Carte blanche, Mr. Siemens

— Сомневаюсь, что Вы по адресу... — чуть опешив, уже хочу было прикрыть дверь. Да что уж там, захлопнуть её перед мордой этой мадам, но она резко выставляет руку, упираясь, не давая мне этого сделать. — Почему же? — вкрадчивым взглядом кидает на меня дозу своего презрения, чуть щуря глаза и делая шаг вперёд. Не сегодня, дамочка. — Он не нуждается в бывших. — Гордо вскидываю голову, стараясь дать отпор хамоватой особе. — А ты его менеджер, что ли? — менеджер, да. Которого он несколько минут назад в задницу драл. — Я его девушка. Поэтому попрошу впредь здесь больше не появляться. — Быстро проговариваю то, что при любых других обстоятельствах даже не появилось бы на моём языке. Хочу уже наконец захлопнуть эту чёртову дверь, но шатенка резко толкает её, бесцеремонно проходя в дом. — Что ты тут делаешь? — и снова гром среди ясного неба. В одних спортивках, Глеб спускается на первый этаж, заставая нас возле входа и замедляя шаг. Лера же, в свою очередь, окидывает своим удивлённым взглядом, семеня по его телу своими блядскими глазами и не удерживаясь от комментария. — Новые тату? — она задерживается на его торсе, в то время как я не могу выбрать меньшее из зол: вышвырнуть её самой, или же дождаться, пока это сделает Глеб? — Я спросил: что ты тут делаешь? Его взгляд растерян, серьёзен, а я, кажется, второй раз в жизни вижу его в таком полном недоумении, потихоньку переставая соображать. Какого хрена происходит? И почему для него, дерзкого и, чёрт возьми, непоколебимого, эта девица является проблемой? — Мне тоже интересно. — Бесцеремонно встреваю в их разговор, скрещивая на груди руки. Девчонка лишь кидает на меня мимолётный взгляд, практически сразу же возвращая внимание к блондину. Моему блондину, прошу заметить. — Даже на чай не пригласишь? — она демонстративно поправляет гриву, разглаживая пальчиками мех на дорогущей шубе. Сименс же будто по щелчку приходит в себя, хватая перевешенную через спинку кресла толстовку Артёма, поспешно натягивая на себя. — Двигай. — Не церемонясь, он как-то грубовато толкает Леру в предплечье, разворачивая к выходу. И только она успевает открыть рот, как он не даёт ей вставить ни слова. — В другом месте поговорим. Я же, как к полу прибитая, только и делаю, что развожу руками в разные стороны, оставляя челюсть где-то в районе пола. Даже пискнуть не получается, не говоря уже о полноценной такой речи, где я бы тормознула эту парочку и выбила бы из них объяснения. — Потом всё объясню. — Хватая с вешалки куртку, он быстро оборачивается в мою сторону, кидая напоследок одну единственную фразу и вскоре скрываясь за дверью вместе с этой размалёванной куклой. Что это. Блять. Было? Объяснит мне кто-нибудь??? Меня начинают одолевать какие-то до жути странные ощущения. Сначала они напоминают лёгкий мандраж, который обычно испытывают перед важным экзаменом. Затем это перерастает в не слабую такую трясучку, присущую только невротикам. А после я и вовсе перестаю соображать, только и делаю, что пялюсь в свой мобильный и никак не решусь дрожащими пальцами набрать его, дабы всё-таки выяснить, в чём, чёрт возьми, дело. Пальцы не слушаются. Даже тогда, когда я пытаюсь поставить долбанный чайник. За ним должок. В голове слова этой полоумной. Меня начинает трясти. Он мой бывший. На то он и бывший, чтобы в прошлом остаться, какого хера ты припёрлась? Я здесь, чтобы вернуть его. Ты здесь, чтобы пойти нахуй отсюда. И никогда больше не возвращаться. Открытым остаётся одно: какого лешего он вообще с ней упёрся??? Я пытаюсь соображать. Пытаюсь дрожащей рукой насыпать в кружку чёртов сахар, а затем с немалыми усилиями пытаюсь налить в кружку кипяток, не расплескав при этом приличную часть по столешнице. Благо, хоть как-то вынимают из этого комка мыслей спускающиеся по лестнице Артём и Наташа. — Что с тобой? — Депо осторожно интересуется, когда я разворачиваюсь к ним. — Ты как будто привидение увидела. — Лера приходила. — И выражение лица брата не меняется, покуда я не делаю одно маленькое уточнение. — Бывшая Глеба. — Лучше бы не говорила. Поскольку теперь его вытянутая физиономия оставляла желать лучшего. Значит, что-то знает. Значит, что-то не совсем хорошее. А ещё это значит, что хрен я из него что-либо сейчас выбью. — Мы... — быстро встряхивая головой, он застёгивает на себе куртку. — Мы с Нэт в больницу. Скоро вернёмся. — Хмурит брови, опускает голову. Прошу тебя, не усугубляй... Но вместо этого нервно дёргает бровями, что-то шикая себе под нос. Берёт со стола ключи, затем и Наташу под руку, направляясь к выходу. А после добивает, бросая уже возле двери на меня до жути странный взгляд. Умоляю, Депо, отмотай назад чёртово время и скажи, что ничего плохого не произойдёт. Хрен тебе, Кескевич. Получай хлопок дверью и полное одиночество, в коем ты сейчас осталась. Отвлекать я себя решалась разными способами. Просмотром кино, соц. сетями, даже разговором с Линой. Который, к слову, не очень то и помог. Даже лечь поспать пыталась, но назойливые мысли голову и не думали покидать. Час от часу не легче. За