит после себя ни единого несъеденного кусочка – Эдисон был лучшим пылесосом, что у Шерлока когда-либо был. Джон встречает его в дверном проёме на пути из кухни в гостиную, и Шерлок замечает, как подрагивает его левая рука, когда он протягивает ему конверт, зажатый в правой. – Что это? Джон облизывает губы: – Твоё следующее письмо. «О», – только и проносится в голове. – О? – повторяет вслух, голос звучит чуть выше, чем ему бы хотелось. Рука Джона продолжает трястись, выдавая нервное состояние своего обладателя. – На самом деле оно было написано раньше, чем то, которое ты уже прочитал. Это вообще самое первое письмо, которое я написал тебе. Даже не знаю, почему вообще начал тебе писать. Наверное, мне просто очень сильно тебя не хватало, – он едва заметно пожимает плечами. – А потом... я перестал отдавать себе отчёт в том, что делаю это. Шерлок серьёзно кивает и бережно берёт письмо из протянутой руки Джона. – Мне прочитать его сейчас? – Как пожелаешь, – но Шерлок ни на секунду не верит в напускное безразличие Джона. Он подаётся вперёд и прижимается губами к его щеке, после чего мягко теснит Джона с дороги, так чтобы он мог пройти мимо него в гостиную, и, опустившись в кресло, разворачивает дрожащими пальцами листок бумаги. Подняв голову, обнаруживает, что Джона в дверях уже нет – он остался в гостиной наедине с самим собой и тем, что он должен был сейчас прочесть. Шерлок сглатывает и опускает взгляд на текст письма в своей руке. Дорогой Шерлок, Рози сегодня три. И останавливается, прижимая бумагу к своей груди. Три. Это значит, что Джон начал писать ему почти шестнадцать лет назад. Он прикрывает веки, отчаянно желая вновь услышать стук своего сердца. И не чувствовать постепенно скапливающиеся в уголках его глаз слёзы – он и так уже рыдал над тем, прошлым, письмом Джона. И сейчас ему бы хотелось хоть немного сохранить чувство собственного достоинства. Сделав глубокий вдох, Шерлок возобновляет чтение, ощущая, как его желудок начинает скручивать в узлы. Рози сегодня три. Мы пошли с ней в парк, потому что погода стояла на удивление тёплая, и я качал её на качелях. Она постоянно кричала: «Выше!», и я вдруг подумал о тебе. Честно, не знаю почему. Может, потому, что теперь у меня появился какой-то иррациональный страх видеть, как люди, которых я люблю, летят с больших высот. Но Рози ведь никуда не летела. Она была надёжно привязана (я в этом уверен – я трижды проверил крепления). И ты тоже не летел тогда. Падение – это не полёт. И первая его слеза разбивается о кристальную белизну бумаги. Достоинство, будь оно проклято. И я всё думаю, какими бы были наши жизни, будь ты сейчас с нами. Ты бы до сих пор называл Рози «Ватсон»? Заставил бы её уже выучить наизусть периодическую таблицу? Наверное, всё-таки нет. Но мне интересно, каким бы замудрённым словам ты её научил, за которые мне бы звонили из детского сада. «Эксперимент»? Четыре слога – наверное, многовато. «Убийство»? Да, это более вероятно. Шерлок нервно смеётся сквозь слезы, поспешно утирая щёки тыльной стороной ладони. Но они снова становятся мокрыми. Честно, я не представляю, почему сейчас вообще это пишу. Должно быть, потому... потому что мне тебя не хватает. Правда. Знаю, что не заслуживаю этого, так как я был просто кретином, но ничего не могу с собой поделать. Я бы хотел, чтобы Рози тебя знала. И чтобы ты знал её. И чтобы ты сейчас был с нами – сидел бы на скамье у дома и высчитывал параметры идеальной траектории движения качели, способной доставить Рози как можно больше радости, чтобы услышать её счастливый хохот. Ты бы сделал это, да. Для неё. Тебе бы понравился её смех. Ладно, что ж. Не знаю, что ещё сказать... День мой прошёл хорошо, и я просто хотел бы с кем-то его разделить. По правде говоря, это первый хороший день за долгое время. Может, на следующей неделе загляну на Бейкер-стрит. Мы давно не были у миссис Хадсон. Может, даже постучу в дверь 221b, если наберусь храбрости. Посмотрим. Джон