Carte blanche, Mr. Siemens

Телефонный звонок буквально вытягивает девушку из сладкой дрёмы. Потягиваясь на кровати, она попеременно размыкает глаза, морщась, проводя указательным пальчиком по экрану и принимая вызов. — Линара? — брюнетка не сразу соображает, но постепенно начинает приходить в чувства. — Что случилось? — Моя сестра с тобой? — голос по ту сторону провода немного встревожен, но спустя мгновение Наташа улыбается, ведь причин для беспокойства нет. — С ней всё в порядке. — Нэт выдыхает в трубку, зевая. — Может её трубка просто села, но не беспокойся, с ней всё хорошо. Лине этого достаточно. Поблагодарив, она сбрасывает вызов, а Наташа перемещает взгляд на проснувшегося Депо. — Она дома не ночевала. — Растягивает губы, не стараясь сдерживать радости за подругу. — Как думаешь...? — Не ночевала ли она потому, что всю ночь безуспешно пыталась сбежать из Мироновского дома? — брюнет усмехается. — Или её попытки окончились тем, что на дрожащих ногах это было невозможно сделать? Синхронно улыбнувшись друг другу, парочка поднялась с кровати. Наташа поплелась на кухню, Депо же был вовлечён в телефонный разговор. И спустя минут пятнадцать спустился вниз на запах омлета и крепкого кофе. — Мне кое-куда съездить нужно будет. — Усаживаясь за стол, он поднёс к губам кружку с любимым напитком. — А перед этим нужно будет заехать за Глебом. — Чтобы уловить вопрошающий взгляд Наташи, ему не нужно было даже глаз поднимать. — Поехали со мной. Побудешь с Ниной, да и заодно узнаешь, где он живёт. С радостью приняв предложение, девушка чмокнула парня, убежав наверх и аргументируя свою спешку по дороге к лестнице: — Я ей прихвачу кое-что из своей одежды и косметики! Завтрак съеден, вещи собраны, и пара направляется прямиком к небольшому дому, находящемуся на расстоянии буквально десяти минут. И приближаясь к двери, Артём с Наташей переглядываются, как бы немо вопрошая: "Не помешаем ли мы им?" Но дела есть дела, и Депо стучит в дверь, скрывая за подступающей улыбкой мысленные догадки о том, от чего они сейчас могли их отвлечь. *** — Ты невыносим... — А ты упряма. На каждое моё высказывание у него есть ответ. На каждое моё действие у него есть своё. И на каждый мой логичный довод у него есть какая-то невидимая сила убеждения, которая в очередной раз меня ломает. Кроме этих стен нас никто не увидит, поэтому останавливает меня лишь одно — я сама. Но стоит мне об этом подумать, как тепло его рук, приносящих небывалое удовольствие, неожиданно испаряется. — Я могу и подождать. — Какого чёрта? Подождать чего? — Пока ты не перестанешь скрывать очевидное. — Клянусь, лучше бы молча продолжал. — Пока ты не перестанешь скрывать свои желания за ложной неприязнью, продолжая убеждать себя в том, что моё общество не сносит тебе крышу. Чуткий слух ловит ровно три удара стрелки настенных часов, и я с прытью вооружаюсь подступившей злобой, со всей силы толкая его в грудь. — Чёртов ты...! — ещё удар, а злость заполоняет меня всё больше, когда я вижу его торжествующую улыбку. — Чёртов...несносный... — пытаюсь, пытаюсь подобрать слова, но из меня выходят какие-то неразборчивые звуки, пока я не бью его по груди с ещё большей силой. И применение этой силы он, кажется, в свою сторону терпеть не привык, с лёгкостью скручивая меня и не давая больше воли моим рукам. — Пусти! — А то что? — мало того, что он с абсолютным спокойствием скрутил меня чуть ли не в бараний рог, так ещё и продолжает издеваться. — Закричишь? — мои попытки выбраться из его плена он резко прекращает, схватывая за руки и вжимая спиной в шкаф. — Как кричала вчерашней ночью? Чёртова ты сволочь... Ты меня сломал, но ты не останавливаешься. Тебе всё мало. — Ты... — издаю на последнем