Carte blanche, Mr. Siemens

— Я... — стою, как вкопанная, стараясь быстрее соображать, — я... — на удивление, соображаю довольно быстро, и улыбка сама лезет на лицо, — чёрт, — и начинаю тихо смеяться, в то время как Сименс стоит до чёртиков настороженный и серьёзный. — Что смешного? — да хотя бы то, что твоя вот такая очумелая морда дорогого стоит. — Глеб... — не могу перестать смеяться, но снимать с него напряжение всё-таки нужно. — Это не мой. — Выдыхаю наконец, стараясь растянуть те секунды, когда спектр его эмоций буквально выкладывается на ладони, и с насупленного вида он переходит в, мягко говоря, охуевший. — В смысле не твой? — в коромысле, Миронов. Соображай давай. — А чей тогда? — Артёма, чей ещё? — Блять... — сообразил, что ли? Что я тут не единственное лицо женского рода. — Я идиот. — Бинго! Теперь количество хихикающих перевалило за один. Видимо, мой смех оказался настолько заразным, что я быстренько передала эту эстафету. Но внезапное осознание того, что это не шутка, а тест действительно реальный, заставило меня выхватить его из рук блондина. И ничего не объясняя, я зачем-то поплелась наверх, ибо очень велик был соблазн наорать на эту шумоголовую хотя бы за то, что я узнаю об этих двух полосках вот так вот. — Ты чего? — стоило мне подняться на второй этаж, как из спальни Депо вылетела счастливая обладательница той самой штуки, что находилась в моих пальцах. Ещё и мимо меня как ошпаренная пролетела, скрываясь в ванной. Заместо ответа я получила только созданный её скоростью порыв ветра, чуть не сбивший меня с ног. Слегка затормозив, я ненадолго замерла на месте, пока не решилась приоткрыть дверь, за которой Нэт чем-то воодушевлённо занималась. Она даже не заметила, как я за ней наблюдаю с проёма. — Это ищешь? — спустя, примерно, минуты три её рыскания по полкам, я наконец-то решила обозначиться. Но внимание она обратила на меня не сразу. Лишь после того, как, видать, боковым зрением обнаружила, как я, выставив руку, кручу промеж пальцев её тест. — О Боже... — можно просто Нина. — Нет, — её глаза медленно округляются, сама же начинает мотать головой. — Нет-нет-нет... — подлетает ко мне, хватает за руку, смотрит бешеными глазами. — Ты чего? — не успеваю среагировать, она перебивает. — Умоляю, не говори Артёму! — что? Что я только что услышала? — Прошу, ты ведь сохранишь это в тайне? — в какой, к чёрту, тайне? Ты в своём уме? — Да что на тебя нашло? — одёргиваю руку, но моя девица не отстаёт, только смотрит куда-то за меня и затаскивает за собой, прикрывая дверь. — Ну, это ведь не точный результат! Я... я должна быть уверена, ещё как минимум три штуки таких сделать. — Её привычное спокойствие вдруг куда-то подевалось, а вот меня неожиданно посетила мысль, что неспроста она так нервничает. В чём дело, Нэт? — А лучше просто к врачу сходить. — Она закатывает глаза настолько, насколько это возможно. Ведь этим умозаключением блещу далеко не я. Это выдаёт голос, раздавшийся позади. — Ты... — она медленно разворачивается, когда Сименс до ужаса непринуждённо толкает дверь и вальяжно опирается на проём. — Я. — Выдаёт блондин, когда я пытаюсь безмолвно, жестами, показать ему, чтобы он проваливал и оставил девочек решать бабские проблемы. Хотя, какие они бабские, Наташа не залетела от самой себя. — И этот я сейчас предупредит Артёма, чтобы такси вызывал. — Стой! — он и шага не успевает сделать, как Наташа мёртвой хваткой вцепляется в его руку. — Пожалуйста, не говори ему! — да-да, он не скажет своему лучшему другу, что его девушка, возможно, беременна. Наташ, ты точно в своём уме? — Ёбнулась? — как всегда красноречив в высказываниях. — Да какого хрена вообще? — она вдруг внезапно срывается на крик, вскидывая руками. — Какого чёрта вы трогаете не своё!? И какого чёрта лезете не в своё дело?!? Сказала же — сама разберусь! Что сложного в том, чтобы не лезть!? Я сама ему всё расскажу!!! — Что расскажешь? — слишком увлечённая своей истерикой, она не заметила, как из комнаты показался Артём. К слову — никто не заметил. Но Нэт резко замолчала, снова закатывая глаза и устремляя взгляд в