Шерлок роняет голову, давясь беззвучными рыданиями и позволяя письму безвольно свисать меж его пальцев. Я качал её на качелях, писал Джон. Я бы хотел, чтобы ты сейчас был с нами. Но Шерлок помнит эту картину и сам, потому что в тот день он был там. «Выше, папочка!» – визжала Рози, и Джон, смеясь, раскачивал её чуть сильнее – но не настолько, чтобы качели достигали предела. Шерлок наблюдал за ними, стоя за деревом, а Джон не отрывал глаз от своей дочери, чьи светлые локоны струились в воздухе за её спиной, словно ленты на ветру. Тебе бы понравился её смех. Боже, конечно! И он ему действительно понравился – сразу же, как только его услышал. Абсолютно точно. Но сейчас Шерлока занимает немного другой вопрос: набрался ли Джон тогда смелости постучать в дверь 221b – потому что это был именно тот день, когда Шерлок решил, что ему необходимо уехать. Отойти от дел. То был день, когда к нему пришло осознание, что он больше не может жить в городе, где ему не суждено разделить счастье с Джоном Ватсоном. Неизвестно, сколько уже времени он провёл в таком положении – наверное, достаточно, раз дали знать о себе больные колени. Шерлок тяжело поднимается и решительно расправляет плечи. Он не помнит, как оказывается на кухне, но вот он здесь, прислоняется к дверному проёму и хрипло спрашивает: – Где остальные? Ему просто необходимо знать, постучал ли Джон тогда в его дверь. Джон поднимает взгляд от плиты, на которой он помешивал что-то аппетитно пахнущее, и кивает в сторону коробки на столе. Коробка небольшая – судя по всему, из-под обуви – но побитая. Как будто её очень часто брали в руки. Вытаскивали откуда-то и снова прятали. – Могу я?.. Джон снова кивает, потому что никогда не сможет сказать Шерлоку «нет». И Шерлок это знает. Он осторожно берет коробку в руки, глядя на неё с благоговением и благодарный Джону за то, что тот не комментирует его опухшее от слёз лицо и покрасневшие глаза. Но Джон не комментирует вообще ничего, вперяясь взглядом в сковороду на плите и возвращаясь к своему занятию, снова предоставляя Шерлока самому себе. И Шерлок чувствует, что ещё никогда не любил его так сильно, как сейчас. Он возвращается к своему креслу в гостиной и ставит коробку себе на колени, бережно снимая крышку. Коробка изношена, но бумага писем совсем свежая – конечно же, ведь блог был в электронном виде, и, очевидно, Джон распечатал свои письма специально перед этой поездкой. Вопрос «когда» остаётся без ответа – должно быть, в то время, когда они с Рози выгуливали Эдисона сегодня утром, но на самом деле ему почти всё равно. Письма Джона в его руках, и это всё, что ему сейчас нужно. Дорогой Шерлок, Я постучал. Шерлок судорожно всхлипывает. Набрался смелости и постучал, но... миссис Хадсон сказала, что ты переехал. Я не... Я просто... Я не знаю, что сказать. Думаю, я действительно разрушил всё, что можно было, раз даже заставил тебя покинуть родной дом. Родной город. Я не заслуживаю твоей дружбы (заслуживал ли когда-то?). Боже, Шерлок, я так виноват. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Джон Но даже после этого Джон продолжает писать. Неделя за неделей, год за годом. Это не всегда были полноценные письма – иногда просто пара предложений – но они всегда были последовательны: новости о Рози (Дорогой Шерлок, Рози сегодня сдала итоговые экзамены. Ты бы ею гордился...), жалобы на погоду (Дорогой Шерлок, дождь льёт уже семнадцать чёртовых дней. Знаю, что мы живём в Англии, но ГОСПОДИ...) и иногда кое-что более личное (Дорогой Шерлок, сегодня Рози спросила о своей матери. Я солгал. Я солгал своей дочери. Я ужасный отец...). И последние читать – тяжелее всего. Приветствие остаётся одним и тем же (в конце концов, не будет же Джон писать ему Дражайший – это ведь не викторианский любовный роман), но подпись в конце меняется – от простого Джон на первых письмах и до Твой Джон на том самом, что Рози носила с собой последние четыре месяца. И он тоже был