Carte blanche, Mr. Siemens

Понял ли только Глеб, что надвигается буря, или же врач был также осведомлён от одного лишь взгляда Депо — оставалось для всех загадкой. Понятно было только одно — вздувшиеся на шее вены и закипающее пламя в глазах Артёма — немного не к добру. К слову, Сименс даже среагировать толком не успел, как шатен наглухо вцепился в докторский халат, хватая врача за грудки и со всей дури оттаскивая к стене, заставляя не слабо удариться спиной. — Эй-эй! Остынь! — не оставаясь в стороне, Миронов всё же попытался оттащить Артёма, пока тот молча сверлил взглядом доктора. Просто молчал, сцепив кулаки и не выпуская белую ткань халата из хватки. Возможно, потому что понимал, что глупо махать кулаками после драки. Угрозами и рукоприкладством ничего не вернёшь, надо хотя бы должное отдать за то, что Наташа всё ещё дышит. Сименс позади, вцепился в руки, пытается оттащить, но Депо непреклонен до тех пор, пока сам не понимает, что излишняя агрессия сейчас ни к чему, что стоит просто выдохнуть, выйти на улицу, выкурить сигарету, возможно, даже, две, и попытаться пропустить сквозь трезвость рассудка то, что теперь нужно принимать, как должное. Он всё ещё молчит. Почти не реагирует на голоса извне, оставляя просьбы Сименса далеко за гранью допустимого, пристально смотрит на попавшего под раздачу врача, пока всё-таки не разжимает постепенно кулаки, ослабляя хватку и наконец полностью выпуская белую ткань из своих рук. — Тебе повезло, — рычит в сторону мужчины, — что мы тут не одни. Резко выпускает, резво топая к выходу. Стукает кулаком по двери со всей дури, заставляя ту с грохотом открыться, еле держась на петлях. Шагов за собой он не слышит. Видимо, сейчас Сименс будет выступать в роли того, кто заметает всё дерьмо за вспыльчивым другом. На то она и дружба. Надо же иногда меняться ролями... *** — Сиди тут, мне нужно по делам сходить, бла-бла-бла... — сидя на кровати, Лера кривляла Морта со схожей мимикой, недовольствуясь поведением хамоватого парня, с коим пришлось всё последнее время коротать часы в одной комнате. Медленным темпом, но он вытеснял из её головы эмоциональный распад, образованный смертью Макса. Того, с кем она и сблизиться толком то не успела. Зато вот последние несколько недель прошли весьма, чёрт возьми, продуктивно, если учесть то, что сближение в буквальном смысле произошло с самым ненавистным парнем, которого ей только можно было представить. — Да если бы ты даже последним мужиком на планете остался — я бы с огурцом переспала! — она фыркает в сторону двери, вспоминая его поведение вкупе с его харизмой, которую ни за что бы не признала, встреть она его при других обстоятельствах. Наверное, он был для неё тем, с кем оставшись наедине в запертой комнате разразилась бы самая настоящая война при столкновении характеров. Благо, мальчишке просто повезло, что ей перекрыли кислород, запрещая показывать клыки. Ну, по крайней мере, она так думала... — Да пошёл ты к чёрту... Будто отряхиваясь от мыслей, она тотчас соскользнула с кровати, резвой походкой отправляясь на первый этаж. Отсутствие в доме кого-либо могло только лишь радовать, и Лера бодрым шагом направилась прямиком в ванную, а потом и на кухню, хозяйничая в холодильнике. Но лишь до тех пор, пока в дверном замке не послышалось копошение, заставившее девушку подавиться куском мяса. — Да какого же... — ввалившийся в дом Морт сразу развернул мордашку в сторону Леры, уплетающей за обе щёки их вчерашний оставшийся ужин. — Где я, блять, выразился не по-русски? Скидывая с себя толстовку посреди прихожей и швыряя ту на диван, Слава поджимает губы, надвигаясь на девушку и заставляя ту от неожиданности даже попятиться, впечатываясь в дверцу холодильника. — Может, объяснить по-другому? — подходит чуть ли не вплотную, заставляет вжаться. — Может, по-плохому дойдёт? — Да хватит уже! — девчонка перебивает, ударяя