Carte blanche, Mr. Siemens

Это запрещено. Просто запрещено законом находиться так близко и нарушать личное пространство. Я буквально замираю, а он ещё и выставляет левую руку, опирается на дверь. Даже не знаю, что меня сейчас раздражает больше — его вызывающая на поединок улыбка, или его стоящий член, который, кстати говоря, прилично так в меня упирается. От всего происходящего у меня сводит скулы, а мозг просто-напросто отказывается думать, какие сейчас предпринимать действия. А всё почему? Потому что Миронов. — Мне... — кто-нибудь, сотрите с его лица эту блядскую улыбку. — Мне нужно... — я заикаюсь только потому, что алкоголь всё ещё держит в плену мои здравые мысли. — Мне бы сейчас... — да блять! — Не терять дар речи от моей близости? — облизнув губы, он даже не думает сходить с места. — Эй! — и да здравствует победа моей кривой извилины, когда я разворачиваюсь и бью ладонью по двери. — Кто-нибудь!? — Кто-нибудь из тех, кто на первом этаже и абсолютно нас не слышит? — заткнись, пожалуйста, заткнись. — Или это как "Кто-нибудь, держите меня, а то я опять сейчас его поцелую!"? — Да ты можешь помолчать!? — с рыком разворачиваюсь к нему, даже не удивляясь его саркастической улыбке. — Или сделать что-нибудь, чтобы выбраться отсюда? — А зачем? — он идиот, или прикидывается? — Тут есть алкоголь, кровать, и голый я. Чего тебе ещё нужно? — Идиот. Ну не знаю я, что отвечают в таких случаях. Поэтому мне остаётся лишь томно многозначительно вздохнуть, прежде чем мы оба слышим какое-то копошение по ту сторону двери. Неужели? Дверь чуть толкается, и я немного отступаю, оказываясь спиной прямо вплотную к блондину. — Не помешал? — Депо. А я... я всё ещё в одном лифчике и с одеждой в руке. Умолчу уже об абсолютно голой проблеме, стоящей позади. — Что ты тут делаешь? — кажется, конкурс по тупым вопросам объявляется открытым. И я явно лидирую. Как и в конкурсе по неловким ситуациям, когда за Артёмом я замечаю прикрывающую ладошкой скошенные в улыбке губы Наташу. — Вот решил зайти в собственную спальню, взять кое-что своё. — Очень вовремя решил... Хотя ощущения сейчас очень двоякие. Ведь буквально с минуту назад я сама же и тарабанила по двери. — Там, около моей кровати, на моей тумбочке, около моего светильника лежат мои ключи от моей машины. — Очень смешно, Артём, очень. Может уже закончишь с троллингом, ибо ситуацию нелепей я пока что представить не могу. — О, а я упоминал, что мы всё ещё в моём доме? — Да хватит! — я буквально взрываюсь, а брюнет откровенно хихикает. К слову, не только он. Подвыпившая Натали уже не стесняется откровенно хохотать, и только стоящий позади меня Миронов решает разрядить обстановку, обращаясь к товарищу. — А ты не мог бы из своего комода одолжить мне свои трусы, а то я свои, кажется, потерял где-то. Стадо. Недоумков. Весело им блять. Прошу заметить, что я всё ещё стою в лифчике перед парнем своей подруги. И не нахожу ничего умней, как пролететь пулей через Артёма, а после и через Наташу, наконец добираясь до ванной и запираясь там. Боже... И чем я только думала? Хотя, если бы это был просто сон, я бы прокрутила его ещё раз. Стоп-стоп-стоп. Механизм цепной реакции по самоуничтожению уже практически запущен, и я изо всех сил стараюсь найти причину, чтобы проснуться завтра без желания замуровать себя в стену. Итак. Ну вот что... Что в этом такого? В конце концов, подобные вечеринки для того и созданы, чтобы отдыхать, расслабляться. Что я, собственно говоря и сделала. Ведь так? Так. Другой вопрос в том — с кем я это сделала. Боже... Тут ведь полно парней. Жалких, глупых, пьяных остолопов, которых легко можно было заманить в кровать и использовать ради собственного удовлетворения. А я кого выбрала? Блять... Я его даже не выбирала! Да и не за сексом сюда шла... В любом случае: утро вечера мудренее, и пока мне стоит просто нацепить на себя каменное лицо