If Equal Affection Cannot Be

Они мчатся по трассе М-23 к Лондону. За окном стремительно проносятся зелёные поля, и Шерлок крепко сжимает руль, не обращая внимание на сомнительную занятость своего штурмана: Рози снимает на телефон высунувшегося из окна Эдисона, чьи уши и язык забавно развеваются на ветру. Пёс явно наслаждается жизнью – в отличие от Шерлока, которому, напротив, всё больше и больше хочется сжаться в комочек и прямо сейчас умереть, и это желание становится всё острее с каждым преодолённым километром на пути к Лондону. Ты не знаешь, о чём меня просишь. Нет, знаю. Он не уверен, сколько времени они тогда просидели вот так: он – на стуле, а Рози – на полу, пока она, наконец, не протянула к нему руки и не спросила: «Можно я...?» Он не произнёс ни слова в ответ, но она всё равно прекрасно его поняла и, поднявшись, обвила руками его шею, чувствуя, как он крепко прижимает её к своей груди – точно так, как он мечтал делать это в течение всей её жизни. Позже они всё же смогли добраться до ужина и – да, паста болоньезе удалась на славу. Рози быстро расправилась со своей порцией и даже взяла добавку, Шерлок тоже съел больше, чем обычно, наслаждаясь трапезой в компании кого-то – на самом деле ему давно уже не было так хорошо и уютно (со времён Бейкер-стрит). Остаток вечера они, разомлевшие от сытного ужина и эмоционально выжатые за весь прошедший день, провели в гостиной: Шерлок устроился в кресле, Рози – на диване. Сейчас же, сидя в машине, он буквально фонтанирует энергией, которую абсолютно некуда направить и которая в данный момент заставляет его большие пальцы выбивать неровный ритм на руле с такой силой, что один раз он случайно задевает гудок. – Полегче, капитан, – смеётся Рози, опуская солнцезащитные очки с головы на нос, и на мгновение обращает своё внимание к Шерлоку, оставляя Эдисона в одиночестве. – Это самая большая глупость, которую я когда-либо совершал, – ворчит тот. – А ещё ты прыгнул с крыши прямо на глазах у человека, которого любил, – протягивает Рози, и Шерлок награждает её красноречивым взглядом. – Смотри мне, Ватсон. Девушка расплывается в лукавой улыбке и подмигивает, а Шерлок делает радио погромче, на одной старой песне Биттлз – и он знает, что это они, только потому, что сейчас звучит одна из любимых композиций Джона. Ему никогда не удастся удалить из своей жизни Джона Ватсона, как бы он ни старался. Рози сидит, закинув ноги без обуви на приборную панель, и отбивает ими ритм, но, несмотря на это, плечи её остаются напряжёнными – она явно переживает за предстоящую встречу гораздо сильнее, чем изначально предполагала. – Ты почти ничего не съел на завтрак, – вдруг говорит она, и в её голосе слышится обвинение. – Я в принципе мало ем. – Нет аппетита? – Ты говоришь в точности, как твой отец – он тоже всегда пытался запихнуть еду мне в рот, – Шерлок бросает на неё взгляд и с удивлением обнаруживает, что данный факт заставляет её практически светиться от гордости. – Кстати, я думал, ты откликаешься на Роуз? Я постоянно называл тебя Рози, и ты ни разу не поправила. Она пожимает плечами. – Новых знакомых – поправляю. Только папа до сих пор зовёт меня Рози. И дядя Грег. – А, – Шерлок набирает в лёгкие воздух и переводит взгляд на дорогу. – Что ж, иногда я буду оговариваться... Рози молчит какое-то время, занятая выкладыванием видео с Эдисоном куда-то в сеть. – Ты тоже можешь называть меня Рози. Так... будет нормально. – Я ведь новый знакомый, – Шерлок задерживает дыхание, когда она поднимает на него глаза. – Нет, не новый. Её волосы развеваются на ветру, и это напоминает Шерлоку её внешний вид сегодняшним утром, когда она только-только проснулась и с мутным взглядом и распухшими со сна глазами, спотыкаясь, слепо бродила по кухне. До тех пор, пока Шерлок не всунул ей в руки чашку кофе и не удостоверился, что она её взяла, прежде чем разжать пальцы и отпустить. Определённо, режим сна она унаследовала от отца. Рози собирает вьющиеся волосы в хвост и перетягивает их резинкой, снятой с запястья. По радио теперь звучит другая песня, что-то медленное, и уже буквально через пару секунд Рози слышит сдавленный стон Шерлока: вселенная сыграла с ним злую, очень злую шутку. – Что такое? – встревоженно спрашивает она. – Ничего, просто это... “If you ever change your mind About leaving, leaving me behind Oh, oh, bring it to me Bring your sweet lovin’ Bring it on home to me…” – Твой отец всегда готовил под эту песню, – произносит он еле слышно. – О, – медленно соображает Рози, – точно. Ещё подумала, что что-то знакомое, – а затем фыркает. – Кажется, его зовут Кук? – Представления не имею, – пожимает плечами Шерлок. На самом деле имеет. Сэм Кук, Bring It On Home to Me, 1962. Просто ещё один бесполезный факт, что хранится в и без того переполненном крыле его чертогов, отведённом Джону Ватсону. – Он до сих пор так делает, – улыбается Рози. – Как? – Фальшиво напевает во время готовки. – Это одна из его самых милых привычек. “You know I'll always be your slave 'Till I'm buried, buried in my grave Oh, honey bring it to me Bring your sweet lovin’ Bring it on home to me…” – О, да ты от него без ума! – Заткнись. – Нет, – улыбается нахально, и Шерлок узнаёт в ней Мэри. Ту самую Мэри, какой та была, когда они только-только познакомились – с чуть застенчивой, но всезнающей улыбкой и с плотно сжатыми губами, словно она пытается сдержать смех, но беспощадно ему проигрывает. Однако сейчас Шерлок видит другое: за внешним видом Рози не скрывается холод, и нет никаких намёков на «лгунью». Просто Рози. Самодовольно сияющая от мысли, что она наконец-то воссоединит Шерлока Холмса и Джона Ватсона. Что-то подобное обещала сделать её мать, но так и не сдержала слово. Правда, ей удалось прямо противоположное. “One more thing I tried to treat you right But you stayed out, stayed out at night But I forgive you, bring it to me Bring your sweet lovin’ Bring it on home to me” По иронии судьбы Лондон показывается на горизонте, как раз когда песня подходит к концу. И сердце Шерлока переходит на бешеный темп, в то время как вмиг вспотевшие и похолодевшие ладони крепче стискивают руль. А радио выдаёт следующей чуть более оптимистичную композицию, словно в насмешку над его страданиями. “I may not always love you But long as there are stars above you You never need to doubt it I’ll make you sure about it. God only knows what I’d be - “ Рози поспешно выключает радио: – Достаточно уже этого. Слава богу. И почему текст любой песни должен обязательно повторять те мысли, что он в состоянии обсуждать только наедине с собой? GPS-навигатор показывает, что они въехали в город. Шерлок не был здесь два месяца – с тех пор как последний раз навещал миссис Хадсон, когда она ещё напекла много пряных пирожных и они смотрели «Доктора Кто». В тот определённо неудачный день Шерлок выяснил, что, оказывается, жизнь его была более чем похожа на жизнь Далеков – но при мысли о том, что он знает, что они представляют из себя на самом деле, его душа раскалывалась на части. Вдалеке уже виднеется Осколок [прим. пер.: лондонский небоскрёб в 87 этажей], и Шерлок позволяет себе вдохнуть полной грудью воздух Лондона, ощущая, как знакомая энергия впитывается в кожу. – Ты часто видишься с миссис Хадсон? – спрашивает он и тут же, заметив её в непонимании сведённые брови, клянёт себя – она ведь может даже не знать, кто такая миссис Хадсон, учитывая, как много из своей прошлой жизни Джон пытается от неё скрыть. – Миссис...? В смысле – с бабулей? Бабуля? – И судя по твоему озадаченному выражению лица, я заключаю, что она никогда тебе не рассказывала, что я её так называю. В подтверждение её слов Шерлок лишь качает головой. – Да-а... На самом деле я понимаю, что она не настоящая папина мама, но она самый близкий нам человек. И в этот момент всё встаёт на свои места. Шерлок всегда спрашивал женщину о планах на выходные или праздники, не желая оставлять её в одиночестве, но она всегда отвечала, что будет с семьёй – хотя её единственная сестра умерла уже много лет назад. Он и подумать не мог... – Ох, хитрая. Сам он вынужден был проводить праздники в компании Майкрофта – а также рождественского гуся и хлебного пудинга. И если миссис Хадсон была в это время с Рози и Джоном... Шерлок касается пальцами своей груди – в том месте, где у него оставался шрам. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Рози и получает в ответ утвердительный кивок. – Он всё ещё болит? Шерлок поворачивается к ней так резко, что машину немного заносит. – Откуда ты знаешь об этом? – Бабуля как-то проговорилась, что в тебя стреляли, – Рози наклоняется, чтобы завязать шнурки и одновременно избежать его взгляда. – Я думала, что она перебрала своего особого чая и спутала прыжок с крыши Бартса с чем-то другим, но затем я увидела папино выражение лица... – закончив со шнурками, она выпрямляется, и Шерлок видит, как ранит её это воспоминание. – Бабуля ничего не напутала. – Ты знакома с обстоятельствами? – его сердце гулко стучит о грудную клетку. – Нет. Мы больше никогда об этом не говорили. Шерлок облегчённо выдыхает, возобновляя дыхательный процесс, и ослабляет хватку на руле. В этот момент они минуют центр города и направляются дальше, к окраине, где Шерлок постепенно начинает узнавать улицы и некоторые дома; Эдисон жалобно поскуливает, словно чувствуя возрастающее напряжение своего хозяина. В конце концов, они останавливаются возле белого каменного дома, что так часто преследовал его в воспоминаниях. Любого. – Вы не переехали? – его голос срывается, и он кашляет в попытке прочистить горло, но легче не становится. – Папа сказал, что отсюда близко до хороших школ. Правда, сейчас он подумывает об этом, о переезде. Говорит, что дом теперь слишком большой для него одного, я ведь не живу здесь в учебное время. В машине повисает тяжёлая тишина. Эдисон перемещается ближе к Шерлоку и