его. Даже если Шерлок и не догадывался об этом. Он сглатывает и кладёт только что прочитанное письмо на стопку к остальным, беря в руки последнее, написанное, судя по всему, чуть более недели назад. Дорогой Шерлок, Сегодня Рози уехала на пляж – проведёт неделю в Истборне с друзьями. И знаешь, я просто не могу смотреть на то, как она уходит из дома и закрывает за собой дверь (полагаю, во мне говорит сверхбеспокоящийся родитель, да), но в то же время мне хочется думать, что, может, она окажется где-то рядом с тобой. Честно, понятия не имею, где это может произойти. Ты можешь сейчас быть где-нибудь в экзотическом месте, например, в Монте-Карло или на Амальфийском побережье. Ты бы там ужился (правда, не с такой бледной кожей. Она ведь всё ещё бледная? Думаю, да). Если миссис Хадсон и знает, где ты сейчас есть, то она мне этого не говорит. И честно, у меня не хватает смелости её об этом спросить. Это не моё дело. Больше не моё. Иногда, идя с Рози по улицам, я замечаю, как вслед за нами поворачиваются камеры видеонаблюдения. За эти двадцать лет я ни разу не говорил с твоим братом, но он всё ещё продолжает следить за мной и моей дочерью. И в эти моменты мне хочется верить, что это делаешь ты. Но я просто старый безумец. И всё же... Я очень признателен за это – гораздо больше, чем ты или твой брат можете себе представить. Твой Джон Мой Джон, улыбается Шерлок. Мой умный Джон. Это в самом деле делал он. Точнее, это стало его последней просьбой к брату перед отъездом из города. Тогда, не успел он изложить до конца суть проблемы, как Майкрофт уже дал ему свой ответ: – Я присмотрю за ними. К тому времени как он, эмоционально и физически истощённый, кладёт последнее письмо на аккуратную стопку уже прочитанных, стрелки часов показывают почти полночь. В доме стоит гробовая тишина и поэтому, когда в его животе урчит, этот звук кажется ему оглушительно громким. Шерлок поднимается и на дрожащих ногах направляется к кухне, в которой, правда, Джона уже нет. Но зато есть приклеенная к ручке духовки записка, гласящая: «Пожалуйста, поешь». В самой же духовке Шерлок обнаруживает приготовленный Джоном и оставленный греться на медленном огне пастуший пирог с одним отсутствующим кусочком, который, очевидно, Джон съел сам. На переключателе температур, прямо на уровне его глаз, приклеен ещё один стикер: «Выключи меня, когда закончишь». Шерлок улыбается и, вытащив форму с пирогом на стол, накладывает небольшую порцию себе на тарелку. И на сердце становится тепло и уютно, однако, несмотря ни на что, это не совсем то, в чём он сейчас испытывает острую потребность и что в данный момент ему может дать только один человек на свете, поэтому: чем быстрее он накормит свой транспорт, тем быстрее один конкретный армейский доктор позаботится обо всём остальном. Он поспешно проглатывает свой ужин, выключает духовку и убирает остатки пирога в холодильник. И вдруг ощущает, как цепенеет и в то же время наполняется энергией его тело, словно организм, не справившись с попыткой переварить все обрушившиеся на своего обладателя эмоции, просто даёт сбой. Достигнув лестницы и перешагнув через множество лежанок Эдисона, Шерлок понимает, что собаки, как и Джона, внизу тоже нет. Значит, Джон поднял его с собой наверх, и от этой мысли в груди снова болезненно сжимает. Он поднимается в спальню и замирает, остановленный представшей его взору картиной – картиной, к которой он определённо очень скоро привыкнет: Джон, выглядящий немного помятым в своей клетчатой пижаме и сером, изрядно поношенном жилете, полусидит в постели с горой подушек за спиной и читает старый шпионский роман, а Эдисон, свернувшись в клубок, мерно посапывает у него в ногах. Джон отрывает взгляд от книги и смотрит поверх съехавших ему на нос очков на Шерлока. И тот ловит себя на мысли, что ему очень нравится то, что он сейчас видит. – Эй, – тихо зовёт его Джон. – Привет, – отвечает Шерлок, его голос грубый от долгого молчания. Джон