ладошками по его торсу и стараясь оттолкнуть, но бесполезно, словно в стену. — Я не пытаюсь сбежать, не пытаюсь тебе ночью горло перерезать и не делаю ничего такого уже который день, так какого хуя я лишена даже права выйти к холодильнику!? Какого хера ты меня так ломаешь?!? — срывается на крик, толкая его очередной раз, уже заставляя сдвинуться с мёртвой точки на шаг. — Тебе, блять, мало моего унижения, тебе ещё и помыкать мною надо! — монолог на одного, но Лера готова поклясться, что сейчас расплачется. — Я никогда, слышишь ты, никогда! Не позволяла никому так с собой обращаться, а теперь послушно сижу и терплю от тебя эту херню! Да какого чёрта вообще!? — эмоциональная жестикуляция, она старается вызволить из себя всю обиду, которая копилась не одну неделю. — Что ты делаешь со мной??? — выдавливая из себя последнее на истошном крике, девушка и сообразить не успевает, как Морт хватает её под локоть, начиная тащить за собой к выходу. — Что ты делаешь? — опешив от непредвиденных действий, она сводит брови к переносице, округляет глаза, строит недовольное выражение. — Эй! Но каких-то несколько секунд, и Слава открывает входную дверь, толкая ту в одной лишь майке и коротких шортах за дверь, заставляя оказаться по ту сторону. — Свободы хочешь? — шатен кивает в её сторону, похуистично скалясь. — Так вали! — короткий рык, он захлопывает дверь прямо перед её носом, заставляя и без того оторопевшую девчонку словно протрезветь после долгого отсутствия здравости, встряхнуть головой. — Что, блять? — стоя перед дверью ещё какое-то время, она не двигается с места, просто таращится своими огромными глазищами на массивное дерево, из которого и сделана эта самая дверь. Ресницами хлопает, стараясь судорожно соображать, какого чёрта вообще произошло. — Ну и катись ты! — осознание до конца не пришло, но голос разума заставил извергнуть очередное нелестное высказывание в его сторону. — Придурок херов! В одних лишь тапках и нижнем белье, она остервенело разворачивается, начиная топать прочь от дома. Даже в дверь, захлопнутую перед носом, не стучит. Не ждёт, пока Морт откроет и скажет, что это была проверка на вшивость. Хотя, это было больше похоже на процесс воспитания, в ходе которого он надеялся, что Лера будет скрести по двери, словно провинившийся котёнок, которого хозяева выставили за оплошность. — А вот хуй тебе! — как в подтверждение своим мыслям она бросает эту фразу в пустоту, но адресуя её тому, кто заставил взбалмошную, избалованную особу сейчас шагать по зимним улицам в одной майке да шортах, ещё и в нелепых тапках. Но ещё больше бесило то, что все мысли были заняты только им. О чём он сейчас думает? Чем он вообще, блять думает, выставляя девушку в таком виде за дверь??? Чем руководствуется и чего хочет добиться, прогибая её под себя? Забавы ради? Комком свернувшиеся догадки практически поразили голову, а Лера просто шагала вдоль трассы, куда глаза глядят. А глядели они, к слову, под ноги, которые продолжали семенить, покрываясь мурашками от холода с каждым шагом. — Отличная будет смерть, Лера, — она обратилась сама к себе. — От холода сдохнуть — это просто нечто. *** Мало того, что в такси меня конкретно подкидывало, будто от этого зависит скорость движения, так ещё и на автовокзале оказалась очередь, как за бесплатными помидорами... Пробираясь сквозь толпу, я старалась всем своим видом показать, что спешу, как никто другой. Только вот людям там откровенно наплевать, хоть ты при смерти с топором в бочине стой, но очередь соблюдать обязан. — Ну давай же... — трясущимися руками я держала мобильный, набирая Артёму в который раз, — возьми трубку... Сименсу я не то, что не решалась набирать, а сразу выкинула идею эту из головы, ибо голос его послужил бы не самым приятным фактором, который я хотела бы получить. Я ещё не видела и не слышала его в гневе, и начинать как-то