тычется носом в его локоть, и тот протягивает к нему руку, чтобы погладить по голове. – Ну что, готов? – наконец, мягко спрашивает Рози. Шерлок издевательски усмехается, но в горле снова перехватывает: – Я не был готов на протяжении двадцати лет. С чего бы мне быть готовым сейчас? Рози неопределённо взмахивает рукой: – Прошло время и всё такое, – но в её голосе отчётливо слышится грусть. – Чепуха. Она фыркает. – Чепуха. Вы немного отстали от времени, мистер Холмс, – подначивает Рози, желая вызвать у Шерлока улыбку. – А как бы ты сказала? – Фигня? – Действительно. Тоже подойдёт. – Ну ладно, – говорит она, быстро становясь серьёзной, и решительно хлопает ладонями о колени. – Я просто... – указывает в сторону дома, выглядя при этом такой же оцепеневшей, каким ощущает себя Шерлок. – Мы можем отъехать назад, ты знаешь, – тихо говорит он. – Заберёшь сумку, я уеду, и твой отец ни о чём не узнает. – О, думаю, сейчас уже поздно отступать, не так ли? – её голос едва различим, а глаза наполнены печалью. Шерлок вспоминает о письме, что прожигает дыру в его кармане. Письме, которое он попросил разрешения оставить у себя накануне вечером. – Оно ваше, разве нет? – спокойно ответила ему вчера Рози, и прежде, чем он успел подумать о своих дальнейших действиях, Шерлок склонился к ней, чтобы запечатлеть на её лбу долгий признательный поцелуй. – Да. Думаю, уже да, – отвечает он на её вопрос. – Я пойду первой, – предлагает Рози, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. – Не хочу, чтобы у него случился инфаркт прежде, чем вы сойдётесь. – Розамунд! – Шерлок открывает рот от такой её непосредственности, но встречает в ответ лишь широко распахнутые глаза с абсолютно невинным взглядом. – Что? – и с этими словами она открывает дверь машины, машет Эдисону, расстроенному её уходом, и направляется к дому. А Шерлоку остаётся лишь наблюдать из окна автомобиля, как она останавливается на мгновение перед входной дверью и как поднимаются и опускаются её плечи, когда она, без сомнения, делает глубокий вдох, прежде чем протянуть руку к двери и постучать. Проходит несколько секунд – и дверь открывается. И вот он здесь. Джон Хэмиш Ватсон. Всё тот же и всё равно другой. Волосы его почти полностью поседели, но стрижка осталась прежней, с пробором на один бок. Прежним осталось и подтянутое, мускулистое тело. И прежняя любовь к отвратительным свитерам. И та же улыбка, те же глаза (с чуть большим количеством морщин). Всё тот же взволнованный взгляд, когда он открывает дверь, никого не ожидая. Шерлок задыхается от разом нахлынувших на него эмоций. Джон крепко обнимает Рози, и до Шерлока доносится его приглушённый смех. – Почему же ты стучишь в дверь, глупышка? Опять забыла свои ключи? Учитывая тот факт, что лучи послеполуденного солнца сейчас отсвечивают от окна машины, Джон, вероятнее всего, не имеет возможности разобрать, кто в ней сидит. Это позволяет Шерлоку немного прийти в себя – о, господь всемогущий, что ты творишь? – прежде чем он снова примет решение сбежать. Потому что – именно этим ведь он и занимался с тех пор, как покинул город? Бежал? – Я скучала по тебе, – говорит тем временем Рози. – Взаимно, милая, – отвечает Джон и бросает взгляд на припаркованный у обочины внедорожник. – Постой... это же не машина Эм. И Шерлок понимает: пришло время для его выхода. Настал час, чтобы исправить совершённые когда-то ошибки. Встретиться с прошлым и разобраться с призраками, которых он упорно в этом прошлом запирал. Трясущимися пальцами он тянет за ручку двери, отмечая, с каким оглушительно громким щелчком срабатывает механизм, после чего, открыв дверь, он, наконец, ступает на тротуар и медленно разминает затёкшие ноги. Встречаясь глазами с человеком, который мог одним лишь взглядом сровнять его с землёй, не произнеся при этом ни единого слова. – Здравствуй, Джон. И в ответ – тишина. Глаза Джона широко распахнуты, губы приоткрыты, на лице мертвенная бледность. На какую-то долю секунды Шерлоку даже кажется, что Джон сейчас не устоит на ногах, так как – и он в этом практически уверен – у того остановилось дыхание. Где-то вдалеке раздаётся гудок автомобиля, но этого просто не может быть. Машины не могут быть сейчас в движении, сигналы светофора не должны сменять друг друга, потому что – время остановилось. Для часов было бы неблагоразумно сейчас продолжать своё равномерное тиканье, когда Джон Ватсон смотрит на Шерлока вот так, словно тот одновременно спустился с небес и восстал из Ада. – Шер... – пытается произнести он едва слышным шёпотом. – Папочка, прежде чем ты что-либо скажешь... – начинает было Рози, но Джон, конечно же, её не слушает. – Рози, – его голос дрожит, – откуда ты знаешь, кто этот человек? – Я просто твоя дочь, – как само собой разумеющееся, отвечает та, и Джон наконец моргает, переводя взгляд с Шерлока, которого он буквально пришпиливал им к боку автомобиля, на Рози. – О господи, – выдыхает он, сгибаясь пополам и упирая руки в колени. Шерлок делает шаг к нему, но останавливается, не уверенный, что его вообще захотят сейчас видеть, несмотря на сказанное в письме. – Пап? – голос Рози полон паники (в конце концов, Джон – её единственный родитель, и её шутка про инфаркт, очевидно, была не настолько уж и шуткой), но Джон выпрямляется и втягивает носом воздух, кивая ей и выдавливая слабую улыбку. – Прости, пап. Я не хотела... Но он прерывает, слегка сжав её руку, и – делает один шаг по направлению к Шерлоку, затем другой. Шерлок не помнит, как они встречаются на полпути, остановившись в метре друг от друга. – Зачем... – взгляд Джона мечется, подмечая все изменения во внешности Шерлока, задерживаясь на его волосах, которых они коснулись в особенности, и глазах, что остались прежними. – Как ты здесь? Шерлок сглатывает и, вынув из кармана брюк сложенный листок бумаги, разворачивает перед Джоном его же собственное письмо: – Потому что ты просил меня приехать. – Откуда... – Джон быстро облизывает губы и предпринимает ещё одну попытку: – Откуда у тебя это? Шерлок бросает взгляд на Рози, что сейчас стоит неподалёку, закусив губу и уставившись себе под ноги. – Можно, мы обсудим это в доме? – тихо просит она. – Рози... – начинает Джон, но та горячо прерывает его, хватая за руку. – Папочка, пожалуйста. Да, я дала ему его прочитать. И я всё тебе объясню, когда мы зайдём внутрь. Шерлок отчаянно желает сделать хоть что-нибудь, чтобы стереть с лица Джона это растерянное и разбитое выражение и хотя бы немного смягчить вину Рози. Хочется схватить Джона за плечи, прижать его к своей груди и никогда, никогда больше не отпускать. Но вместо этого... – Я должен выгулять Эдисона, путь был долгий, – бормочет он, а Рози уже направляется к машине. – Я сделаю это. – Эдисон? – вопрошает Джон, нахмурившись, но затем Рози открывает заднюю дверь внедорожника, и оттуда тут же выпрыгивает лохматый бордер-колли, принимаясь разминать конечности и ожидая, пока Рози достанет из кармана сиденья его поводок. Шерлок вздыхает, стараясь выглядеть достойно и не показывать, как ему на самом деле страшно оказаться один на один с Джоном: – Рози... – Шерлок, я сделаю это, – отвечает она, и взгляд её полон суровой, чисто ватсоновской, решимости. Пёс разрывается между желанием остаться с хозяином, явно находящимся сейчас в нервном возбуждении, и желанием отправиться разведывать новые территории. В итоге побеждают территории (вот предатель), когда лёгкий ветерок поднимает в воздух несколько листьев, упавших к ним с соседнего участка, и те мгновенно завладевают его вниманием, заставляя гоняться за ними по всему двору, клацая в воздухе зубами. – Успокойся, паршивец, – ласково журит его Шерлок, когда пёс подбегает к нему достаточно близко, и пристёгивает к его ошейнику поводок. После, он подмигивает Рози и передаёт ей другой конец. Эдисон тем временем активно исследует окрестности в пределах, дозволенных поводком, и останавливается буквально в шаге от Джона, поднимая голову и изучая нового человека. – Привет, – шепчет ему Джон, позволяя Эдисону обнюхать свою ладонь. Пёс, должно быть, находит его достойным и принимается лизать его пальцы, но Джон, кажется, совершенно не возражает. – Он красавец. – Благодарю. Рози легонько тянет Эдисона в сторону: – Мы скоро вернёмся. Шерлок бы рассмеялся над тем, как расширились от ужаса глаза Джона, в которых читался немой вопрос: «Как, ты оставляешь нас – одних?», но он слишком хорошо его понимал, поэтому смеха так и не последовало. – Ладно, – произносит Джон, глядя попеременно то на Шерлока, то на удаляющуюся фигуру Рози, как если бы он мог вернуть её назад. – Чаю? И это так похоже на Джона, что Шерлок не может сдержать смешок. – Пожалуйста. Джон проводит его за собой в дом, и Шерлока накрывает ощущение дежа вю, в голове его всплывает череда давно похороненных воспоминаний, и он хватается рукой за косяк двери, удерживая себя от падения. – Ты в порядке? – спрашивает с кухни Джон, краем глаза наблюдая за Шерлоком, и наливает в чайник воду. Всегда солдат. Шерлок прочищает горло и кивает. – Почти ничего не ел утром, – это не ложь, но и не та причина, по которой его пальцы всё ещё вцепляются в косяк. Джон кивает и достаёт коробку бисквитов – тех самых, которые он в былое время терпел только ради Шерлока (они были его любимыми). Должно быть, Рози тоже их распробовала. И Шерлок эгоистично думает, вспоминает ли Джон о нём каждый раз, когда покупает их в магазине?.. Джон же тем временем кладёт коробку на поднос рядом с чашками, но оставляет её закрытой, как будто знает, что сегодня им будет не особенно до чаепития. Пока Джон орудует на кухне, Шерлок оглядывается по сторонам: ту убогую клетчатую софу сменил довольно уютный на вид диван тёмно-синего цвета, эффектно оттеняющий бежевые стены. Книжные полки за стеклянными дверцами пополнились школьной литературой вроде «Гордости и Предубеждения» и «Гамлета», соседствующими с