откидывает одеяло и хлопает ладонью по постели рядом с собой. Эдисон тактично соскакивает на пол и, беззаботно виляя хвостом, трусит к своей лежанке. – Ты поел? – Немного. Джон кивает и кладёт книгу на прикроватный столик, а поверх неё – свои очки. – Я не знал, на какой стороне ты обычно спишь, так что... Шерлок пожимает плечами и делает неясный воздушный пируэт рукой. – Я что-то вроде... сплю посередине, – с этими словами он забирается в кровать, даже не озаботившись переодеться в пижаму, и Джон фыркает, притягивая его к себе. – Ты меня удивляешь. Шерлок пытается улыбнуться, но его слишком сильно трясёт, и Джон крепче сжимает его в своих объятиях. – Джон... – Тебе необязательно что-то говорить. Не сейчас. – Нет, я должен. Потому что я просто не знаю, как... уложить в голове всё то, что я теперь чувствую. – Да-а, там много всего, – понимающе шепчет Джон. – Я знаю. Вот почему мне и пришлось всё это записывать. Шерлок сглатывает, ощущая, как начинает щипать в уголках глаз. – Как тебе удаётся это? Джон целует его в макушку. – Удаётся – что, любовь моя? – Жить. Жить со всем этим... Со всем, что мы упустили за столько лет, – грудная клетка Джона поднимается и опускается под его ухом, когда тот делает глубокий вдох. – Эй, – нежно зовёт Джон, поддевая его носом, до тех пор пока Шерлок не поднимает на него взгляд. – Нам даже нет ещё шестидесяти. И, хотя я гораздо ближе к этому возрасту, чем ты, я всё же рассчитываю прожить с тобой ещё по меньшей мере лет тридцать. Если, конечно, ты не пойдёшь и не совершишь ещё что-нибудь столь же глупое, как, например, падение с крыши во время чистки водосточного желоба. И Шерлок не может сдержать смех. Он подтягивается повыше к Джону, так что теперь его голова покоится чуть ниже его подбородка. Джон прижимается губами к его лбу и зарывается пальцами в его кудри. Во время чистки водосточного желоба. Не во время попытки перехитрить маниакального гения, нет. Потому что те дни остались далеко позади. Очень, очень далеко. – Да же? – голос Джона возвращает Шерлока в реальность, напоминая ему, что он так до сих пор ничего и не ответил. – Да, – произносит он и расслабленно выдыхает, ощущая, как из тела постепенно уходит напряжение, а на душе воцаряется покой. В таком уравновешенном состоянии он находился, возможно, впервые за всю его жизнь. Но затем его брови сходятся на переносице: – Я так и не сделал десерт. Джон смеётся. – Для этого у нас всегда есть завтра. Да, верно. Действительно есть. Шерлок не помнит, как проваливается в сон. Он даже не помнит, что вообще хотел спать, но каким-то образом всё-таки засыпает – с ощущением пальцев Джона, перебирающих его волосы и время от времени случайно задевающих его ухо. Но он хорошо помнит, как просыпается посреди ночи и принимается целовать Джона под подбородком до тех пор, пока тот не соблаговоляет открыть глаза и оказать ему ответную услугу. Их поцелуи, сонные и ленивые, не перерастают в сумасшедшую страсть, но тем не менее пробуждают желание, скидывающее на пол ненужную одежду и сводящее вместе их тела. – Так? – шепчет Джон, когда Шерлок тянет его за бёдра на себя, устраивая меж своих ног таким естественным образом, что становится очевидным: их тела идеально подходят друг другу. Словно были созданы именно для этого. – Да, – отвечает Шерлок, обвивая Джона ногами за талию и скрещивая их в районе лодыжек. Они делают это тихо. Не из-за нехватки удовольствия или страсти, нет. Просто в этот раз они больше концентрируются друг на друге, чем на громком выражении своих эмоций. Толчки Джона медленные, но каждый раз достигающие цели, и уже через некоторое время Шерлок выгибается, кончая с именем Джона на губах и ощущая себя измотанным настолько, что невольно сравнивает себя с выжатым после стирки бельём. Джон следует за грань буквально мгновение спустя, восторженно повторяя: «Боже, любимый» и изливаясь глубоко в тело Шерлока. И у обоих на щеках блестят слёзы, перемежающиеся с каплями