и покинуть этот дом как ни в чём не бывало. — Продолжение банкета? — Только я успеваю открыть дверь, как передо мной предстаёт уже одетый Миронов с бутылкой в руках. — Мы решили переместиться в клуб, пойдём. Он уже было шагает к лестнице, а я всё ещё продолжаю стоять в ступоре. Серьёзно? Пойдём? Просто "пойдём"? Эй, ау, как насчёт того, что я, как истинная мадам, должна заняться самокопанием и не знать, как смотреть тебе в глаза? — Ну чего встала? — разворачивается, подходя ко мне и беря за руку. — Пошли, говорю. По коням. И пока я иду, к моей голове успевает присоединиться ещё один вопрос: почему я просто иду рядом с ним? Почему позволяю вести себя за собой? Я определённо не в себе. — Мы там несколько машин вызвали, залезайте в какую захотите. — Где-то уже у выхода к нам обращается Депо, а я успеваю поймать на себе недовольные глаза. Пьяные недовольные глаза, если быть более точной. Исподлобья меня своим стервозным взглядом сверлит Катя, чуть ли не закипая от злости. И спустя лишь время мне удаётся понять, почему. Чуть взъерошенная, с растрёпанной прической и глупой улыбкой я иду с Мироновым за руку, притягивая взгляды большинства народу. — Залезай. — Открывая передо мной дверь белой Шкоды, он садится в такси следом за мной, называя адрес какого-то клуба. Какого? Мне плевать. Мне не плевать сейчас только на то, как теперь себя с ним вести. Подъезжая к какому-то большому зданию с кричащей неоновой вывеской понимаю: мы на месте. Вылезаю следом за блондином, подающим мне руку. Какая галантность... Рядом с нами и другие машины, из одной из которых уже чуть ли не выпадает Наташа. Но как бы низко эта девчонка не падала, она никогда не роняла бутылку виски, которая была у неё в руках. И этот раз ничем не отличался. Она поднимает руку с алкоголем вверх и кричит что-то вроде: "Е-е-е-х-х-х-у-у-у", топая к дверям клуба, пока качающий головой Артём скупо улыбается, плетётся следом, придерживая её за талию. — После Вас. — Голос над ухом возвращает внимание, заставляя меня встряхнуть головой и заметить, что за талию придерживают и меня тоже. Правильно, держи, не то я в любой момент потеряю сознание от происходящего... Гудящее здание встречает громкой, долбящей по ушам музыкой и царящей атмосферой веселья. Как-то по инерции я уже двигаюсь в сторону бара, пока руки на моей талии не дают о себе знать, чуть сжимая и оттягивая на пару шагов назад. — Иди к нашим за стол. — Это очередной джентльменский жест, или наличие за баром красивого бармена побудило его к такому высказыванию? — Я принесу выпивку. Надо же... И всё же, я медленно двигаю сквозь танцующую толпу к тому месту, где приземлились большинство наших. Примерно где-то на середине моя рука снова оказывается в плену мужских пальцев, и я с флегматичным лицом разворачиваюсь, постепенно меняя положение полуприкрытых глаз на более расширенные. Это не Миронов. — Потанцуем, красавица? — незнакомый парень уже притягивает меня к себе, а у меня, почему-то, в голове заедает одна и та же фраза: "Беги, парень... Как можно быстрее беги". Он начинает кружить меня, не выпуская из своего общества, пока через его плечо я не вижу своё спасение. Ну, или его смерть... А фраза в голове начинает повторяться всё быстрее. — Я тут не одна. — Наконец упираясь в него ладонями, я пытаюсь докричаться. — Отпусти! — Что? — он улыбается, даже смеётся, не обращая внимания на мой протест. — Отпусти. — Теперь он услышал. Только уже не мой голос. А блондина, стоящего рядом с ним с убийственным взглядом. Парень, я предупреждала... — Ты это мне? — выпивший шатен разворачивается, пошатываясь, а я уже вижу готовые полопаться капилляры в глазах Глеба. И только он успевает сделать к нему ещё один шаг, как я в два счёта оказываюсь между ними, выставляя перед собой руки и упираясь ими Миронову в грудь. — Он просто пьян! — какого чёрта я защищаю незнакомого? — Пожалуйста, не