медицинскими журналами и старыми учебниками. Полная коллекция «Гарри Поттера» стоит теперь рядом с обожаемым Джоном «Властелином колец», и, кажется, там даже имеется несколько зачитанных до дыр детских книжек, эмоциональная привязанность к которым не позволяет подарить их кому-то. – Ты выглядишь иначе. Голос раздаётся неожиданно, и Шерлок резко оборачивается, обнаруживая, что Джон уже поставил поднос на кофейный столик и сейчас стоит к нему гораздо ближе, чем предполагалось. – Двадцать лет не проходят бесследно. Джон криво улыбается и запускает руки в карманы брюк. – Я насчёт свитера. Шерлок фыркает, сбрасывая с лица маску: – Костюмы на заказ не очень подходят для деревенской жизни, – он умалчивает о том, что они с его дочерью потратили сегодня утром целый час, пытаясь подобрать идеальный вариант одежды. После долгих споров они всё же сошлись на тёмных узких джинсах («У тебя же есть хотя бы одни?»), светло-голубом кашемировом свитере («Он подчеркнёт твои глаза») поверх бело-синей клетчатой рубашки и желтовато-коричневых оксфордах. – Деревенской жизни, – эхом отзывается Джон, словно напоминая себе, кем был Шерлок до этих двух минувших десятилетий. Но затем черты его лица искажаются, заставляя сердце Шерлока сжаться, так как Джон изо всех сил пытается сдержать свои рвущиеся наружу эмоции. – Прости, прости... – он не договаривает и делает ещё один шаг к Шерлоку, достаточный для того, чтобы тот увидел в его глазах целое море непролитых слёз. – Я просто... – он кладёт ладонь на грудь Шерлока, чувствуя через ткань, как бьётся его сердце. – Ты настоящий. – Очень даже, – едва слышно отвечает тот, потому что, скажи он чуть громче – и придуманная им иллюзия рассеется. Но это ведь не иллюзия? Не в этот раз. Ладонь Джона, тёплая и твёрдая, опаляет его кожу сквозь два слоя одежды, выжигая на ней своё клеймо, оставляя на ней отпечатки его пальцев, которые останутся там на всю его жизнь. Шерлок поднимает руки и осторожно опускает их на плечи Джона, выводит большими пальцами круги и просто не может остановиться. – Могу я? – Боже, да, – отвечает Джон, и они наконец сокращают оставшееся между ними расстояние, буквально врезаясь один в другого, и крепко обнимаются. Джон утыкается носом в плечо Шерлока. И тот закрывает глаза, с наслаждением втягивая носом запах, который столько лет изо всех сил старался выкинуть из своей головы: мыла, лосьона после бритья, чая и – Джона. Они никогда прежде не делали этого – не обнимались. Будучи британцами и к тому же мужчинами, они привыкли держать все эмоции при себе и не поддаваться сантиментам открыто. Но сейчас Шерлок получал небывалое удовольствие, сминая пальцами светлый свитер Джона, боясь, что – ослабь он хватку хоть на йоту – и мужчина в его руках просто исчезнет. – Господи, прости, – говорит Джон, утирая со щёк влагу и отстраняясь, и Шерлок тут же чувствует на душе неприятную пустоту. Он покашливает, прочищая горло: – Не стоит. Это было... здорово. «Это... то, что ты... то, что ты там... то, что ты там намеревался... Здорово». Джон скромно улыбается, тоже вспомнив тот эпизод в бассейне, и кивает: – Чаю. Да, чаю. Чай может исправить всё. Даже двадцатилетний перерыв в дружбе, которую, как когда-то думал Шерлок, не сможет разбить ничто. – Почему ты остался здесь? – без задней мысли спрашивает Шерлок, опускаясь на диван. Джон заметно напрягается и едва не проливает чай мимо кружки. – Поверишь ли, здесь у меня было меньше призраков прошлого, чем на Бейкер-стрит. – О. Шерлок снова думает о письме, что тяжёлым камнем лежит в кармане его штанов, и о выражении лица Джона, когда тот осознал, что Шерлок его прочёл. Как же они дошли до такого?.. – С чего нам начать? – спрашивает он медленно, когда Джон усаживается в кресло. – Я бы сказал «с начала», но если мы начнём без Рози, то она убьёт нас, когда мы будем спать. И Шерлок вдруг чувствует такую острую признательность этой девочке за всё, что она сделала, что решает поделиться своими эмоциями вслух: – Она невероятная, Джон, – говорит он. – Совершенно потрясающая, – и больше этих слов скажут только его сияющие искренней нежностью глаза. Джон вскидывает голову и не может сдержать гордой улыбки. – Это правда. Но боюсь, это не совсем моя заслуга. Она стала такой сама. – Благодаря тебе. Кончики ушей Джона заливает краска смущения. – Хотя она и копает кое-что за моей спиной, – он невесело усмехается. – Я рассказывал ей достаточно историй о великом детективе, и, очевидно, это возымело эффект. Щёки Шерлока тоже покрывает румянец: – Спасибо тебе за это, кстати. Джон кивает, но глаза его по-прежнему печальны. – Честно говоря, это был наименее болезненный способ сохранить воспоминания, – и застывает от пришедшей на ум мысли. – Она же не была с тобой всю эту неделю? Шерлок издаёт короткий, лающий смешок, и напряжение, вызванное предыдущим комментарием, немного ослабевает. – Нет. Она нашла меня вчера. – Она нашла тебя, – эхом отзывается Джон. – Точно. И именно этот момент выбирает Рози, чтобы появиться на пороге дома, спуская Эдисона с поводка и позволяя ему заняться исследованием новых запахов. – О, как хорошо: вы оба ещё живы, – протягивает она, оценивая обстановку. – Ты, – повелительно произносит Джон и указывает на свободное место рядом с Шерлоком. – Сядь. Эдисон немедленно опускается на пол, выполняя команду, и Шерлок приглушённо смеётся, в то время как Рози прилежно занимает своё место рядом с ним, тихо вздыхая на реакцию пса: «Ох, парень». – Он очень послушный гость, – комментирует Шерлок, и Эдисон, осознав, что обращались вовсе не к нему, подходит ближе и кладёт свою голову Джону на колени. Джон чешет его за ухом, красноречиво глядя на дочь. – Можете спросить миссис Хадсон. – Стой... миссис Хадсон? – тут же переключается Джон. – Ты всё это время виделся с миссис Хадсон? – Правда? – вмешивается Рози. – Бабуле придётся многое нам объяснить. – Как и тебе, юная леди. Рози покорно опускает голову и складывает руки на коленях. Шерлоку хочется в качестве поддержки обнять её за плечи, но понимает: здесь не его территория. Здесь она должна рассказать всё сама. Его время ещё наступит. – Мы вчера возвращались домой и остановились в каком-то городке – честно, даже не помню его название – чтобы купить чего-нибудь перекусить. Я наклонилась погладить собаку, а когда подняла взгляд, там был Шерлок. Его, правда, назвали Уильям, но – как ты и говорил, пап: его глаза – это нечто. Шерлок удивлённо приподнимает бровь: – Ты так говорил, Джон? – Не существенно, – бормочет тот, снова обращая внимание на Рози. – Это всё ещё не объясняет, откуда ты вообще узнала, кто он такой. – Ты рассказал мне, – она хмурится. – Да, а ещё я сказал тебе, что он умер, когда ты спросила меня об этом. Шерлок вздрагивает, не справившись с эмоциями. Джон морщится, безмолвно прося прощения, но продолжает сверлить взглядом свою дочь. – Пап, ты постоянно перешёптывался с дядей Грегом и миссис Хадсон и произносил слово Шерлок так, будто это было ругательство. В конце концов, я решила поискать в интернете. Джон качает головой. – Неужели это действительно так просто? Шерлок одаривает его красноречивым взглядом: – Как много людей с именем Шерлок ты знаешь? Джон несколько секунд смотрит на него в ответ, а затем признаёт поражение: – Ты прав. – Сколько лет тебе было? – Шерлок адресует вопрос Рози, но отвечает на него Джон. – Пять. Она спросила: «Папочка, а что такое Шерлок?». Я поперхнулся чаем. Рози прячет улыбку: – Но в интернет я полезла гораздо позже, когда в школе мы делали один проект. Для него требовалась информация о семье, и я нашла твой блог, и – он подтверждал всё, что ты мне рассказывал до этого. – Она сказала, ты удалил все более поздние посты, – решает уточнить Шерлок, и Джон кивает. – Последний называется: «Он был моим лучшим другом, и я всегда буду верить в него». – Я помню, – Шерлок не смотрит ни на одного из них, уставившись взглядом в ковёр и пытаясь сделать вдох, минуя комок в горле. Он помнит, как прочитал этот пост в первый раз. Он тогда был в Германии и после опоздал на дело, потому что – просто не мог прекратить рыдать, свернувшись калачиком на грязном полу своего гостиничного номера. – Мне стало любопытно, – продолжает тем временем Рози, – но всё стало проясняться, только когда я поступила в универ и встретила там Эм. Её старший брат всё её детство рассказывал ей истории о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне – и я загуглила ещё раз. Видишь ли, ещё её брат рассказал ей о «невероятном воскрешении мистера Холмса», – в её голосе появились горькие нотки. – Я сказала тогда: «Это неправда. Он совершил самоубийство», и Эм тут же принялась доказывать мне обратное. – Рози... – Ты всегда от всего защищал меня, пап. Но, возможно, это уже было слишком. Джон открывает рот, намереваясь сказать что-то, но так ничего и не говорит. – В конечном счёте, я нашла фото с пресс-конференции 2015-го года, где вы были вдвоём, и я начала копать дальше. – Копать где? – тон Джона ясно даёт понять, что он точно знает ответ. Её щёки заливает румянец. – Пап, тебе следовало бы быть более изобретательным с твоим паролем. Джон таращится сначала на Рози, потом на Шерлока: – Я думал, что уже миновали те дни, когда мне стоило опасаться хакеров, – его поддразнивание отдаёт горечью. – Я нашла продолжение блога. И черновики... Личные посты... – Рози... – Джон стремительно бледнеет. – Я знаю, пап. Это ужасно, я нарушила твоё доверие, но – я должна была знать. – То было личным. Она бросает взгляд на лицо Шерлока, затем опускает его к тому карману, в котором сейчас находилось письмо. – Я знаю. Джон следует за её взглядом. – И ты просто... случайно захватила с собой это письмо, когда столкнулась с ним? – Посмотри, какое оно потрёпанное, – отвечает она. – Я носила его с собой постоянно, с тех пор как нашла. – Рози... – Джон качает головой. – Зачем? – Затем, что это часть тебя, твоей