пота, когда они принимаются покрывать друг друга жаркими поцелуями, постепенно переходящими во всё более сонные прикосновения. В конце концов, Джон скатывается с Шерлока, тут же притягивая его к своей груди и переплетая их ноги, и так они и лежат, шепча на грани слышимости бесконечные: «Я тебя люблю». И это всё, о чём Шерлок мог только мечтать на протяжении всей своей жизни. Когда он просыпается на следующее утро в достаточно поздний час, то обнаруживает, что лежит в постели один. И на какое-то мгновение ему даже кажется, что так оно и должно быть, но затем приходит ощущение собственного обнажённого тела под простынёй и приятной боли в заднице. И книга Джона всё так же покоится на прикроватной тумбочке, а на соседней подушке виднеется след от его головы. Одеяло успело остыть, значит, Джон встал уже давно, пижама тоже исчезла с того места, куда была отброшена вчера в порыве страсти. И Шерлок накидывает на плечи халат, прежде чем отправляется вниз на поиски своего любовника. Любовника? Партнёра. Да, так гораздо лучше. На кухне пахнет кофе, но Джона нигде не видно. Не видно до тех пор, пока Шерлок не бросает взгляд в окно, выходящее на задний двор, и не замечает его: Джон, укутанный в накинутый на плечи плед, сидит, забравшись с ногами, в просторном деревянном кресле с кружкой кофе в руках. Шерлок натягивает сапоги, благодарный сам себе за то, что заранее подумал надеть носки (в его коттедже постоянно гуляют сквозняки), и, выйдя на улицу, шаркает ногами по направлению к садовому креслу, в котором устроился Джон. При ближайшем рассмотрении он замечает, что тот сейчас, в этом своём одеянии, выглядит гораздо моложе – ровно так, как он выглядел тогда, до тех долгих двадцати лет в разлуке. – Что ты здесь делаешь? – не выдержав, интересуется Шерлок. – Знакомлюсь, – отвечает Джон, на губах его играет нежная улыбка. – С кем? – озадаченно спрашивает ещё не до конца проснувшийся Шерлок. – С пчёлами же, дурачок, – Джон ведёт в сторону ульев кружкой с кофе, а затем спускает ноги в носках на каменную платформу и раскрывает в приглашающем жесте свой плед. – Иди сюда. Пару секунд Шерлок просто смотрит ему в глаза, силясь побороть всю нахлынувшую на него разом любовь к этому человеку, а затем делает шаг вперёд и присоединяется к Джону, аккуратно устраиваясь у него на коленях и свешивая ноги с края кресла. Джон ловко накрывает его своим пледом, стараясь не пролить из кружки кофе, и склоняет его голову себе на плечо, а свободной рукой обнимает за талию, притягивая поближе. Шерлок слишком высокий для подобных посиделок, да и оба они уже в солидном возрасте, но никто из них даже не думает жаловаться. Не тогда, когда всё, о чем они смели мечтать в своей жизни, наконец, у них было. – Ты им нравишься, – бормочет Шерлок через какое-то время и чувствует спиной, как Джон смеётся. – Откуда ты знаешь? – Просто знаю, – отвечает он, отбирая у Джона кружку с кофе и делая из неё глоток. И буквально чувствует на своём лице пристальный взгляд Джона, но продолжает сосредоточенно всматриваться в расположенные на некотором отдалении пчелиные ульи, окружённые лёгкой дымкой, а затем закрывает глаза и прислушивается к тихому мерному гудению их обитателей. – Ты в самом деле отошёл от дел? – спрашивает Джон, и глаза Шерлока резко распахиваются. В его груди мгновенно разливается холодная паника, а сердце уже оглушительно громко стучит о рёбра. – Игра потеряла для меня свой лоск, – осторожно произносит он. – А что? Боишься, что станет скучно? Джон криво усмехается одним уголком рта. – Я тоже не гожусь для погонь, знаешь. Пусть теперь единственным всплеском адреналина для меня станет тот момент, когда Рози приведёт домой парня. Шерлок замирает, ощущая, как неприятный страх снова закрадывается в его сердце. – Разве она этого ещё не сделала? – Нет. Ещё нет. Но... – Джон не договаривает и суживает глаза, словно вглядываясь в маячащего на горизонте врага. – Всё к этому идёт. – Почему ты так