вздохе, выходя за грань и наконец-то сдаваясь. Я признаю, признаю, что не пожелай я всего этого — выдернула бы руку и не поехала бы в клуб. Что оттолкнула бы его там, в спальне Депо, как того требовал голос извне. И на всех парах бы помчалась домой полчаса назад, вместо того, чтобы проситься в душ. Надеюсь, ты счастлив, что бы тебе от меня не было нужно. Он не отходит, и от очередной глупости, когда я уже было хочу сорваться и наплевать на все свои моральные устои, меня спасает стук в дверь. — Блять... — Миронов чертыхается, ослабевая хватку. — Мы не закончили. — Теша своё самолюбие, он вскидывает бровь, покидая моё личное пространство. Двигается ко входной двери, а я напряжённо выдыхаю, сжимая пальцами влажные волосы. Следующая моя мысль такова: отлично, Депо уже видел меня в нижнем белье, так почему бы ему не увидеть теперь в одном маленьком полотенце? По-моему, идея просто прекрасная. Ну, по крайней мере, для Глеба, который не стесняясь заводит товарища в комнату. Следом за ним появляется и присвистывающая от моего вида Наташа. Как всегда на позитиве. — Значит, отвлекли... — она выдаёт заключение, разворачивая голову к Артёму, и эти оба напыщенных придурка синхронно улыбаются. Они что, ещё и ставки на нас делали? Сводники херовы. — Я украду его ненадолго. — Клянусь, интонация Артёма заставляет ожидать, что после произнесённых им слов он незамедлительно откланяется. — Да хоть навсегда. — Звучало неправдоподобно, признаю. И это заметили все помимо меня. Парни скрываются за дверью, а Нэт, чуть ли не припрыгивая, кидается ко мне. — Рассказывай! — Господи, нет, только не это... — Что рассказывать? — Не прикидывайся. — Эта девчонка меня когда-нибудь изведёт. — Ты не ночевала дома. А сейчас ты тут стоишь практически с одышкой и в одном полотенце. — Она снова меня оглядывает, а я, в преддверии неминуемого разговора, беру в руки стакан с недопитым бренди. — Я просто получила по голове дверью туалета, и он принёс меня к себе домой. — Нэт всё ещё смотрит с вызовом, выжидает. — Я проснулась только недавно, и вот только вышла из душа. — Её бровь приподнимается, а выжидающий взгляд не сходит с физиономии. — Да ёб твою! Не было ничего! — психую, отпивая немного из стакана. — Как и вчера? — эта шумоголовая лыбится, не оставляя мне выбора своим напором. — Не совсем... — упираться больше не имеет смысла, и я быстро отнекиваюсь, пытаясь ограничить себя от подробностей. — Мы просто переспали, потому что я была в нетрезвом виде. — Только поэтому? — а она не сдаётся. — Мы вообще не должны были этого делать! — заваливаюсь на диван, складывая ноги по-турецки. — Он ведь просто Сатана во плоти! — Который: а) скрашивал твои будни, — я не верю своим ушам, а Наташа начинает загибать пальцы, — б) был с тобой в больнице. Дважды. — Я закатываю глаза, но девчонка не унимается. — в) спас тебе жизнь, вытолкнув тебя из-под колёс. — Я уже начинаю закипать, но её это мало волнует. — г) снёс дверь в том клубе, чтобы уберечь тебя от великого пиздеца. — Мне нужно ещё выпить. — д) лично вынес тебя на руках, пока ты была без сознания, донёс до дома и уложил спать. — е) изнасиловал меня без моего согласия. — В прошлом веке. Наш взаимный диалог со стороны выглядит, как спор дьявола и ангела, сидящих на плечах. Я опрокидываю ещё стопку, а Наташа виляет хвостом, интересуясь у меня, где тут ванна. — Направо и до упора. То ли это у неё мозги не на месте, то ли это я спятила. Хотя с другой стороны, он ведь не прекращает делать то, что делает. Его отношение ко мне переросло в какое-то непонятное преследование. И я никак не могу понять, чего именно он от меня хочет. Внутренний монолог не успевает завершиться, как меня прерывает стук в дверь. Если это