истории, – её голос дрожит, и она судорожно сглатывает, – о которой ты никогда не говоришь. – Потому что я не хочу, – тихо поясняет он. Рози снова быстро оглядывает Шерлока, затем поворачивается к отцу и вытирает рукой свои мокрые глаза – так похожие на его собственные. – Но, думаю, сейчас пришёл твой черёд. Джон вздыхает, капитулируя, и бросает на Шерлока испытующий взгляд, заставляя того задержать дыхание. – Рози, я думаю, настало время узнать тебе о твоей матери. Глаза Шерлока распахиваются от неожиданности: – Джон, тебе не нужно... – Нужно, – настойчиво возражает тот. – И так уже запоздало, – он пропускает свои волосы сквозь пальцы, останавливаясь рукой на шее, и снова вздыхает. – Рози, я встретил твою маму, когда Шерлок был... – Мёртв? – предлагает она одновременно с Джоном, который исправляется на: «Отсутствовал». – Лучше отсутствовал, – заключает Шерлок, а Джон зажимает переносицу большим и указательным пальцами, сосредотачиваясь. – Да, отсутствовал, – кивает он. – Честно сказать, я не уверен, привязался бы я к ней так сильно, если бы не... – Горевал?.. – тихо подсказывает Рози. – Да, – Джон вскидывает голову с таким выражением, будто просит о прощении, хотя таковое здесь никому не требуется. – Она была медсестрой при операционной, где я работал. Мы встречались на протяжении шести месяцев, и затем я решил сделать ей предложение. – После всего лишь шести месяцев? – выпаливает Рози, и Шерлок давится смехом. Джон сурово глядит на обоих. – Да, так вот, – он прочищает горло и устраивается поудобнее в кресле. – И только я собрался перейти к сути, как кое-кто решил нас прервать... И Шерлок вовсе не чувствует себя виноватым (не то чтобы Джон ожидал от него это). Веселье в его глазах служит тому доказательством, однако затем оно вдруг затмевается чем-то гораздо более мрачным. На смену воспоминанию об официанте-французе приходит другое – ощущение хватки Джона на своём воротнике и твёрдого пола под спиной. Джон смотрит умоляюще, но Шерлок лишь едва уловимо отмахивается, прогоняя из мыслей этот эпизод. С тех пор так много всего произошло. Слишком, слишком много. – Но ты всё равно женился, – почти обвиняюще произносит Рози, снова возвращая их всех к насущному вопросу. – Да. А затем мы узнали, что скоро у нас родишься ты, – Джон придвигается ближе к краю сиденья и внимательно смотрит на дочь. – Я знаю, у тебя предвзятое отношение к твоей матери. Знаю также, что ты слышала что-то где-то от нас и на основе всего услышанного сформировала собственное мнение. Что ты должна знать, так это то, что я действительно любил её, Рози. Когда ещё думал, что знаю, кто она – я любил её очень сильно, – выражение его лица мрачнеет, и Рози чуть меняет своё положение на диване. Джон устремляет на Шерлока пронизывающий взгляд. – Она знает, что её мать была не той, за кого себя выдавала. И знает, что та занималась не очень хорошими делами. Но она не знает, чем именно она занималась. – Её поймали и убили, – тихо говорит Рози. – Она подвергла опасности меня, тебя и тех, кто был тебе близок. Джон кивает. – Она была внештатным... – и тяжело сглатывает. – Агентом, – предлагает Шерлок. – Наёмником, – Джон решает выложить всё как есть. Открыть ей правду. И бросает взгляд на дочь, чтобы узнать реакцию. Рози сидит, словно громом поражённая. – Что? Джон прочищает горло и сжимает кулаки так, что белеют костяшки. – Она была внештатным агентом. И наёмным убийцей. Она погибла, заслонив собой Шерлока от пули. – Но почему бы она...? – Рози медленно качает головой, пытаясь собрать воедино кусочки пазла. – Дядя Грег сказал мне как-то, что она чуть не убила одного человека, которого ты любил, папа. Я думала, он имел в виду случайно, но... – она смотрит на Шерлока и опускает взгляд ниже, на его грудь. К шраму, что расположен так близко к его сердцу. – О боже... – Рози... – Шерлок придвигается ближе к ней, но она отскакивает почти на самый конец дивана. – О боже мой... – она встаёт и перешагивает через кофейный столик, намереваясь уйти, но Джон успевает остановить её, поймав в свои объятия. – Пап, пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чём я думаю. Пожалуйста, пусть моя мама не стреляла в Шерлока. Пожалуйста. Но Джон не может ей этого сказать, поэтому он просто молчит, выражая всё во взгляде, и нежно касается ладонью её щеки. – Мне так жаль, милая. – О господи, – из глаз её льются слёзы, и она сминает пальцами джемпер отца, когда тот прижимает её к своей груди и удерживает, пока она всхлипывает, уткнувшись носом в его рубашку. Шерлок опирается локтями о колени и склоняется лбом к сложенным друг на друга ладоням. Он никогда не желал причинить Рози боль, но, как оказалось, дочь Джона и Мэри стала той, кто принял на себя все разрушительные последствия от искупления многочисленных грехов, совершённых в своё время ими троими. Джон продолжает укачивать Рози, по его щекам сейчас тоже катятся слёзы. Он встречается взглядом с Шерлоком, и оба не могут отвести глаз, когда миллионы эмоций, которые невозможно выразить словами, передаются от одного другому. Наконец, Рози отстраняется от Джона и поворачивается к Шерлоку. Тот выпрямляется, вцепляясь пальцами в свои колени в попытке схватиться хоть за что-нибудь. Но когда Рози шагает к нему со словами: «О боже, Шерлок, мне так жаль» и бросается ему на шею, он несколько секунд лишь растерянно смотрит на Джона поверх её головы, прежде чем, наконец, поднимает руку и касается её спины, успокаивающе поглаживая и ощущая, как сотрясается её тело от каждого рваного вздоха. Её слёзы пропитывают насквозь его свитер прямо напротив оставленного её матерью шрама. – Не смей просить прощения, – говорит он, придя в себя и прижимаясь губами к её волосам. – Не смей. Она отстраняется и поспешно утирает лицо ладонью. – Это... из-за этого ты решил уехать? Взгляд Шерлока возвращается к Джону, и тот смотрит в ответ, в его глазах плещется боль. – Нет. Она выглядит озадаченной и пристально всматривается то в одного мужчину, то в другого. – Но тогда... почему же ты не остался? После всего, через что вы прошли... ты не остался? Шерлок продолжает впериваться взглядом в Джона, который, в конечном счёте, разрывает контакт и сосредоточивается на созерцании пола. – У нас возникли разногласия, – просто говорит Шерлок. – Не приукрашивай, – произносит шёпотом Джон. – Она уже доказала, что во что бы то ни стало доберётся до правды. Рози поднимает глаза на отца и напрягается, как будто уже заранее знает, что сейчас услышит что-то, что ей абсолютно точно не понравится, о человеке, к которому она всю жизнь относилась с благоговением. – Постойте... Когда она выстрелила в тебя? Шерлок сглатывает и переводит взгляд на Джона, а тот смотрит на свою дочь с таким выражением, с каким осуждённый смотрит на ожидающую его петлю. – Когда была беременна тобой. Рози резко выдыхает, будто получила удар под дых. – Но ты не... она ведь погибла, когда мне было четыре месяца. Она выстрелила в Шерлока и после этого ещё год была с вами рядом? – спрашивает недоверчиво, и оба мужчины морщатся. Джон смотрит в пол и снова нервно сглатывает, осторожно кивая. – Я переехал обратно на Бейкер-стрит, чтобы помочь Шерлоку с восстановлением после больницы, но на Рождество – я вернулся к ней. Рози открывает рот от изумления, выглядя при этом так, будто её только что предали: – Как ты мог? – Ради тебя, – горячо начинает Джон, словно умоляя Рози понять его. – Я честно не представлял, что она могла сделать – боялся, что она могла исчезнуть, забрав тебя с собой, и... я не мог так рисковать. Мы не были счастливы, да, но смогли поладить ради тебя, – он делает судорожный вдох. – А потом она погибла... – Джон качает головой. – И я обвинил в этом его. Шерлок знает, что сейчас делает Джон. Он объясняет свой поступок Рози и одновременно раскаивается в содеянном. Это был первый раз, когда они говорили об этом открыто и искренне. Мокрые дорожки на щеках Джона уже высохли, но Шерлок знает – будет ещё много новых слёз. Они все сейчас на грани. – Я избил его, – нижняя губа Джона дрожит, и он впивается в неё зубами, чтобы собраться с силами и продолжить. – В защиту твоего отца могу сказать, – вставляет Шерлок, его голос хриплый от долгого молчания, – что я был сильно под кайфом и собирался причинить вред человеку. А он меня остановил. Но Джон яростно мотает головой. – Я зашёл слишком далеко. Я был солдатом. Я совершал и видел ужасные вещи – но ничто из того не может сравниться с тем, что я ощутил, ударив тебя. – Но ты винил его? – вскипает Рози, в её голосе звучит самый настоящий гнев. – Моя мать-наёмница выстрелила в него, чуть не убила, а когда она закрыла его собой от пули, предназначенной для него, ты обвинил его в её смерти? Он ничего не сделал! Ничего, кроме как любил тебя! – Я знаю это! – кричит в ответ Джон, едва сдерживая рыдания. – Господи, Рози. Я знаю! И каждый день на протяжении всех этих девятнадцати лет я отчаянно желал, чтобы тогда я поступил иначе. Потому что Шерлок Холмс достоин как минимум этого. Рози вскакивает на ноги и устремляется к лестнице прежде, чем Шерлок или Джон успевают сделать хоть шаг. Она взлетает по ступеням, и через секунду на втором этаже хлопает дверь, что заставляет Эдисона пару раз пролаять. Джон продолжает стоять посреди комнаты, его шумное сопение – единственное, что нарушает образовавшуюся тишину. – Я схожу, – прерывает молчание Шерлок, но Джон останавливает его, легонько схватив за руку, когда тот почти проходит мимо. – Нет. Просто... оставь это. – Джон, – решительно возражает Шерлок. – Ей необходимо понять, что ты здесь не злодей. Джон горько усмехается: – Разве? – Перестань. Джон сглатывает, но в итоге кивает, продолжая прожигать взглядом пол, не в силах поднять глаз, когда Шерлок взбегает по лестнице на второй этаж. Ожидая обнаружить Рози рыдающей в подушку, Шерлок немало удивлён, застав её вместо этого быстрым шагом