потолок. — Расскажешь что, Наташа? — его настойчивый голос легко прорезается сквозь повисшую тишину, когда по фирменной ухмылке Глеба я быстро понимаю, что молчать он ни черта не собирается. — Что ей теперь в три ночи может приспичить пожевать бетона. — Держать язык за зубами — явно не его конёк. — Чего? — а вот непонимающий и подтупливающий вид — явно не конёк Депо. — Отгадай: две полоски, но не адидас? — с до жути непринуждённым видом сдавая Наташу с потрохами, он на секунду задумывается. Видимо, считая, сколько же полосок в Адидасе. — Короче, ты понял. — Плюнув на это дело, Сименс расплывается в улыбке. А вот Наташе, кажется, абсолютно не смешно. — Наташ? — чёрт, серьёзности в его голос вложено столько, что я сама бы обомлела, если бы таким со мной заговорили. Да ещё и все секреты бы выдала, какие бы только потребовали. Замечаю, что от произношения её же имени, у Нэт начинают заметно виднеться мурашке на оголённой части рук, до локтей примерно. А сама она вымученно выдыхает, прикрывая глаза. — Да поняла я уже. — Примирительно поднимая руки, она поражённо опускает голову, шагая к Артёму. — Пойдём. — А вместе с ним и в его спальню, кидая напоследок в нашу сторону неодобрительный взгляд. Дверь за обоими захлопывается. — Ты вот не можешь по-другому, да? — будто шёпотом кричу на Миронова, как только убеждаюсь, что скрывшаяся парочка нас не слышит. — Вот не ты будешь, если сюрприз не испортишь? — понятия не имею, женская ли это солидарность, или моё обычное возмущение по поводу того, что он вечно лезет, куда не просят. — Сюрприз? — его брови синхронно вздымают вверх, и говорит он уже, кажется, с каким-то наездом. — Ты лицо её видела? Она походу вообще не собиралась ему об этом говорить, какой к чёрту сюрприз?! Заведомо не хочу ввязываться в спор, в котором точно проиграю. Мне никогда не удавалось его переговорить, поэтому лучшее, что я могу сделать — свалить с этого этажа. А заодно и подумать: ведь действительно, какого чёрта она так себя вела? Хотя, в какой-то степени я могу её понять. Не каждый день одиннадцатиклассницы видят перед собой положительный тест. Ясное дело — запаникует. Остаётся только надеяться на благоразумие Артёма. Точнее, на то, что он её прессовать не будет. Потом. Все детали я выясню потом. — Ну и куда ты? — Сименс нагоняет меня уже возле кухни, но на его призыв я никак не реагирую. — Эй! — дёргает за руку, разворачивая к себе. — С тобой говорю! Но я почему-то просто молчу. Даже заговорить не решаюсь. Как будто язык проглотила. — Ты ведь понимаешь, — приближается вплотную, сощуривая глаза, — что со мной такое не прокатит? — а существует ли хоть что-то, что с тобой прокатит? — Даже не вздумай выкинуть какой-нибудь подобный номер. — Эта строгость... Какого хрена она так сводит с ума? Словно я наложница, которая шаг в сторону без его ведома сделать не может. Но как же мне это нравится... — Так что заранее предупреждаю, что меня лучше не злить. И не скрывать от меня ничего. — Как же, скроешь от тебя. Ты ведь прохода не даёшь. — Скажи, что поняла. — А у меня выбор есть? Молчу. Просто стараюсь сдержать улыбку. — Нина? — его глаза звереют. Эта личность не любит, когда что-либо выходит у него из под контроля. — Скажи. — Да хрен тебе. Настроение у меня взбесить тебя. — Убери это с лица и скажи, что поняла меня! — он тычет пальцем в мою откровенно нахальную улыбку, слегка так вылетая из зоны спокойствия. А я...я буду не я, если не усугублю ситуацию. — А что, если нет? — приподнимаюсь на цыпочки, мурлычу ему на ухо. Что ты для меня придумаешь, ковбой? — Что ты сказала? — прикидываешься глухим, или продолжения требуешь? — Говорю: что будет, если ослушаюсь? — бесстыже усмехаясь над его нешуточным видом, я снова повторяю то, что приводит его в бешенство. Чёрт, я же просто шучу, какого хрена вот так вот реагировать? Видимо, я забыла главное: этот парень не терпит подобного в свою сторону, когда дело касается серьёзных вопросов. И, наверное, именно поэтому я оказываюсь за долю секунды перекинутая через плечо, болтаясь тряпичной куклой, пока он несёт меня в спальню. Ну-ну. Простым