Бездна

У Чужого по-прежнему холодные руки, но от него больше не пахнет морем так всеобъемлюще и захватывающе. От его присутствия больше не становится свежо и легко дышать. Когда он смотрит, Корво больше не кажется, что на него смотрит океан и небо вместе взятые. Зато теперь, когда Чужой хватается за него, Корво чувствует заполошное сердцебиение. Такое, будто новое смертное тело Чужого понятия не имеет, что делать с багажом из четырех тысяч лет за плечами. У Чужого холодные руки, и, если раньше это его не волновало, то Чужой теперь подолгу смотрит на них человеческими глазами, забавно хмурится, а потом смотрит на Корво так, будто тот может объяснить ему, почему он мерзнет. Корво не знает, почему, но неизменно и ласково ловит руки Чужого в свои, сжимает крепко и греет. Одно плохо: когда Чужой понял, что прикосновения согревают его, то стал превращаться в капризного ребенка, стоило Корво отодвинуться хоть на пару сантиметров. Это не было бы такой проблемой, если бы Корво не нужно было работать. Чужой держит цепко, шипит что-то Корво в ухо и возвращает в постель. Корво каждый раз удивляется, откуда в его тонком, смертном теперь теле столько силы.