мерящей свою комнату вдоль и поперёк, словно дикая кошка – клетку. – Рози. – Нет, – огрызается она, тыкая в Шерлока пальцем. – Ты сейчас не будешь меня успокаивать. – Ни в коем случае, – отвечает он, закрывая за собой дверь. – Ты имеешь право злиться. И после этих слов, кажется, её негативный настрой начинает потихоньку сходить на нет. – А разве ты – не имеешь? Шерлок вздыхает, садится на край кровати и приглашающе хлопает рядом с собой по покрывалу. Через пару мгновений, проведённых в раздумьях, Рози присаживается на указанное место, но держится от Шерлока на некотором расстоянии. – За пять лет твой отец пережил больше тяжёлых испытаний, чем любой другой человек – за всю его жизнь. И в основном я был тому причиной. Я совершил самоубийство у него на глазах. Я воскрес у него на глазах. Меня ранили у него на глазах, и я чуть не умер у него на глазах. Мать его ребёнка истекала кровью у него на глазах. А ещё – он пережил войну. Фактически, он сменил одно поле боя на другое, – Шерлок опускает взгляд на костяшки своих пальцев, вспоминая призрачные синяки. – Никто из нас не святой, Рози. Я тоже совершал ужасные поступки во имя твоего отца. Что ты должна понять, так это то, что он борется неистово, потому что любит неистово. Он совершал ошибки, потому что все мы – всего лишь люди. Что делал я – я делал это потому, что любил его. Что делает он – он делает это потому, что любит тебя. Она икает и поспешно утирает глаза, злясь на саму себя за свою слабость. – Но он тебя тоже любит. – Должно быть, – неуверенно предполагает Шерлок. Несмотря на сказанное в письме, он всё ещё не уверен, какое место он занимает в жизни Джона. – Но не думаю, что он понимал это в то время. Знаешь, мы довольно медлительны в сердечных делах. – Это несправедливо, – бурчит Рози, придвигаясь ближе, так что теперь они сидят бедро к бедру. – И не надо мне говорить, что жизнь – вообще несправедливая штука. – О, как будто я когда-то говорю такую чушь. Она смеётся сквозь слёзы. – Вы оба такие идиоты, – всхлипывает, и Шерлок прижимает её к своей груди. – Ну, на этот счёт никогда не возникало сомнений. Она вздыхает и склоняет голову ему на плечо. – Ты всё ещё любишь папу? Его грудь сжимает в тиски. – Больше всего на свете. Рози отстраняется и поправляет воротник его рубашки, затем разглаживает свитер на его груди. – Тогда давай, вперёд на баррикады! Шерлок смеётся и поднимается на ноги. Дойдя до двери и взявшись рукой за косяк, он оборачивается и серьёзно спрашивает: «Ты в порядке?» Она кивает и чуть приподнимает уголки губ в слабой улыбке: – Не совсем ещё, но точно скоро буду. И пожалуйста, скажи этому сумасшедшему внизу, что я всё ещё безумно его люблю. – Ты сама можешь сказать ему об этом. – И скажу, но сначала, думаю, должен сказать ты, – подмигивает она. Шерлок закатывает глаза и исчезает за дверью. На мгновение останавливается перед лестницей, собираясь с духом, прежде чем сделать шаг вниз и обнаружить Джона сидящим в своём кресле, опустив голову и обхватив её руками, и Эдисона рядом с ним, положившего морду ему на бедро в качестве солидарности – надёжная поддержка, как всегда. – Она в порядке? – спрашивает Джон, не поднимая головы. – Она твоя дочь, – отвечает Шерлок, подходя ближе. – Конечно, она в порядке. Джон поднимает глаза и снова изучающе оглядывает Шерлока с ног до головы, заставляя того поёжиться от такого пристального внимания. – Что? Джон качает головой: – Ничего. Просто до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Их чай уже давно остыл, время близилось к вечеру, и лучи постепенно склоняющегося к горизонту солнца мягко выглядывали из-за крыш домов по ту сторону улицы. – Я... прошу прощения, если помешал. Она попросила поехать с ней и... честно, я лишь её подвозил. – Нет. Боже, нет, – Джон поднимается на ноги. – Ты не помешал. Ничуть. Шерлок сглатывает и кивает, и между ними снова повисает тяжёлая тишина. Его точит неизвестность и – он просто должен знать. Несмотря на то, что говорит по этому поводу Рози, и несмотря на то что следующие несколько минут могут подвергнуть опасности всё, что ему дорого, он просто... должен это узнать. – Джон... то, что ты сказал – ты это имел в виду? Джон тоже нервно сглатывает. – В своём письме? – В твоём письме, – Шерлок вытаскивает его из кармана и зажимает в руке, благодаря небеса за то, что она не дрожит. – Ты можешь его забрать. Я знаю, что оно адресовано мне, но... оно попало ко мне без твоего ведома. Джон некоторое время просто смотрит ему в глаза. – Оно мне не нужно. Я и так помню его наизусть. – Правда? Джон пожимает плечами. – Когда перечитываешь что-то много раз подряд, оно запоминается само. – Тогда напомни мне, – шепчет Шерлок, делая шаг ближе. Джон облизывает губы. – Что? – Письмо было ко мне, – тихо поясняет Шерлок. – Скажи, что в нём говорится, – он опускается в свободное кресло Джона и гладит Эдисона по голове. Джон снова облизывает губы и садится напротив Шерлока прямо на кофейный столик, пару секунд вглядывается в его глаза, а затем опускает взгляд на свои колени. Шерлок не уверен, собирается ли Джон в самом деле выполнить его просьбу, но – Джон Ватсон всегда его удивлял. – Дорогой Шерлок, – начинает Джон и делает длинную паузу, чтобы собраться с силами. – Ты никогда не прочтёшь это письмо и поэтому, наверное, это будет единственный раз, когда я смогу сказать тебе правду, – он покашливает, прочищая горло. – Единственный раз, когда я попытаюсь исправить то, что я натворил, хотя знаю, что мои мольбы и признания так и останутся неуслышанными. Я совершил ошибку. Ужасную, чудовищную ошибку, – пальцы Джона вцепляются в ткань штанов. – Я мог бы просить о прощении каждый день на протяжении всей моей оставшейся жизни, но этого всё равно будет слишком мало. Это всё равно не сможет искупить всю ту боль, что я тебе причинил. Мне тебя не хватает, – его голос срывается; Шерлок наклоняется вперёд, чтобы накрыть его руку своей, выражая поддержку, и Джон резко вскидывает голову. Шерлок кивает, как бы говоря, что он здесь, рядом. Что Джон не один. – Я знаю, что не заслуживаю даже скучать по тебе. Знаю, что не заслуживаю хотеть, чтобы ты вернулся, так как именно я заставил тебя уехать, но – где бы ты ни был – я надеюсь, ты счастлив. Потому что... потому что... – Джон открывает и закрывает рот, но не может произнести ни слова. – Я люблю тебя, – заканчивает шёпотом Шерлок. – Что? – Джон смотрит в изумлении. – Так говорится дальше, – тихо отвечает Шерлок. – Я люблю тебя. Джон сглатывает и кивает. – Потому что я люблю тебя, – выдыхает он, его голос надломлен. – И любил с самого начала, – он улыбается и смеётся, несмотря на слёзы, текущие по щекам. – Надеюсь, я смогу сказать тебе это прежде, чем станет слишком поздно. Хотя надежды мало, но чудеса случаются. И ты – тому живое доказательство. Прости меня. Люблю тебя навеки, твой Джон. – Мой Джон, – едва слышно вторит Шерлок, опускаясь с кресла на твёрдый пол, что чувствуется даже сквозь густой ворс ковра, и обнимает ноги Джона в районе икр. – Почему ты не позвонил мне? Не написал? Что угодно? Джон трясёт головой, и из его глаз катятся новые слёзы. – Я не имел права даже просить тебя о прощении, что уж говорить о том, чтобы ожидать его. – Но что, если я захотел бы подарить тебе его? Джон улыбается: – Я не заслужил этого. – И что, ты сам себя наказывал всё это время? Улыбка становится печальной. – Думаю, ты с этим хорошо знаком. И Шерлок вспоминает шприцы с кокаином и свою одержимость. Шесть месяцев, проведённых без Джона, и ад, из которого не было выхода. И почти двадцать лет в одиночестве, один на один с острой болью в груди от тоски по нему, ставшей со временем хронической – с периодами обострения. Как боль в суставах при смене погоды. Да, он определённо многое знал о наказании. Точнее, о самоуничижении. Но скажи ему Джон хоть слово – и Шерлок бы тут же, с радостью, спас его от самого себя. Он выпрямляется на своих больных коленях и прислоняется лбом ко лбу Джона: – Заслуживаешь ты прощения или нет – это мне решать, не так ли? – Полагаю, – выдыхает Джон со страхом, облизывая губы. – Каков же твой вердикт? – он смыкает пальцы на запястьях Шерлока, который сейчас заключает его лицо в свои ладони. – Я тоже люблю тебя, – просто отвечает он, и Джон нервно смеётся – так сильно, что снова текут слёзы. – Это правда? – Ну конечно же, идиот. – О боже, как я по тебе скучал, – выдыхает Джон, подаваясь вперёд; сердце Шерлока гулко стучит в груди, но прежде, чем их губы успевают соприкоснуться, со второго этажа до них доносится звонкий голос Рози... – Я могу спуститься вниз? Я умираю с голоду! Джон издаёт разочарованный стон, и Шерлок смеётся: «Что отец, что дочь» и целомудренно целует его в щёку, подтягивая за собой наверх. – Да, – отвечает ей Джон, ожидая увидеть летящие в его сторону кинжалы, но Рози появляется на лестнице с самым невинным выражением лица. – Мы в порядке? – спрашивает она, скрещивая на груди руки и оценивая относительно небольшое расстояние между мужчинами. – В порядке же? – Джон оборачивается на Шерлока, а тот, в свою очередь, смотрит на Рози – с широкой и дерзкой улыбкой. – Полагаю, да. Её ответная самодовольная ухмылка заставляет Джона закатить глаза и закрыть лицо ладонью. А затем он перемещает руку на затёкшую шею и немного растирает её, и Шерлоку отчаянно хочется помочь ему с этим, но – хорошего понемногу. Некоторое время отец и дочь просто смотрят друг на друга, после чего Джон безмолвно раскрывает объятия, и Рози бросается к нему, обвивая руками за талию, а он прижимается щекой к её макушке. – Мне так жаль, милая. – Мне тоже, папочка, – она высвобождает одну руку и слепо тянется к Шерлоку, тот ловит её своей и сжимает в ответ. – Ну, раз у нас сегодня вечер воспоминаний, то – как насчёт похода к Анджело? – спрашивает Джон, отпуская Рози, и та с энтузиазмом хлопает в ладоши. Очевидно, она бывала там прежде. Шерлок