не хотелось. По крайней мере, чем позже — тем лучше. Долбанный час в очереди, долбанный час ожидания, я с билетом в руках сижу на жутко неудобной лавочке, ёрзая и время от времени похаживая к кофейному автомату. И всё бы ничего, но вкус и без того не идеального латте портится в один миг, стоит сотруднице вокзала объявить, что мой, чёрт возьми, именно мой автобус попал в пробку, и его прибытие задерживается примерно часа на полтора. Просто блеск. — Блять... — швыряя стаканчик с недопитым латте в мусорку я стою, прикрыв глаза. Немного погодя я всё же поднимаю их к небу, немо вопрошая. Что ещё испортит сегодняшний день? *** Ноги почти отнялись, тело свело от холода, но девушка продолжала шагать, клацая от мороза челюстью и обнимая себя руками. Логика было подсказывала, что вернуться — самый логичный вариант, но разум вопил, что сдаться этому наглому мальчишке — значит провалиться с треском и фанфарами. Никогда. И ни за что. Она не станет унижаться перед тем, с кем хочется сцепиться в эмоциональной схватке. Только, немного на других условиях... Ещё не стемнело, но все позывы к этому обозначены. Лера шагает всё медленнее, покуда не слышит тормозящую позади неё машину, что начинает медленно ехать рядом. — Лера! — она готова была услышать всё: предложение подвезти, обыкновенный сигнал, крики проезжающих мимо малолеток и тому подобное, но только не тот голос, под который её выставили за дверь. — Эй! Тихо следуя рядом, он и не думал тормозить. Как и продолжающая шагать шатенка, даже не развернувшаяся на его зов. На лице непоколебимость, руки всё ещё жмутся к телу, когда она старается согреться, а внутри... внутри победное ликование. Всё же не так противен голос того, кого она сейчас больше всего хотела видеть, пускай этого и не признавала. — Сядь в машину! — сквозь открытое окно он старается докричаться, только шатенка и не думает останавливаться, а лишь прибавляет шаг, заставляя Морта прибавить скорость и остановиться чуть поодаль. Тормозя на обочине, он выходит из машины, хлопая дверью и надвигаясь на ту, что идёт ровным шагом куда-то в неизвестность. — Сядь, блять, в машину! — оказывается рядом, хватая за предплечья и стараясь увести за собой. — Руки убери! — неожиданно вырывается с такой силой, что ей удаётся освободиться. Но останавливается всё же, поднимая на Морта глаза. — Ты выставил меня, забыл!? — рычит чуть севшим голосом, стараясь оттолкнуть его с пути и идти дальше. — Я непостоянен, забыла? — снова останавливает, преграждая путь. Лера опять фыркает, и на этот раз дважды, ибо шедший до этого мелкими каплями дождь усиливается, перерастая в самый настоящий ливень. — Уйди с дороги... — ненадолго поднимая мордашку к небу, она снова на него уставляется, задевая плечом и стараясь пройти. — Я точно не по-русски говорю... — неспешно разворачиваясь, Слава хватает девушку за талию, начиная тащить к машине. Но даже с упадком сил и до жути продрогнув, дерзкая особа умудряется увильнуть, выворачиваясь из его рук и наотмашь замахиваясь. — Убери, блять, руки!!! Единственное, что Морти не понимает — так это что ему напоминает сложившаяся картина: нелепую потасовку, когда Лера вдруг начинает эмоционально размахивать руками, стараясь его задеть, когда Слава, в свою очередь, старается не превысить свой лимит хамства и случайно не треснуть девушку, а лишь уходить от сыплющихся ударов и по возможности скручивать ей руки, или же жестокую иронию, когда оба вдруг оказываются в небольшой луже из-за нерасчитанного равновесия, коим пренебрегли оба, когда сцепились в неравной схватке. — Да сколько можно? — не успев отряхнуться, Слава подхватил на руки промокшую девушку, топая вместе с ней к автомобилю. — Не дёргайся, блять. — Произносит уже более спокойно, почти на выдохе, когда Лера неокрепшими кулачками пинает его по груди, дёргая ногами. — Всё равно ведь по-моему будет. Открывая