решил? – Она в последнее время стала более скрытной. Шерлок облегчённо фыркает: – Ты уверен, что это не из-за меня? – Нет, – усмехается Джон. – Я слишком хорошо её знаю. Она... постоянно взволнована. И проверяет телефон чаще, чем обычно. Она определённо кем-то увлечена. Шерлок задумчиво делает ещё глоток кофе и с напускной небрежностью спрашивает: – А что, если она надумает привести домой девушку? Не замечал за ней такого интереса? – Пока нет, но если вдруг решит, то ради бога, я буду не против, – отвечает Джон и тут же получает от Шерлока поцелуй. И в этот момент Шерлок осознаёт, что пришло, наконец, время узнать, каковы же дальнейшие жизненные планы Джона и есть ли Шерлоку место в его будущем – в будущем Рози, их будущем. Ему необходимо выяснить, в течение какого периода времени Джон рассчитывает оставаться с ним рядом, потому что, кажется, он хотел бы попросить его о вечности – но согласится ли Джон предоставить ему её? – Как много вещей ты взял с собой? Джон моргает, отвлекаясь от созерцания пчёл, и переводит взгляд на Шерлока: – Прости? – Когда собирался сюда. Сколько вещей ты взял? – в его голосе проскальзывают нотки нетерпения, но он ничего не может с собой поделать. Джон сглатывает. – Столько, сколько вместилось в сумку, – Джон тяжко выдыхает, когда Шерлок тянется вниз, чтобы поставить кружку с кофе на столик. – Когда ты уезжаешь? – спрашивает тот, вернувшись в исходное положение. – Эм... в среду. И кровь отливает от лица Шерлока. – То есть – завтра? – Да-а... У меня смена в операционной. – А, – Шерлок изо всех сил старается не показывать Джону, как сильно удручает его эта новость. Хотя на самом деле слово «удручает» не отражает и сотой доли того, что он чувствует на самом деле. Возможно, здесь бы хорошо подошло слово «подкашивает». Сорок восемь часов. Вот и всё. – А после... – продолжает тем временем Джон, словно не заметив, как мужчину на его коленях с головой накрыла паническая атака, – мне останется отработать всего две недели. Постойте. Шерлок резко откидывается назад и удивлённо моргает: – Что?.. Джон набирает в лёгкие воздух и прижимается губами к его плечу, скрытому домашним халатом, согревая его своим тёплым дыханием. – Как оказалось, ваш местный терапевт хотел бы немного уменьшить себе нагрузку. А учитывая, что он здесь единственный доктор, ему необходимо для этого привлечь помощника на неполный рабочий день. Я сказал ему, что переезжаю сюда и с удовольствием предоставлю ему на рассмотрение своё резюме. Шерлок снова моргает. – Так это с ним ты разговаривал вчера по телефону? Джон запечатлевает на его плече ещё один поцелуй. – Угу. Это же... ничего? – Ты... Ты переезжаешь сюда. Джон отстраняется, осенённый неприятной догадкой. – Да, я думал... думал, это то, чего ты хотел. Что в этом и был весь план. – Да, разумеется! – поспешно заверяет его Шерлок. – Но я не думал, что ты в самом деле пойдёшь на такое. – Серьёзно? Шерлок Холмс, после стольких лет... – но что бы Джон ни собирался сказать дальше (что-то довольно возмущённое, несомненно), Шерлок не даёт ему произнести ни слова, затыкая его рот страстным поцелуем, и все слова, готовые сорваться с языка Джона, внезапно принимают форму стонов. И только когда они чуть не переворачивают стул, запутавшись в покрывале и к тому же смахнув со столика кружку, оба понимают, что пришло время переместиться в дом. В перерывах между вскриками, стонами и тихими обещаниями Шерлоку удаётся улучить момент, чтобы осознать: теперь это – его новая жизнь. И он чувствует себя ужасно виноватым перед Джоном, когда практически в середине процесса его пробивает на глупое хихиканье. – Нашёл время и место, дорогой, – рычит Джон, шлёпая его по бедру. Однако смех быстро стихает, вытесненный чем-то более... выразительным.