кивает, предаваясь сантиментам. Да, пусть новое начало произойдёт в том же месте, что и старое. Они умываются, приводят себя в порядок и ловят такси – в выходной день будут проблемы с парковкой, да и все они заслужили бокал вина после всего пережитого за этот нелёгкий день. Хотя Шерлок предпочёл бы насладиться им без необходимости стоять для этого в лондонских пробках. Но в любом случае, оно того стоило – хотя бы вот этого восклицания Анджело при их появлении: – Шерлок Холмс! – прогремело на всё кафе. – Глазам своим не верю! И брови Рози стремительно взлетают вверх, когда на её глазах Анджело сгребает Шерлока в охапку и приподнимает того над полом – а ведь они оба уже не слишком молоды для подобных фокусов, но хозяин заведения успешно с этим справляется. Их усаживают за их любимый столик у окна, и Рози первая занимает место, Шерлок следует за ней, а Джон усаживается сбоку, так что его колени соприкасаются с коленями Шерлока – но никто из них не возражает. – Так ты поэтому на каждый день рождения приводил нас сюда? – озвучивает свою догадку Рози, и кончики ушей Джона стремительно краснеют. – Возможно, – отвечает он, и Шерлок театрально закатывает глаза, хотя на самом деле он очень тронут. – Здесь был наш первый совместный ужин. – Серьёзно? – выпаливает Рози. – Это тем вечером, когда ты застрелил таксиста? Глаза Джона распахиваются от неожиданности, а Шерлок под столом пихает Рози коленом. – Ты не должна об этом знать, – медленно произносит Джон, приподняв бровь, в то время как Шерлок и Рози заливаются краской. – Я пока не уверен, как мне относиться к тому, что вы там за моей спиной, оказывается, обсуждали мои прошлые противозаконные деяния. К счастью, Шерлока от объяснений спасает подошедший к ним в этот момент Анджело – с уже знакомым аксессуаром в руках. – Поставлю вам свечу, – он буквально сияет от восторга, переводя взгляд с Шерлока на Джона и обратно. – Как хорошо, что вы снова вместе. Да ещё и с семьёй, – он кивает на Рози, и та расцветает в счастливой улыбке. – Согласна, – она утвердительно кивает и делает солидный глоток кьянти, которым Анджело только что наполнил их бокалы. Шерлок и Джон старательно избегают встречаться друг с другом взглядами. Рози же, дождавшись, пока Анджело удалится из зоны слышимости, как ни в чём не бывало интересуется: – Итак. Вы, наконец, вытащили свои головы из задницы? – Рози, – присмиряет её Джон. – Что? – В её защиту скажу, что это довольно резонный вопрос, – вмешивается Шерлок. – Мы вели себя, как идиоты. Сорок восемь часов назад он стоял у плиты в полном одиночестве, не считая Эдисона у его ног, и садился за сервированный на одного человека стол. – О! – вспоминает о чём-то Рози, вонзая зубы в ломтик чесночного хлеба и затем щедро окуная его в оливковое масло. – Шерлок, я должна спросить: ты встречаешься с кем-нибудь? Джон закашливается вином, и Шерлок, приподняв бровь, протягивает к нему руку, чтобы похлопать по спине. – Эм... нет, уже нет. Рози не выглядит удовлетворённой таким ответом. Джон, на самом деле, тоже. – Но ты встречался? – Рози побуждает его развить мысль, и Шерлок опускает нос в свой бокал вина. – Встречался. – Как долго? – Рози, едва ли это уместные вопросы, – укоряет её Джон, но сам выглядит при этом ужасно заинтригованным. И совсем чуть-чуть подумывает об убийстве. – Пару месяцев, – отвечает Шерлок. – Почему же ничего не получилось? – такая же приставучая, как её отец. – Розамунд, я имел удовольствие встречаться с несколькими людьми в течение этих лет, с тех пор как я переехал. Но у них всех был один и тот же недостаток. – И какой же? Шерлок вздыхает и решительно не смотрит на мужчину справа от себя: – Все они имели несчастье быть не-Джоном-Ватсоном. Рози опускает голову и улыбается в свой бокал вина, а тем временем рука Джона находит на скамье руку Шерлока и сжимает её. Шерлок, наконец, поднимает глаза и оказывается буквально впечатан в спинку своего сиденья взглядом, что передаёт тысячи невысказанных мыслей: Мне жаль. Прости меня. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Я так счастлив, что ты здесь. Шерлок лишь еле заметно кивает в ответ, надеясь, что это хоть немного смягчит все страхи Джона. Рози приносят заказанные ею ньокки, но она по-прежнему продолжает таскать с тарелок Шерлока и Джона кусочки ризотто и равиоли соответственно. – Ай, – наконец, жалуется Джон, когда она тянется за последним. – Закажи себе и ешь, варвар. Анджело приносит им тирамису и крем-брюле, несмотря на то что все уже давно наелись. Но, дабы не обидеть хозяина, им приходится съесть половину крема-брюле и осилить весь тирамису – и после этого Шерлок сдаётся, опасаясь, что пуговицы на его рубашке просто не выдержат. Сидя в такси на обратной дороге, он ощущает приятное тепло, что является, несомненно, результатом вина и хорошей компании. Он с нежностью наблюдает, как голова Рози медленно склоняется на плечо её отца и как расслабляются черты её лица. – Она всегда быстро пьянеет, – Джон подмигивает Шерлоку, а Рози недовольно хмурится. – Лжец, – бормочет она, не открывая глаз. – Могу легко тебя перепить. – Сейчас уже да, пожалуй, – смеётся Джон, чуть перемещая ногу поближе к ноге Шерлока и мягко касаясь её коленом, как бы говоря: Я здесь. Будто Шерлок мог об этом забыть. – Эй, подъём, – тихо произносит Джон, когда такси останавливается у дома, и помогает Рози выбраться из машины – по-джентльменски, но довольно неуклюже. Она спускается на землю и сразу попадает в руки Шерлока, а Джон тем временем расплачивается с таксистом. – Немного переигрываешь, – шепчет ей на ухо Шерлок, и Рози улыбается – всё ещё сонно, но далеко не так пьяно, как она хотела, чтобы думал её отец. – Я иду спать, – оповещает она, обернувшись через плечо к отцу, а затем едва слышно наказывает Шерлоку: «Не занимай его слишком допоздна», и в её голосе явственно слышится намёк. – Розамунд, – возмущается он, широко распахнув глаза, но она лишь сонно машет рукой, когда Джон желает ей спокойной ночи. Оказавшись в доме, Шерлок опускается на колени перед встречающим их Эдисоном и тормошит ладонями его морду, давая ему раз или два лизнуть себя в подбородок. – Хорошо себя вёл? – спрашивает он, но пёс игнорирует вопрос, переключая внимание на Джона, который с широкой улыбкой склоняется к нему и принимается гладить. Шерлок наблюдает за развернувшейся перед ним картиной, и в его груди разливается тепло – ведь на протяжении очень долгого времени его единственной компанией был Эдисон, и то, что Джон обращается с ним с такой... любовью, заставляет сердце Шерлока замирать. Джон выпрямляется, и они несколько мгновений просто смотрят друг на друга, два взрослых мужчины, топчущихся на месте, словно дети на школьных танцах. Никто из них не говорил о том, что Шерлок не поедет сегодня обратно и проведёт ночь здесь, но уже было поздно и он сильно выпил за ужином. Вывод напрашивался сам собой. Наконец, набравшись решимости, Джон протягивает Шерлоку руку и, когда тот её принимает, притягивает его ближе, выдыхая: – Останься со мной. – Джон... – Пожалуйста. Я... – он сглатывает. – Честно, я не уверен, что смогу теперь выпустить тебя из зоны видимости. Спаси старого человека от него самого. – Едва ли ты стар. Джон скользит пальцами по ладони Шерлока, выписывая большим пальцем круги: – Тогда рассмеши меня. Шерлок делает шаг ближе, так что между ними почти не остаётся свободного пространства, и ведёт носом по щеке Джона к уху, вызывая дрожь во всём его теле. – Это всегда. – Шерлок... – шепчет Джон, и уже через секунду их губы встречаются, и – всё: жёсткий диск Шерлока отключается, коротит в его чертогах разума, и в голове пустеет. Он провёл годы – десятилетия – представляя, каково это было бы, но сейчас ощущает так-много-больше. Это как доказанная гипотеза, десятый уровень в Убийстве в закрытой комнате, превосходная партия мёда. Но только гораздо лучше, потому что это – Джон. – Наверх, – с трудом произносит Джон, отстраняясь. Его губы припухли, зрачки расширились до предела, голос охрип. Шерлок смеётся в ответ – низко, громко – и с удовольствием останавливается взглядом на заднице Джона, когда тот неохотно отпускает его и наклоняется к лампе, чтобы погасить свет в гостиной. Обернувшись и поймав его с поличным, Джон рычит: «Сейчас же», и Шерлок немедленно исполняет приказ. К счастью, им всё-таки удаётся добраться до спальни – спотыкаясь, они вваливаются в неё, и Джон тут же прижимает Шерлока к стене. Шерлок прикусывает зубами челюсть Джона, чувствуя жар от его рук на своих бёдрах, а затем тот припечатывает ладони к стене по обе стороны от его головы, словно загоняя его в клетку. – Стой... подожди... – он рвано дышит. – Может, лучше... Ты не хочешь помедленнее? – выдыхает, одновременно протискивая своё колено между ног Шерлока. Шерлок хватает его за талию и со стоном прижимает к себе. – К чёрту всё. Приоткрыв рот, Джон практически всхлипывает от этого движения и трётся о Шерлока пахом, вызывая его ответное возбуждение. – Мы и так упустили столько времени, – серьёзно шепчет Шерлок ему на ухо. – Не хочу потерять больше ни минуты. Джон немного отстраняется, тяжело сглатывает и кивает, прикасаясь ладонью к его щеке и очерчивая большим пальцем контур его губ. – И это означает, что ты должен как можно скорее избавиться от одежды, – заканчивает Шерлок, и Джон смеётся, а затем тянет его на себя, отлепляя от стены, и мягко толкает в грудь, заставляя упасть на кровать. Шерлок взвизгивает и тут же зажимает рот рукой: – Твоя дочь сейчас находится в соседней комнате. – Она в наушниках, – отмахивается Джон, и Шерлок фыркает. Впрочем, веселье быстро стихает, когда Джон прижимает его своим телом и принимается целовать его шею. – Кто были те остальные мужчины? – выдыхает он между поцелуями. – Я хочу порвать их на мелкие кусочки. – Никто, – Шерлок тяжело дышит, тихо постанывая, так как Джон сейчас касается языком точки, где