сексом и шлепками по заднице меня уже не запугать, мистер Сименс. Вам придётся придумать что-нибудь по изощренней. — Я дам тебе ещё один шанс. — Закрывая дверь спальни, он ровным шагом идёт к кровати, скидывая меня и выпрямляясь. — Шанс на то, чтобы я ещё раз спросила, что же будет, если ослушаюсь? — Кескевич, не могла бы ты просто заткнуться? — Ты сама напросилась. Улыбка слетает также неожиданно, как и появляется. На секунду даже страх в глазах мелькает, когда он резко хватает меня за ноги, придвигая к себе и разворачивая на живот. — На четвереньки встань. — Тон приказной, он не шутит, а вот меня уже начинает слегка потряхивать. — Прекращай, я же... — сказать не успеваю, как по моей заднице прилетает смачный шлепок, заставляющий взвизгнуть. — Ай! Больно же! Хочу развернуть голову, чтобы прошипеть это прямо в его не на шутку разозлившуюся физиономию, но не успеваю. Резво наматывая на пальцы мои волосы, он оттягивает их назад, приближаясь, второй рукой стягивая с меня домашние штаны вместе со стрингами. Снова шлепок. А я, как по стойке, уже стою на четвереньках, предоставляя свою задницу в его полнейшее обладание. — Ни звука. — Шипит, еле слышно, прямо на ухо. — И не дёргайся. А пока я пытаюсь сообразить, какого чёрта он задумал, то от неожиданности совершаю очередную оплошность, дёргаясь в его руках, когда чувствую смоченный слюной его большой палец возле моего заднего прохода. — Повторять не стану. — Рывком возвращает меня на место, а я почему-то хочу заматериться, вырваться, и сказать, что я всего лишь, блять, шутила, решила подразнить его. Нашла, мать твою, кого дразнить. — Ай... — снова шикаю, когда он вводит палец, пробираясь сквозь сжатое кольцо мышц, попутно выпуская мои волосы и зажимая ладонью рот. — Сказал же — ни звука. Я чувствую, чувствую его, чёрт возьми, каждой клеточкой. Что он внутри меня, что он совершает поступательные движения, плавно добавляя ещё один палец и вновь заставляя меня зашипеть ему в ладонь. И снова я дёргаюсь, только уже, скорее, инстинктивно, потому что чуждые для меня ощущения отдаются чем-то странным, непонятным, никогда прежде не испытываемым. Не знаю, как, но он умудряется цепко держать меня подле себя, чуть пристроившись сзади. — Неприятно будет. — Шепчет уже куда-то в шею, добавляя и третий палец. Но теперь уже я начинаю мотать головой оттого, что понимаю, за каким чёртом он меня растягивает. Снова стараюсь что-то промычать ему в ладонь, верчу головой. Но он непреклонен. — Расслабься. — Как уж тут, расслабишься. — Не так больно будет. — Я и сейчас, чёрт тебя дери, не на пике блаженства. — Я всё равно это сделаю. Три его смоченных пальца постепенно растягивают, хозяйничая внутри меня и подготавливая к чему-то большему. К тому, к чему я ну никак не была готова. Он не спешит, делает всё плавно, грамотно, пока я всё же чуть не расслабляюсь, пуская его глубже. Всё равно этого не избежать, так что правильнее будет сдаться. Победный смешок позади меня не может не удручать, и теперь его очередь усугублять положение, командуя мной, как ему вздумается. — Ноги шире. — Сука. Как же я тебя ненавижу... Но подчиняюсь. Разводя ноги и сталкиваясь с немного непривычным ощущением, покуда он всё ещё во мне. Спустя несколько минут он всё же освобождает меня, но я даже вздохнуть не успеваю, как к моей заднице он подставляет кое-что другое. И это кое-что размеров куда внушительнее, чем пальцы. Я чувствую его. Чувствую его пульсацию, и как он постепенно проникает внутрь, заставляя зажмуриться. — Не бойся. — Как же. Не тебя же сейчас в задницу иметь будут. Его ладонь постепенно освобождает мой рот, а руки плавно ложатся талию. И он чуть проталкивает в меня свой член, заставляя немного болезненно застонать. Чёрт. Это больно. И больнее оттого, что неизбежно. — Хватит... — прикусываю одеяло, в него же и бормочу. Он не остановится, а я уже хочу вылететь из-под него. Хоть и понимаю, что он ещё и на половину не вошёл. — Это я сам решу. — Услышал всё-таки. Я не просто прикусываю, я буквально вгрызаюсь в одеяло, что есть мочи сжимая в кулаках простынь, когда он постепенно