*****

В среду Джон уезжает в Лондон, в четверг Шерлок звонит Майкрофту. В субботу Джон возвращается к нему вместе с Рози, а все их вещи прибывают в понедельник. И с этого момента в коттедже становится так уютно и тепло (несмотря на неработающий бойлер), как не было никогда за все те годы, что Шерлок прожил здесь один. Это Рождество они проводят вместе с миссис Хадсон. И Шерлока одолевает мрачное предчувствие, что для женщины оно станет последним, и как бы сильно он ни хотел в этом ошибаться, он потом оказывается прав. Но сейчас он был настолько сосредоточен на том, чтобы устроить для неё максимально запоминающийся праздник, что просто не обращает внимания на то, кто какие подарки будет друг другу дарить. Поэтому, когда в разгар торжества он оборачивается и видит Джона, стоящего перед ним на одном колене, держащего в руке коробочку с кольцом, он забывает, как дышать. Они женятся в марте в местной часовне, а после отмечают событие у себя в коттедже, собрав за одним столом только членов семьи и самых близких друзей. Когда Джон спрашивает Шерлока, почему он хотел, чтобы они поженились так быстро («Не то чтобы я жаловался, нет»), тот лишь неопределённо пожимает плечами. Но через две недели миссис Хадсон становится хуже, а ещё спустя три недели Джон всё понимает сам. Во время похорон Джон крепко обнимает Шерлока, а Рози прячет лицо на другом его плече, сжимая руку Шерлока через колени отца. Миссис Хадсон («Бабуля») оставила им всю свою квартиру №221 по Бейкер-стрит, и Рози перебирается в неё, как только наступает весна, обещая Шерлоку с Джоном приезжать к ним на каждые выходные. Но «каждые выходные» становятся «каждыми следующими выходными», когда Рози начинает встречаться с парнем по имени Мэттью, студентом Оксфорда по профилю Экономика. Перед встречей с обоими мужчинами парень буквально трясётся от страха, и Шерлок, прекрасно видя это, принимается с упоением пересказывать ему самые кровавые дела из всех ими расследованных. Джон тогда не останавливает его, однако позже вечером трахает его так сильно, как никогда прежде. А за завтраком Мэттью выглядит уже практически парализованным от ужаса, Рози же – смирившейся с неизбежным. В июне, на день отца, она дарит Джону его поздравительную открытку, которую тот принимает с некоторой тревогой. И Шерлок понимает почему, когда мгновение спустя Рози протягивает ему такую же. Он смотрит на открытку невидящим взглядом в течение, кажется, целой минуты, прежде чем Джон прочищает горло, тем самым возвращая его в реальность. Рози глядит на него с нежностью, и в её взгляде ясно читается: «Я-знаю-ты-не-очень-хорош-во-всём-этом» – она смотрит так всегда, когда дело касается эмоциональной стороны вопроса, а затем она делает шаг вперёд и обнимает его за шею, шепча на ухо: «С днём отца тебя, папа». И Шерлок изо всех сил старается держаться (в отличие от Джона, который тихонько всхлипывает, как только последнее слово слетает с её губ), но той же ночью, когда Джон заключает его лицо в ладони и тихо интересуется: «Где мы будем хранить открытки нашей дочери?», Шерлок не сдерживает рыданий. Спустя неделю Шерлок Холмс официально удочеряет Рози (спасибо Майкрофту), несмотря на то что фактически она уже являлась взрослым человеком, и Розамунд Кэтрин Шерлок Ватсон становится Розамунд Кэтрин Шерлок Ватсон-Холмс. Далее годы идут своим чередом. Рози встречается то с одним парнем, то с другим (а иногда и с девушками). Шерлоку и Джону только прибавляются новые болезни, которые не проходят бесследно. В конечном счёте, Рози выходит замуж за парня по имени Генри, но фамилию его не берёт («К счастью, я вполне себе довольна той, что имею»). А три года спустя Джон и Шерлок становятся дедушками – на свет появляется очаровательный мальчик по имени Деклан Джон. И ещё через два года – девочка, Имоген Шерлок. Джон коротко смеётся, когда Рози сообщает им об этом, и целует в щёку порозовевшего от смущения Шерлока, держащего на руках кричащий новорожденный комочек. – Полагаю, после всего этого Шерлок – в самом деле женское имя. И как и предсказывал Джон, впереди у них будет ещё целых тридцать лет совместной жизни. И даже больше.