бьётся его пульс. – Никто, кто имел бы значение. Джон отстраняется и встаёт, чтобы развязать на ногах Шерлока оксфорды, которые уже спустя пару мгновений один за другим с глухим стуком падают на пол. После, он развязывает собственные кроссовки и снимает через голову свитер. Шерлок решает немного ускорить процесс и раздеться самому, но красноречивый взгляд Джона ясно даёт понять, что ему лучше не трогать пуговицы на своей рубашке, если он хочет продолжать. Шерлок устраивается поудобнее, приподнимаясь на локтях и наблюдая, как Джон медленно приближается к кровати, словно хищник, скрадывающий свою жертву, но прежде, чем забраться на Шерлока и оседлать его бёдра, он снимает с его ног и носки. – Привет, – шепчет он после, поднимая голову и нежно улыбаясь. Огонь в его глазах несколько смягчается. – Привет, – отвечает Шерлок, протягивая к нему правую руку и позволяя Джону снова сплести их пальцы вместе. – Мне тебя не хватало. – Мне тебя тоже. – Прости меня, – слова едва различимы. – И ты меня, – вторит Шерлок и подносит руку Джона к своим губам, чтобы запечатлеть на его пальцах лёгкий поцелуй. – У тебя есть ещё письма ко мне? Джон сглатывает и кивает, его взгляд немного тускнеет. – Да... есть. – Могу я их прочитать? Джон снова кивает: – Они твои. – Твоя дочь довольно умна, знаешь. Джон фыркает: – Она бывает невыносимо любопытна, – но затем заметно грустнеет. – Я так старался не показывать ей, насколько я несчастен. Я был счастлив с ней. Безмерно. Но она знала, что чего-то не хватало, – он наконец поднимает взгляд и встречается им с Шерлоком. – Не хватало на протяжении всей её жизни. – Сейчас я здесь, – говорит Шерлок, в доказательство своих слов сильнее сжимая его руку в своей. – Я знаю, – отвечает Джон, сжимая её в ответ. – Хорошо, – Шерлок немного ведёт бёдрами, напоминая Джону, чем они в данный момент должны быть заняты. – Ты, кажется, говорил что-то об избавить меня от одежды, а я предпочитаю тех, кто держит своё слово. Джон издаёт резкий смешок и склоняется к Шерлоку для поцелуя. Просто потому, что теперь он может это сделать. – Какой нетерпеливый. – Я предпочитаю «настойчивый». – И это тоже, – бормочет Джон, принимаясь расстёгивать пуговицы шерлоковой рубашки и оставляя лёгкие поцелуи на каждом открывающемся сантиметре кожи. В конце концов рубашка тоже летит на пол, и Шерлок на ощупь борется с джоновым жилетом, пока Джон, наконец, сам не стаскивает его через голову, заглушая свой смех. – Откуда у тебя он? – спрашивает серьёзно, прикасаясь мягким поцелуем к большому шраму на рёбрах Шерлока. Тот втягивает носом воздух, захваченный одновременно и ощущением губ Джона, и воспоминаниями, вызванными вопросом. – Сербия. Джон останавливается, морщит лоб и проводит большим пальцем по метке, прежде чем наклоняется, чтобы запечатлеть на ней ещё один поцелуй, задерживаясь чуть дольше, как если бы сила его любви могла уничтожить все плохие воспоминания. Шерлок касается большим пальцем складки на лбу Джона и разглаживает, желая стереть с его лица боль. – Неважно, – бормочет он. – Не сейчас, – Джон кивает, но всё ещё выглядит озабоченным, и Шерлок указывает на другой свой шрам, на локте. – Спроси об этом. Джон улыбается, садится ровно и серьёзно спрашивает: – Как ты обзавёлся этим шрамом? – Задел тяпкой, пока работал в огороде, – отвечает Шерлок, и Джон смеётся, выглядя при этом значительно моложе, чем мгновение назад. И принимается возиться с застёжкой на ремне Шерлока, когда тот надменно возвещает: – Время. Джон шлепает его по заднице со словами: «Нахальный, засранец» и одним рывком стягивает с него брюки, словно волшебник, сдёргивающий скатерть с празднично сервированного стола. «О да, пожалуй», – мурчит он и утыкается носом Шерлоку в пах чуть ниже резинки от его трусов. Шерлок стонет: «Господи, Джон» и запускает пальцы в его уже изрядно поседевшие волосы. Все силы уходят на то, чтобы не начать толкаться навстречу Джону, чьи приоткрытые губы сейчас касались его сквозь чёрный хлопок белья, оставляющего так мало простора для воображения. – Твоя... твоя очередь. – Мм, – мычит в ответ Джон, в последний раз жарко целуя его сквозь уже изрядно влажные трусы, а затем выпрямляется на коленях, чтобы расстегнуть собственный ремень. – Подожди... позволь мне, – Шерлок садится на кровати и ловко справляется с застёжкой, затем заводит руки за спину Джона и, обхватив ладонями его задницу, стягивает с него штаны вместе с трусами. Теперь член Джона более не был стеснён никакими элементами одежды, и Шерлок, сглатывая вдруг появившуюся во рту слюну, медленно протягивает к нему руку и нежно обхватывает его своими длинными пальцами, делая на пробу первое движение. Джон издаёт задушенный всхлип, и Шерлок, подняв взгляд, обнаруживает его сидящим зажмурившись, с запрокинутой назад головой и практически до крови закусывающим нижнюю губу. – Я хочу слышать тебя. – Моя дочь в соседней комнате, – выдавливает из себя Джон, его голос высокий и напряжённый. Он позволяет Шерлоку сделать ещё несколько движений рукой, прежде чем берёт его за запястье и подносит руку к своим губам, чтобы коснуться лёгким поцелуем точки, где в сумасшедшем ритме бьётся его пульс. – Слишком хорошо, – поясняет он в ответ на вопросительный взгляд Шерлока. – Не хочу так быстро, – он переворачивает ладонь Шерлока тыльной стороной вверх и внимательно рассматривает шрам на одной из костяшек. – А этот откуда? – Обжёгся, пока пёк что-то. – Пёк? – хихикает Джон, целуя шрам. – С каких пор ты что-то печёшь? – С тех самых, как десять лет назад Майкрофт заставил меня посмотреть выпуск Лучшего пекаря Британии. Джон, у нас с тобой ещё вся жизнь впереди для исследования моего тела, – недовольно ворчит он. – Нет необходимости узнавать всё за одну чёртову ночь. Джон тихонько посмеивается, но глаза его лучатся нежностью. – Вся жизнь впереди? – Очевидно. Хватит тянуть время. Джон выгибает бровь и жёстко проводит рукой по его паху, всё ещё скрытому тканью трусов, и от этого движения из лёгких Шерлока буквально вышибает дух, заставляя его с приглушённым стоном рухнуть обратно на подушки. – Ох, прости, – издевается Джон, – кто-то говорил о медлительности? – Я ненавижу тебя. – Ты любишь меня. – Люблю... боже, помоги мне, – почти завывает Шерлок, пробираясь пальцами к мешающему элементу одежды, чтобы снять его и дать, наконец, им обоим как можно больший контакт обнажённых тел. Его трусы присоединяются к джоновым джинсам, и Шерлок разводит ноги, позволяя Джону устроиться между ними. И оба не сдерживают громкого стона, когда их члены соприкасаются и Джон делает первый пробный толчок, тут же с готовностью возвращённый ему Шерлоком. – Боже, Шерлок... – стонет Джон. – Это так... хорошо. Шерлок слепо хватается рукой за прикроватный столик, и Джон, позабавленный этим, интересуется: – Что-то потерял? – Ты прекрасно знаешь, что, чёрт возьми, я потерял! – рычит Шерлок. – Ты такой очаровательный, когда сердит и возбуждён. – Я. Не. Очаровательный, – надувшись, отчеканивает Шерлок, хотя отлично знает, что его выражение лица сейчас совсем не вяжется со сказанным. И всё же это заставляет Джона выдвинуть ящик и достать из него наполовину израсходованный тюбик смазки, при виде которого брови Шерлока поднимаются вверх. – Часто пользовался? – Со своей рукой, да, – отвечает Джон, выдавливая на ладонь немного лубриканта и проводя ею по члену Шерлока, отчего того снова выгибает на кровати. – Знаешь, – произносит он более спокойно, – мы не должны делать то, чего ты не хочешь. Шерлок широко распахивает глаза и тут же встречается взглядом с нависшим над ним Джоном, на лице которого ясно читается обеспокоенность. – Я хочу тебя в себе, Джон Ватсон. Джон плотно зажмуривает глаза и набирает в грудь побольше воздуха. – Предупреждай, когда соберёшься сказать подобное в следующий раз. Шерлок улыбается, берёт у Джона тюбик смазки и выдавливает ещё немного на его уже высыхающие пальцы. – Не возражаешь? Может, в следующий раз. – То есть уже довольно скоро? – Мм, не уверен. С последнего раза... прошло много времени, – он напрягается, когда чувствует, как пальцы Джона нежно массируют его плотно сжатое колечко мышц. – Расслабься, – успокаивающе произносит Джон. – Я не причиню тебе боли. – Я знаю, – Шерлок ловит ртом воздух, когда палец Джона проникает внутрь. – Что насчёт тебя? – Как давно? Секс вообще, – тяжело и рвано дышит Джон, – или как сейчас? – Любой, – протягивает тот со стоном, так как Джон вовсю продолжает исследовать его пальцем. – Была парочка женщин, когда Рози была помладше. Но ни с одной я не был долго. – А мужчины? Джон качает головой и оставляет поцелуй на внутренней стороне его колена. – Никого со времён армии, – и в этот момент он сгибает палец так, что Шерлока в прямом смысле подбрасывает на кровати. – Боже, сделай так ещё! – О, да, – Джон окидывает Шерлока голодным взглядом и жарко, приоткрыв рот, целует его в колено, чуть прикусывая кожу и одновременно проходясь пальцем по его простате. – Джон, – тяжело дышит Шерлок, – я не продержусь долго. – И это ты мне говоришь. С годами Шерлок стал более терпеливым, но – не настолько. Ещё несколько минут он позволяет Джону растягивать себя, увеличивая количество пальцев до трёх, после чего, полагая, что уже готов, заклинает Джона перейти уже к делу – наконец-то, слава-тебе-господи. Джон снова тянется к прикроватной тумбочке, но Шерлок перехватывает его за запястье прежде, чем тот успевает вытащить из ящика упаковку презервативов. – Только не с нами. – Тогда, полагаю, они вообще мне больше не понадобятся, – с нежностью отвечает Джон. – Сможешь выкинуть их позже, – сардонически сообщает Шерлок, размазывая смазку по члену Джона, и тот буквально рычит от удовольствия и закидывает одну его ногу себе на бедро. Зрачки Шерлока расширяются до предела. – Хм, этот аспект наших отношений мы исследуем потом, – обещает он, вызывая этим смех Джона. – Ты