парни решили вернуться, то это весьма и весьма странно. На моей памяти ещё не было случаев, когда хозяева стучались в собственный дом. И, видимо, наплевав на всё, лишь бы отвлечься, я иду к двери, отпирая её. — Здрасте. — На пороге я вижу Макса, салютующего мне в стервозном оскале. Без всякого стеснения он проходит в дом, запирая со собой дверь. — Глеба нет дома. — Я отступаю, но подступает кое-что другое. Тошнота. Наверное, я никогда не смогу отделаться от этого ощущения, стоит мне увидеть его лицо. — Я знаю. — Он ухмыляется, а я вытягиваю лицо в изумлении. Какого чёрта? — Он уже, должно быть, далеко отсюда. — Он делает медленные шаги мне навстречу, а я инстинктивно пячусь назад, всё ещё пребывая в недоумении. — И давно ты стала по его дому в таком виде расхаживать? — Чёрт. Я всё ещё в полотенце... — Чего тебе нужно? — презрительно глядя в его сторону, я оказываюсь уже за порогом комнаты, придерживая полотенце, прижимая к себе. — Справедливости. — А мне — разъяснения. И, желательно, немедленно. — Он и Депо захапали себе лучшее, а что получаю я? — его ненормальная улыбка наводит ужас, пока до меня не начинает медленно доходить суть происходящего. — Объедки. — Фыркает, надвигаясь на меня. — Миньет от прожжённой алкашки, в то время как эти двое развлекаются тут с ахуенными сосками. — Вскользь упоминая мою мать в самом ужасном свете, он поджимает губы, в то время как во мне кипит всё живое, что заставляет взять бутылку, оставленную на журнальном столе, и запустить в его тупую голову. — Надеюсь, он не откажется поделиться с другом кусочком торта. — Два внушительных шага, и он оказывается всего в паре сантиметров, запуская руку в мои волосы и сжимая их в кулак. — Я трахаюсь не хуже его, вот увидишь. *** Закрывая за собой дверь ванной комнаты, Наташа улыбается, доставая телефон и отправляя Артёму смс. Она не сдаётся. Включает воду, умывая лицо и вглядываясь в своё отражение. Возможно даже пытаясь вспомнить, когда в последний раз она была так по-настоящему счастлива. Телефон единожды вибрирует. Кого-то она мне напоминает своим упрямством. Брюнетка улыбается ещё шире, пока шум в коридоре не заставляет повернуть голову. И за дверью она слышит до боли знакомый голос. Макс пришёл. Режим вибро срабатывает незамедлительно, и она в эту же секунду отвечает на входящее Артёма. — В смысле Макс пришёл? — брюнет на том конце провода явно недоумевает. — Откуда я знаю? Я тут в ванную по женским делам зашла, ему Нина открыла. — Он ведь должен быть на назначенной нам с Глебом встрече? Двадцатисекундное молчание обеих сторон говорит само за себя, пока изворотливый ум Депо не трактует всё, как нужно. Да ещё и напряжение в голосе Нэт заставляет его утвердиться в своих догадках. — Там... там что-то происходит... — Наташа прикладывает ухо к двери, порываясь выйти. — Боже... Артём! — Не выходи из ванной. — Его короткий приказ, и девушка резко одёргивает руку, оставаясь запертой. — Не при каких обстоятельствах не выходи. *** — Не смей меня трогать! — видимо, так и выглядит ярость, особенно когда ты ни в какую не желаешь прикосновений стоящего рядом человека. Залепив звонкую пощёчину, я тем самым разжигаю в Максовских глазах огонь, и он вторит моим движениям, одним ударом отправляя меня в нокаут на диван. — Ах ты маленькая шлюшка... — практически нападая на меня, он старается содрать полотенце. А я лишь изо всех сил стараюсь отбиться, цепляя его ногтями и стараясь задеть как можно больше. Неравный бой обессиливает меня в два счёта, учитывая то, что оппонент в разы сильнее меня. Своей рукой он перехватывает мои запястья, крепко удерживая, пресекая все попытки пошевелиться, зацепить его. Навалившись на меня, свободной рукой он придавливает