делай ему ничего! — и какого чёрта я себя так веду? — Умоляю, просто пойдём отсюда. Давай помогу стаканы донести... — мне удаётся выдернуть из его пальцев один напиток, свободной же рукой я хватаю его, уводя за собой. Я видела его глаза. Я видела, что он хотел сделать. И я видела, на что он способен. Точнее, знаю, на что он способен. Так что смело могу заявить, что спасла какому-то бедолаге жизнь. — Вы чего так долго? — Депо поднялся с места, дабы помочь. Наташа же тихонько пританцовывала, сидя рядом с ним и попивая свой ликёр. — Трудности возникли. — Блондин наконец-то обронил слово, а я всё ещё не могла понять: он что, действительно готов был наброситься на того доходягу, потому что он до меня дотронулся? Невольно поёжившись, я поджимаю плечи, словно стряхивая с себя ненужные мысли о том, что же будет, когда найдётся кто-то посмелее. И мой не до конца протрезвевший мозг подсказывает, что определение "багровые реки" как никогда явно подойдёт под ситуацию. А всё почему? Потому что Миронов. Мой выбор падает на мохито, и я невесомо чокаюсь со всей компашкой, делая несколько внушительных глотков через трубочку. Следом идёт дайкири. Следом космополитен. А следом мой мочевой пузырь напоминает, что пора бы о нём вспомнить и освободить место для остальных порций, раз уж я решилась удариться в алкогольную тусовку с головой. — Мискузи. — Выпаливая почему-то именно, я поднимаюсь с дивана, двигаясь через колени сидящих. — Даме нужно сменить воду в аквариуме. По-другому отчитаться, что мне нужно в туалет, я, видимо, никак не могла. Кое-как выцепляя из толпы проплывающего официанта, я интересуюсь, где здесь дамская комната. И по указаниям указательного пальца его руки я движусь в северном направлении. Подходя всё ближе, я слышу, как за дверью туалета происходит что-то странное. Похоже даже на какую-то перепалку. И немного вслушавшись, я понимаю, что какая-то подвыпившая парочка решила выяснить отношения. Но ребята, почему не на улице? Я долго терпеть не смогу, в конце то концов... И подождав ещё примерно с пару минут, я всё же решаю постучать, сгибая в локте руку и собирая пальцы в кулачок. Но тратить энергию мне не приходится, ибо дверь уже открывается. Резко открывается. Я бы даже сказала: вылетает. Единственное, что помню — это удар массивного дерева прямо по моей переносице. Или по лбу. А дальше... дальше я не помню ничего. *** — Эй... — голос, вытягивающий из сна. Или, скорее, из обморочного состояния. — Что...? — пытаюсь встать, но резко хватаюсь за поражённое дверью место, снова откидываясь назад. Под собой я, кстати, ощущая нечто мягкое. Это диван. И открывая до конца глаза вижу стены, потолок, телевизор... А ещё икс-бокс, камин, мини-бар, коврик из шкуры медведя. Простите, я в раю? — Ты как? — предположение про рай отменяется. Ибо не могут в одном предложении умещаться такие понятия, как рай и Миронов. — Как по голове стукнутая. — Я всё же пытаюсь подняться, и наконец мне это удаётся. Принимаю сидячее положение, оглядываясь. — Я где? — На вокзале. — С до жути серьёзным лицом отвечает, но вскоре не сдерживается и срывается на улыбку, замечая мои округлившиеся глаза. — Дома у меня. Бренди? — он протягивает мне стаканчик с небольшим количеством алкоголя и тремя кубиками льда. — Спасибо. — Принимаю, вытягивая руку и только сейчас замечая, что укутана в какой-то плед. Пожалуйста, хватит на сегодня сюрпризов... Кстати о сегодня. Который вообще час? Ненароком поворачивая голову в сторону окна, отмечаю: уже светло. А настенные часы подсказывают, что уже одиннадцать утра. Чёрт. Видимо, сбитый с ног организм решил, что удар по голове мне пришёлся как раз кстати, так что можно заодно и выспаться. Ну и, соответственно, протрезветь. — Можно мне в душ? — а потом в кровать. Но в свою, чёрт бы меня побрал. — Как выйдешь — направо, и до конца. Потихоньку встаю, пытаясь