дверь, он кидает девушку на заднее сидение, умещаясь рядом и снимая с себя промокшую толстовку. — Тебе советую то же самое сделать, если окончательно заболеть не хочешь. Машина заведена, печка работает на полную, но Лера и не думает следовать его указаниям, всё ещё тешась мыслью о том, что будь у неё чуть больше сил, она бы непременно отсюда вылезла. Чушь. Не вылезла бы... — Да пошёл ты... — ей кажется, что другие слова она забыла, только вот ему до них откровенно до лампочки, и Морт молча вцепляется пальцами в края её майки, полностью задирая и вынуждая даже привстать, чтобы избавить от вымокшей вещи. — Что ты делаешь!? — возмущается, но снять с себя позволяет, оставаясь перед ним в одном лифчике. — Какое тебе вообще дело до меня!? Тебе ведь наплевать! — фыркает, уже откровенно не понимая, какого чёрта в очередной раз хочет сорваться на слёзы. — Серьёзно, блять? — не переставая пялится, принимаясь за штаны и снимая с себя и их. — Именно поэтому в эту ебанутую погоду я попёрся за тобой хуй знает куда? — раздевается, но зрительного контакта с ней не прекращает, одним лишь взглядом заставляя заткнуться. — Зачем тебе всё это? — мотает головой, даже не понимая, к чему был направлен этот вопрос. — А ты подумай. — Но понимать и не надо. Она была понята, а это уже успех. — Я никому не нужна... — слова застревают комом в горле, голос срывается, — я сделала в жизни столько дерьма, неужели ты думаешь я поверю, что тебе до меня есть дело? Единственное, что говорит за себя, так это ситуация в целом. Она редко, непродолжительно моргает, глядя то на Славу, то на запотевшее окно, усеянное каплями разбушевавшегося ливня. И затыкается ненадолго, проглатывая язык и медленно осознавая, что вместо всего этого дерьма, которое сейчас происходит, он мог бы спокойно себе пить пиво, развалившись на диване перед телевизором. Что-то едко щёлкает, и девушка заостряет взгляд на его глазах, которые почему-то сверлят, не переставая. Он рядом, на том же сидении, практически без одежды, снимает со спинки тёплую куртку, уже было собираясь укутать ею продрогшую шатенку. — Совсем ебанулась. — В фильмах по-другому греются... — Точно. Совсем. Сглатывая, она оглядывает его тело, застывая глазами на некоторых участках, прикрытых немногочисленными татуировками. Но, видимо, забывает, что Морт немного не из тех, кто переваривает тонкие намёки дольше пяти секунд, и шатен в миг отбрасывает куртку на переднее сидение, практически наваливаясь на переохлаждённое тело, согревая своим теплом и впиваясь в её губы наглым, требовательным поцелуем. О намёке на согласие не идёт и речи, Морт своенравно срывает с Леры остатки в виде чёрных трусов, отбрасывая на переднюю панель и устраиваясь меж дрожащих худых ног. — Не было бы мне до тебя дела — был бы я тут? — нехотя отрывается, будто вдогонку отвечая на её предыдущий вопрос, но шансов на ответ не оставляет, снова требовательно целуя и хозяйничая своим языком, как ему вздумается. Зов логики остаётся где-то позади, Лера запрокидывает голову, подставляя шею под грубые поцелуи, граничащие с укусами, которые Слава оставляет вдоль по всему телу, впиваясь пальцами в бёдра и в тонкую талию, оставляя претензию на заметные синеватые следы, что точно останутся на нежной бархатной коже. Ненадолго отрывается, заводя руку ей за спину и чуть притягивая, заставляя выгнуться, будучи лёжа на кожаном сидении. Руки беспорядочно, хаотично, и в то же время властно водят по обнажённому телу, словно по своей собственности, прижимая и чуть ли не насаживая, когда Лера поднимает голову, встречаясь с ним глазами. — Стой... — неожиданно выставляет руку, упираясь в его торс, учащённо дышит, будто пытается что-то сказать. — Разбежался. — Перехватывает, сжимая запястье и прижимая к сидению. Мгновение, и маленькое пространство заполняет непроизвольный женский вздох, когда Слава проникает в девушку