к дивану моё бедро, двигаясь по моей ноге вверх, пока я в панической атаке страха не кричу, что есть силы. — На помощь!!! Шикая, затыкает мне рот своей ладонью, приказывая молчать. — Не заткнёшься — будет хуже. И всё же дождавшись от меня утвердительного кивка, означающего, что его позиция ясна, он медленно тянется к ширинке. Страх подступает с новой силой, и я начинаю бесконтрольно плакать, полушёпотом умоляя его остановиться. Практически стянув с себя штаны, он хватает меня за горло, приподнимая мою голову. И чувствуя, как его член упирается в меня с кричащим вызовом, я на автомате выкрикиваю протест, забывая об угрозе. — Нет!!! Я не готова... Я просто морально не готова вынести это ещё раз. Застланные влагой глаза улавливают силуэт позади него, и, проморгавшись, я с каким-то диким испугом наблюдаю, как в комнату врывается Миронов, стаскивая с меня Макса. — Ах ты сукин сын! Всего пара мгновений, и удары сжатых кулаков рассыпаются по его телу с немыслимой скоростью. Готова поспорить, у него будет отбито всё, что только возможно. Мне даже кажется, что в Глеба на какое-то время вселяется абсолютно другой человек, с ярой ненавистью ломающий один за другим рёбра, отбивающий печень, почки, и, думаю, даже ломающий пару костей. — Как тебе такая альтернатива, ёбаный ты гандон?!? Сердце всё ещё бешено стучит, покуда блондин продолжает вершить суд над пригретой на груди змеёй. Вскоре возле двери показывается и Наташа, замирающая на месте и прикрывающая рукой раскрытый от удивления рот. Подоспевший Артём впервые облачает на своём лице эмоции, пытаясь оттащить Глеба от обессиленного брюнета, валяющегося на полу безвольной тряпкой. — Хватит, Сименс. — Он старается остановить Миронова, пока с психу не заламывает тому руки, прикрикивая. — Остановись! Удержать надолго взбесившегося друга ему удаётся едва ли. Чудом сдерживающий себя от убийства блондин всё же останавливается, восстанавливая дыхание и потихоньку начиная приходить в чувства. И ещё неизвестно, кому это даётся сложнее — мне, или ему. — Ты как? — Артём кивает в мою сторону, пока я включаюсь в реальность и стараюсь прикрыть полотенцем все раскрытые места. — Пойдёт. Он отходит к Наташе, уводя её в другую комнату, а я медленно, на дрожащих ногах, подхожу к Глебу. Я не знаю, что ему сказать. Банальное "Спасибо" здесь ну просто неуместно, и я молча беру его за руку, свободными пальцами касаясь его подбородка и разворачивая к себе. Минута тишины, прежде чем Макс еле поднимается с пола, сгибаясь пополам и исподлобья глядя в нашу сторону. — Убирайся. — Миронов рычит, а я, во избежании усугубления положения, стискиваю его ладонь в своих пальцах чуть крепче. — Я с тобой потом разберусь. Не роняя ни слова, Макс кое-как топает к выходу. Отчётливый хлопок дверью, и эмоции снова возвращаются, и снова в виде слёз, которые я не в силах контролировать. Смахивая их ладонью с и без того влажных щёк, я вдруг резко разворачиваю Миронова к себе, крепко обнимая. И представлять не хочу, что было бы со мной, да и с моей нервной системой, если бы не он. "Да не стой же ты столбом" Он немного оттаивает, но не сразу. Прижимаясь к его груди, я слышу чёткие удары, что пропускает его сердце. А затем и его ладони, которые берут под свой контроль моё лицо, когда он заставляет меня поднять голову и посмотреть на него. — Всё ещё будешь утверждать, что не могла бы на меня положиться? Его лицо всё ещё во власти раздражения, его скулы немного сводит, а вот глаза...глаза сейчас говорят о том, что ответ на свой вопрос он знает и без моей огласки. И я в который раз задаюсь вопросом, почему он так непоколебимо сдвигает рамки моего сознания, проникая с каждым разом всё глубже? Ах да. Потому что Миронов.