собрать глаза в кучу, пока он отходит к шкафу. И доставая из него полотенце, вручает мне, подмигивая. И не надейся, Сименс. С тобой я туда не пойду. До ванной топаю быстро, и также быстро запираюсь изнутри. Ну, на всякий случай. Быстро скидываю с себя одежду и залезаю в ванную, включая напор воды. Чёрт... человек, придумавший душ — просто Бог. Я бы построила ему памятник, если бы могла. А ещё я бы думала, прежде чем что-то сделать, если бы могла. Вот например как сейчас, когда с намыленной головой меня вдруг осеняет, что в доме блондина абсолютно не место фену. А с мокрой головой я то уже точно никуда не пойду. Что ж, придётся задержаться в этом доме... Обмотавшись полотенцем, на цыпочках выхожу из ванной, возвращаясь в ту же комнату. Тёмно-багровые шторы наглухо задёрнуты, света не пропускают. Окно, видимо, чуть приоткрыто, потому что я отдалённо слышу звуки улицы, проезжающих мимо машин. Настенные часы глухо тикают, заполняя комнатную тишину. Я же подхожу к тому самому шкафу, надеясь найти там ещё одно полотенце — для волос. И с каких это пор я лазею по чужим вещам без спроса? — Помочь? — стоит мне потянуться к дверце, как я отскакиваю, даже немного пугаюсь. — Я... Полотенце взять хотела. — Опускаю глаза, будто тянулась не за ним, а за золотом, пока хозяин не видит. — Ты настолько мокрая, что одного не хватает? — Жаль, что за этой самой дверцей нет Депо, чтобы прекратил всё это. Я фыркаю, усмехаясь, а блондин подходит всё ближе, пока невольно не заставляет меня упереться спиной в шкаф. — Не смешно... — Да ладно? — уголки губ вздымаются кверху, и он снова вынуждает посмотреть ему прямо глаза, в отражении которых я вижу ту искру, которая отвечает за несомненно удачный факт того, что сейчас никто помешать не может. — А если проверю? Моё горло словно зажимают в тиски невидимой рукой, сказать я не могу ни слова. Просто исступлённо наблюдаю, как он увлажняет языком свои губы, касаясь пальцами краешка полотенца и задевая мою кожу чуть выше колена. — Прекрати... — сглатываю, покуда он начинает подниматься подушечками пальцев всё выше. — Так останови меня. — Выдыхая невоплотимую в реальность фразу сквозь губы, он уже касается своими пальцами складок моей плоти, заставляя вздрогнуть. И дрожь эта тянет за собой мелкий озноб, заставляющий прикрыть глаза. — Ты боишься меня. — Сквозь мутную дымку происходящего в моей голове не до конца понимаю, вопрос это, или утверждение. Но с его усмешкой, когда он ловко раздвигает мои половые губы и проводит меж них средним пальцем, я понимаю, что боюсь себя. Он был прав. Кажется, мне потребуется дюжина полотенец, потому что перестать намокать где-то там, внизу, я, кажется, не собираюсь. — Просто расслабься. — Мне даже не верится, что его голос сейчас абсолютно не такой, каким я слышала его впервые. Грубый, резкий, призывающий всех лежать мордой в пол, пока он вершит беспредел. Он меняет тональность, но не интонацию. Власть в голосе никуда не делась, и я понимаю это слишком поздно, когда не замечаю, как успеваю подчиниться, слегка разводя ноги. — Хм... — опять лёгкая усмешка, он чуть надавливает на клитор, в то время как я чуть не валюсь с ног, стараясь изо всех сил держаться, чтобы не сдаться его рукам. — Хватит... — наверное, эта фраза сейчас звучит до жути смешно. Ибо я её уже не говорю, а выстанываю, пока моё тело непроизвольно движется в лад с его незамысловатыми манипуляциями. — Серьёзно? — он меня слышит, но не слушает. Видимо, предложение повторить там, в доме у Депо, было далеко не пустословием. — Я тебе почти поверил... — его вторая рука бесстыдно пробирается под полотенце и сжимает моё бедро, а его губы возле моего уха заставляют отключить в моей голове всё, что только возможно, призывая слышать только его голос. Кажется, в итоге я всё равно прибежала туда, откуда старалась бежать со всех ног. А всё почему? Потому что Миронов.