окном уже темно. От Сименса ни слова. Даже мобильный, мать его за ногу, выключен. А я просто беспорядочно передвигаюсь по дому, наливая себе кружку за кружкой уже поперёк горла вставшего чая, частенько поглядывая в окно. Очередная кружка, размешиваю сахар, с перепугу роняя в кружку чуть ли не всю сахарницу, когда слышу копошение в дверном замке. Вернулся... — Где ты был? — налетаю чуть ли не с порога, хмуря брови. Молчит. Поджимает губы. — Глеб? — отступлю, думаешь? Хрен. Не в этот раз. — Дела были. — Сухо бросает, всё никак не решаясь посмотреть в глаза, пока я не подхожу к нему вплотную, перекрывая пути отступления. — Брюнетистые такие дела, да? — голос дрожит, как у школьницы. Блять, я ведь и есть школьница... — Слушай, — наконец выдыхает, стягивая с себя куртку. — Давай не будем о ней, ладно? — затем стягивает и шапку, уже как-то расслабленно выдыхая. — Просто неприятный момент из прошлого. — Сдавленно улыбается, осторожно касаясь ладонями моих щёк. — Она обыкновенную речь не понимает, приходится объяснять по-другому. Честно говоря, это немного настораживает. Но когда он обнимает, мне уже даже и не хочется выяснять, каким именно образом он ей объяснил, что ей бы проваливать отсюда куда подальше. Да. Надеюсь, именно это он ей и донёс. Обнимаю в ответ. Но только хочу примерить на себя улыбку, в первый раз за последние несколько часов, как дверь с грохотом открывается, и влетает запыхавшийся, встревоженный Артём. Богом клянусь, были бы у него волосы подлинней — дыбом бы стояли. — Наташа... — он еле переводит дыхание по мере того, как мои глаза округляются до тех же размеров, что сейчас у него. Неспроста эта паника, ох неспроста... — Она сбежала. Что? Что, блять? — Я отошёл к врачу, оставил её в коридоре... — уже после этих слов я чувствую, как внутри всё сжимается, заставляя меня обречённо прикрыть глаза. — А когда вернулся, её не было. — Нервно сглатываю. — Ни в коридоре, ни в больнице... Без лишних слов, Сименс вызывает такси. А я и без предупреждения понимаю, что сейчас мы должны будем разделиться. И ещё я понимаю, что у неё дома, как и у её знакомых, Артём уже был. Соответственно, круг поиска становится ещё более запутанным. Наташа, чёрт тебя дери... Два автомобиля такси прибывают уже минут через семь. Депо занимает одну машину, мы с Глебом — другую. Усаживаясь на заднее сидение синего Шевроле вместе с ним, называю адрес одного нашего излюбленного бара, как одного из вероятных мест, куда Нэт могла сунуться. Ведь я знаю эту пройдоху лучше, чем кто-либо другой. И с моей стороны будет полнейшим провалом не найти её первой. Авто трогается. Едем, как назло, не больше шестидесяти. Я легко касаюсь головой плеча Миронова, он же, в свою очередь, смотрит в окно, наблюдая за ночным городом. Его руки мирно покоятся на коленях, дыхание ровное, еле слышное, о чём-то думает. Знать бы ещё, о чём... *** *Часом ранее* — Это чей-то чердак, или в этом городе это престижным считается? — заплывая в номер придорожного мотеля, Лера слегка морщит носик, нехотя снимая с себя шубку и осторожно укладывая её на потрёпанное временем кресло. — Ага, в этом городе весьма хуёво, — подхватывает заходящий в номер блондин, закрывая дверь, — как насчёт свалить отсюда и никогда тут больше не появляться? — Его голос пропитан желчью, слова пестрят недоброжелательностью, взгляд острый, как лезвие. — И просто так оставить тебя в покое? — шатенка плавно, по-кошачьи разворачивается к нему, делая два шага навстречу. — Чего ещё пожелаешь? — его хмурый вид не мешает её игривому настроению, и она пальчиками проделывает себе путь вверх по его торсу, пока он не перехватывает её руку в районе своей груди. — Чего ты хочешь? — шипит, сверля её сверкнувшими презрением глазами. — Чтобы ты не забывал, благодаря кому ты сейчас не в канаве валяешься. — Она растягивает на стервозном личике лисью улыбку, показывая зубки и подключая вторую руку, пробираясь под его толстовку. Сименс же перехватывает запястье, сжимая тоненькую кисть. — Какая же ты сука... — тихо проговаривает уже практически ей в губы. Девчонка и не думает униматься, приближается. — Именно поэтому ты и запал на меня однажды, не так ли? — она выжидающе смотрит в его глаза, безмолвно вторя, что никуда отсюда не уйдёт, и уж тем более не отстанет, пока не получит своё. — Эгоистичная, лживая сука. — Повторяет, будто заставляя улыбнуться её ещё шире. — Льстец. — Она также тихо мурлыкает, однократно проводя языком по его губам. Он не отстраняется, чем заставляет её хищно сверкнуть глазками. И она снова предпринимает эту попытку, проводя острым язычком меж его губ. Снова и снова, пока он не скалится, отстраняя её, заключая её лицо в свои ладони. — Ну же... — задерживает дыхание, смотрит ему прямо в глаза, облизываясь. — Ты же этого хочешь... Ненависть, злоба, презрение, страсть... Всё, что вызывала в нём когда-либо эта особа, накатывает с новой силой, и он резко отталкивает её на кровать, практически разрывая на ней тоненькую бежевую блузу, наваливаясь сверху и грубо прижимая её руки к кровати. — Ты мне за всё ответишь...