практически на всю длину, застывает, давая привыкнуть к своим размерам и заставляя извиваться под ним, когда сам намеренно дразнит, ужимисто скалясь. — Я знал. Она замечает его глаза, что пестрят огоньком. Замечает, как уголки губ образуют полумесяц, и как сам он едва приближается, проговаривая незатейливую фразу. Только вот смысл её становится понятен чуть позже. Знал он именно то, что неспроста эти обидные прозвища и слепое послушание, лишь иногда выходящее за рамки дозволенного. Он даже предвидел, что девчонка специально провоцирует, вызывая на эмоции в ожидании той картины, которая откроется, стоит ей переступить черту. А ведь она так и норовила попасть под горячую руку, сгорая от любопытства увидеть его тёмную сторону, что всегда её привлекала. Наверное, он понял всё с первого дня, стоило ей оказаться в его руках и забыть, что такое протест, списав всё на упадок духа и нежелание жить. Всё это чушь собачья. Быть поражённой сейчас как никогда приятно. Она снова прикрывает глаза, но лишь наполовину, обвивая Морта ногами и притягивая на себя. За окном раскаты грома и редкий шум проезжающих мимо машин. Благо, никому нет никакого дела до тёмно-зелёной Мазды, наспех остановленной на обочине и пестрящей аварийкой. А ещё... Ещё нужно будет не забыть отдать должное наглухо тонированным стёклам. *** Такое ощущение, что чтобы добраться с того сраного автовокзала до родного города, мне понадобилось часов шесть. Благо, хоть такси удалось поймать сразу. Я даже как-то на автомате выпалила адрес больницы, хлопая автомобильной дверью и понимая, в который раз за последние полгода я в спешке сажусь в авто, двигаясь до больницы с трепетом в покоцанном сердце. Без пробок, надо же. Залетаю в холл, подлетая быстрым шагом к лифту и попутно обрисовывая проходящей мимо медсестре ситуацию, дабы та подсказала, на какой вообще этаж двигаться. Пятый. Двери лифта с привычным для него скрипом открываются, расстилая передо мной картину девяностых. Серьёзно? Больше не было места, куда её отправить? Ну да чёрт с ним. Главное, чтобы врачи были опытные. Одного из них я, кстати, встречаю возле выхода с этажа. И судя по его перепуганным глазам — он уже имел честь познакомиться с Депо. Что ж, оно к лучшему. Ненавязчиво его торможу, называя имя и обстоятельства, при которых Нэт сюда попала, и слышу довольно разборчивое "Восемь", когда мужчина спешит удалиться, оставив меня наедине с номером палаты. Которая, судя по всему, и была моей целью. Неспешно плетусь по коридору, выискивая нужную цифру на двери. И нахожу. Ажиотажа на этаже нет, через дверь я слышу звук работы аппаратов, а значит — с ней всё хорошо. В противном случае — мне телефон бы оборвали, а не игнорировали бы мои звонки. Но стоит мне взяться за ручку, как спиной я ощущаю чьё-то присутствие. Сначала неторопливые шаги, затем остановка, затем до боли знакомый запах, затем дыхание. Он на расстоянии, но у меня ощущение, что он дышит прямо в шею. Мне и разворачиваться не нужно, чтобы понять, что за моей спиной то самое неизбежное, к чему я так боялась ехать. Но выбора нет. Разворот на сто восемьдесят, я вижу перед собой Сименса с до жути странными глазами, излучающими нечто, что заставляло меня бояться и дрожать ещё тогда, когда я осталась с ним один на один в тех квадратных метрах на заброшке. Я готова была даже лечь под нож вместо Наташи, лишь бы не испытывать на себе этого взгляда. Пожалуйста, не молчи... Короткий вздох, я опускаю глаза, кусая губы и бегая зрачками по избитому временем полу. Взгляд провинившегося котёнка и обещания вести себя хорошо уже наготове, но что-то мне подсказывает, что в этот раз я лёгким испугом не отделаюсь. Чувствую пронзающий холод каждой клеточкой. Мне почему-то становится по-настоящему страшно находиться рядом с тем, за кем можно было от этого самого страха спрятаться. Глаза всё ещё опущены. И каким будет твой шаг?