готов? – Да, Джон, – отвечает без притворства или раздражения, потому что – их момент настал, и в данную минуту Шерлок находился в трепетном предвкушении того невероятного, что сейчас должно было произойти. Им потребовалось девятнадцать лет, чтобы обрести друг друга. Двадцать пять, если быть честнее. Джон склоняется к Шерлоку и касается чистой рукой его щеки, возвращая в реальность. – Ты в порядке? Шерлок кивает и сглатывает, ощущая ужасную сухость в горле. – Теперь да, – хрипло отвечает и тянется губами к губам Джона, чтобы оставить на них целомудренный поцелуй. И в это мгновение Джон толкается внутрь, ловя ртом его задушенный крик. Они замирают на несколько мгновений, глядя друг другу в глаза, запечатлевая в памяти каждую чёрточку на их лицах, каждый новый оттенок на прядях волос. Просто дыша. Руки Джона дрожат, но он не смеет сделать ни одного движения, и за это Шерлок любит его ещё чуточку больше. Растяжение больше не доставляет дискомфорта, и Шерлок невесомо целует Джона в припухшие губы. – Порядок? – осторожно уточняет Джон, сдувая упавшую ему на глаза мокрую прядь волос. – Да, – отвечает Шерлок и скрещивает лодыжки за спиной Джона, вцепляясь пальцами в его плечи. И Джон начинает двигаться – медленно, смакуя каждый плавный толчок, раскачиваясь, словно на морских волнах. Однако оба знают: это не продлится долго. Не для таких двух раненых людей, как они. Их темп постепенно набирает обороты, Джон с характерными шлепками врезается бёдрами в тело Шерлока, выбивая из того лишь невнятные стоны «Ах... А... А...» каждый раз, когда член проходится по простате. Шерлок ощущает невыносимый жар во всём теле, словно он выгорает изнутри. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Никогда. Потому что, даже если чисто физическое удовольствие накрывает с головой, – оно ничто без удовольствия эмоционального, и в его голове сейчас бьётся лишь одна мысль: Господи-боже, как я люблю этого человека, и кажется, что его душа воспламеняется. Наслаждение становится всё сильнее, и где-то глубоко внутри начинает закручиваться невидимая пружина, и в этот момент Джон поднимает его ноги ещё чуть выше, вбиваясь ещё глубже – так, что Шерлок не может сдержать крик. – Ш-ш-ш, любовь моя, – только и может произнести Джон, яростно сцеловывая с губ Шерлока его всхлипы. – Джон... – стонет тот. – Вот так, любимый, – хрипит Джон, стараясь удерживать угол проникновения, и тянется рукой вниз, чтобы обхватить пальцами напряжённый член Шерлока. – Отпусти себя. Я с тобой. – Я не... Я сейчас... о боже, Джон! – кричит Шерлок, выгибаясь дугой, кончая и забрызгивая их обоих своей спермой. – Вот так. Боже, да, – стонет Джон. – Ты так чертовски красив! Шерлоку кажется, что он на секунду теряет сознание – и к тому времени как он приходит в себя, Джон, замерев, смотрит на него, словно на какое-то чудо. – Это было великолепно, – выдыхает он. Шерлок расплывается в широкой, немного пьяной улыбке: – Теперь ты. – А тебе будет не слишком чувствительно? Шерлок тянет его на себя и проводит языком мокрую дорожку до его уха: – Трахни меня, Джон Ватсон. Джон роняет челюсть, и серьёзно, Шерлоку на какое-то мгновение даже кажется, что эти слова заставили Джона кончить, но затем тот издаёт низкий гортанный стон и снова начинает толкаться. – Давай, Джон, – подстёгивает его Шерлок, запуская пальцы в его мокрые волосы на затылке и прислоняясь лбом к его лбу. – Давай. Я с тобой. – Господи, Шерлок, – загнанно дышит Джон. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – отвечает тот, заглушая стон Джона поцелуем, когда тот достигает кульминации и кончает. – О боже, о боже, боже, Шерлок, – Джон запрокидывает голову назад, подаваясь вперёд бёдрами, и низко, протяжно стонет, постепенно замедляя темп, в то время как Шерлок изо всех сил душит свои собственные стоны и всхлипы. В конечном счёте руки Джона не выдерживают, и он валится рядом с Шерлоком на кровать, чтобы не придавить его своим весом, и наугад целует куда придётся, попадая ему в уголок рта. Шерлок крепко его обнимает, обвиваясь вокруг него руками и ногами. И они лежат так до тех пор, пока Джон окончательно не обмякает – только тогда Шерлок позволяет ему откатиться, и тот утягивает его за собой, так что Шерлок устраивается у него под боком, положив голову на грудь Джона и слушая его всё ещё учащённое сердцебиение. – Боже правый... – бормочет Джон через какое-то время, не до конца выровняв дыхание. – В самом деле, – откликается Шерлок, не в силах пошевелить конечностями. – Мы могли бы заниматься этим столько лет. Дыхание Джона даёт сбой, и Шерлок проклинает себя за испорченный момент. – Но ведь лучше поздно, чем никогда, верно? – Верно, – подтверждает Шерлок, утыкаясь носом в джонову шею и вдыхая его мужской запах. И им не нужны никакие слова. Они сейчас просто вместе. Это всё, что имеет значение. Около получаса они дремлют, то погружаясь в сон, то просыпаясь, пока в итоге Джон не поднимается с кровати и не идёт в ванную, где смачивает тёплой водой фланелевое полотенце и, вернувшись, передаёт его Шерлоку, чтобы тот мог стереть с себя высохшую сперму и остатки смазки. – Спасибо, – бормочет он, хватая Джона за запястье и утягивая его обратно в постель. Фланелевое полотенце летит на пол, и Джон заключает лицо Шерлока в свои ладони. – Я так сильно тебя люблю. Какой же я идиот. – Мы оба идиоты, – поправляет его Шерлок. – Пришло время двигаться дальше, – он озвучивает это и для самого себя, и для Джона. Они столько времени цеплялись за прошлое, что пренебрегли настоящим и отреклись от будущего. В этот момент Шерлок бросает мимолётный взгляд на противоположную стену комнаты и неожиданно осознаёт, что он видит стоящим в углу. Что-то, что заставляет его лёгкие сжаться – кажется, ими навеки завладели самые мощные в мире тиски. Это было кресло Джона с Бейкер-стрит. Джон прослеживает за его взглядом и улыбается: – Всё думал: когда ты заметишь?.. – Как ты...? Оно ведь всё ещё находилось в квартире, когда я съезжал. И я сказал миссис Хадсон отдать всё на благотворительность. Джон пожимает плечами. – Однажды кто-то просто постучал в мою дверь. Ни имени. Ни записки. Я подумал, что это проделки Майкрофта, но честно, я был так чертовски рад видеть эту штуку, что даже не стал ничего выяснять. – Джон... – выдыхает Шерлок, и в уголках его глаз скапливается влага. – Забудь, – повторяет Джон, ловя кончиком пальца катящуюся слезу. – У тебя твоё кресло. – Да... – И ты назвал в мою честь дочь. Джон сглатывает: – Назвал. Шерлок прячет лицо у Джона на груди, его ресницы трепещут, касаясь тёплой кожи, а Джон тем временем выводит на его спине какие-то узоры. – Я с тобой, – мурчит он нежно, целуя кудри Шерлока. – Джон... Я не хочу разрушать то, что есть у вас с Рози, – осторожно говорит тот, но Джон уже мотает головой. – Шерлок, твой призрак всегда присутствовал в нашей семье, на протяжении всей её жизни, – он облизывает губы и проводит большим пальцем по скуле Шерлока, на что тот поворачивает голову и целует его в ладонь. – Я достаточно много времени прожил с призраком Шерлока Холмса. Но я эгоист. Я хочу реального, – он напряжённо сглатывает. – Если, конечно, он согласится. Шерлок бросает красноречивый взгляд на смятые простыни. – Уверен, он только что согласился, – и получает в награду от Джона смех, которого он и добивался, но затем Шерлок снова становится серьёзным: – Рози сказала, ты хочешь выставить дом на продажу. Джон хмурится на такую резкую перемену предмета разговора, но отвечает: – Через несколько недель она возвращается в универ, и здесь просто... слишком много места для одного человека. И в это мгновение Шерлок понимает, что впервые в своей жизни он точно знает, чего хочет. Он хочет, чтобы волосы Джона щекотали ему нос, когда они бы лежали в обнимку в постели. Хочет видеть всезнающий взгляд Рози за завтраком. Хочет, чтобы Джон был с ним рядом в деревне – в этих его ужасных свитерах, и хочет снова наслаждаться его превосходным чаем. Хочет медленно заниматься с ним любовью перед камином, не заставляя себя сдерживать крики и стоны. Хочет, чтобы кресло Джона вернулось туда, где ему и место, – рядом с его собственным и вместе с сидящим в нём Джоном. Он больше не пренебрегает настоящим. И не собирается игнорировать будущее. – Если когда-нибудь устанешь от города, у меня всегда найдётся вторая спальня, – просто предлагает он. И ответная улыбка Джона сияет так ярко, что могла бы, наверное, осветить Пиккадилли. – Это прекрасно, – отвечает он, стараясь утихомирить свою бурную радость, и тянет Шерлока за подбородок, чтобы оставить поцелуй на его губах. Позже они заходят на второй круг (неплохо для двух мужчин в возрасте), а наутро... волосы Джона щекочут ему нос, а Рози самодовольно улыбается поверх тарелки с кашей, словно кот, съевший чёртову сметану. Эдисон терпеливо ждёт, пока что-нибудь съестное упадёт ему со стола, а Джон обвивает руки вокруг талии Шерлока, пока они ждут, когда сварится кофе. А потом они садятся за стол, и Джон хихикает над тем, как краснеют кончики ушей Шерлока, а тот, в свою очередь, кидает в него беконом, который в итоге достаётся Эдисону, и Рози тайком отправляет под стол ещё несколько кусочков, пока, как она думает, Шерлок этого не видит. Джон под столом заигрывающе водит пальцами ноги по взъёму шерлоковой стопы, что заставляет того снова краснеть, и в конце концов Рози не выдерживает и заливается чистым, искренним, удовлетворённым смехом, чуть не падая при этом со стула. – Довольно, юная леди, – тоже смеясь, воспитывает её Джон и, встав с места и проходя мимо Шерлока, целует того в макушку. – Я иду собираться, скоро вернусь. Шерлок моргает. – Собираться? – Ну... да, – отвечает Джон, загадочно переглядываясь с Рози, а затем снова переводит взгляд на Шерлока. – Я же собираюсь встретиться с пчёлами, нет? Договоришься там с ними? Оу. Да. Отлично. Пчёлы будут в восторге. Шерлок-то – уж точно.