заполняет меня на всю длину. Хочется закричать, громко так, чтобы прибежали и оттащили его от меня. Но я лишь вою куда-то в простыни, покуда он начинает набирать обороты и плавно двигаться, словно лишая меня девственности во второй раз. Я не знаю, сколько длится эта пытка. Но я точно знаю, что моя пятая точка сейчас пылает изнутри адским пламенем, заполненная нешуточным размером. Но боль начинает потихоньку отступать, поскольку я ощущаю его пальцы на своём клиторе. Его плавные, круговые движения, что постепенно заставляют потерять голову и уже двигаться вместе с ним. Уже не так больно. Даже не успеваю поймать ту грань, когда на смену неприятным чувствам приходит неистовое наслаждение, заставляющее прятать нескончаемые стоны в смятых простынях. Уже хочется закричать не то, чтобы остановился, а то, чтобы не прекращал... И всё ещё стоя на четвереньках я умудряюсь извиваться, чувствуя его пальцы вокруг своей шеи. Чуть душит, приподнимает, кусая плечо и ускоряя темп, пока я не испытываю нечто, что клубком сворачивается внизу живота и разливается по телу сладкой дрожью. Мышцы сводит, напряжение нарастает, я уже не в силах держаться, да и его, видимо, тягучая истома заставляет привести всё к финалу, когда он изливается прямо внутрь, проводя ладонью по моей спине и заставляя ощутить вес своего тела. Меня же трясёт до сих пор. Мать твою. Он, наверное, даже самую изощрённую пытку сможет превратить в подобное блаженство. Валится рядом. Одышка. Восстанавливаю дыхание первой, зачем-то проводя пальцами между ног. — Чёрт. — И ведь действительно. Если выжать сейчас простынь, что подо мной, наверняка целое ведро наберётся. — Ненавижу тебя... — как будто он не знает. — Ты — возможно, а вот твоя задница — напротив. Вдвойне ненавижу. Пытаюсь натянуть штаны, переворачиваясь на спину. Ещё сесть пытаюсь, но быстро охреневаю оттого, как эта самая задница болит. Чёрт. Мне теперь ещё и походкой пингвина передвигаться? — А я предупреждал. — Его голос догоняет, пока я до жути забавно пытаюсь встать, пошатываюсь. — Сама виновата. Будь. Ты. Проклят. — Ещё скажи, что не понравилось. — Ещё как скажу. Обязательно скажу. Но ведь ты будешь повторять это вновь и вновь, пока я не признаю обратное. — Скажу, как только силы вернутся. Наконец встаю на ноги, натягивая на себя то, что было снято. Мысленно улыбаюсь тому, какой походкой иду к двери. А вот Миронов, всё ещё лежащий на кровати, улыбается далеко не мысленно. Я спиной этой чую. И будь я посмелее — запустила бы в него чем-нибудь. — Убери это с лица. — Намекая на его откровенную ухмылку, бросаю просьбу через плечо, удаляясь. Мне срочно нужен стакан воды. А лучше два. А лучше ведро. Но дойти до кухни у меня опять не выходит. На этот раз меня останавливает настойчивый стук в дверь. И без какой-либо задней мысли я плетусь к ней, несмотря на то, что дом абсолютно не мой. Открываю. — Здрасте. — В кошачьей стойке, передо мной стоит жующая жвачку мадам. Смуглая, с шоколадными волосами, выделенными скулами. Про глаза только ничего сказать не могу, так как их закрывают довольно-таки массивные очки. — Артём тут живёт? — она задаёт вопрос, а я продолжаю рассматривать её шубу, пытаясь прикинуть, сколько можно прокормить людей, если продать её. — Тут. А зачем он Вам? — воспитание, не более. Обращаюсь к ней на "Вы", хотя ей, по виду, не больше двадцати двух. — Мне сказали, через него Миронова могу найти. — Эта особа даже при своей монотонной речи не прекращает жевать свою жвачку. Только клатч свой перекладывает с руки в руку, наконец снимая очки и позволяя видеть свой колкий взгляд. — Должок за ним просто. — Могу я узнать, кто Вы? И что Вам от него нужно? — постепенно отходя от недавней встряски, я концентрирую на ней внимание, чуть заметно напрягаюсь. — Меня Лера зовут. Глеб мой бывший. — Это ответ только на первый вопрос, а я уже закипаю, желая стереть её проявляющийся оскал, который, судя по всему, она называет улыбкой. Потому что второй ответ даётся мне весьма сложно. Сложно для того, чтобы не сорваться прямо на пороге Артёмовского дома. — Я здесь, чтобы его вернуть.