m.A.A.d city

— Котаро, вставай и пошевеливайся быстрее, у тебя сеанс через пять минут. Бокуто допивает свой крепкий кофе без сахара и наконец поднимается с дивана, разминая мышцы. Иногда он мог позволить себе провести так лениво не только обеденный перерыв, но и лишние двадцать-тридцать минут в рабочее время, свободное от клиентов. Однако уже сейчас ему нужно как можно скорее прийти в норму и взбодриться, даже если он чувствует себя совершенно невыспавшимся. Бокуто Котаро в свои двадцать восемь — тату-мастер с двухлетним стажем. Он всегда любил татуировки и процесс нанесения чернил под кожу, поэтому начиная с двадцати забивал свое тело рисунками: сова на правом плече и блэкворк на предплечье, на другой руке — черные розы в шипах, «дары смерти» на шее (не самая оригинальная идея, но Котаро действительно являлся преданным фанатом вселенной) и красный дракон на всю спину, которого замечали все, но на вопросы о нем Бокуто никому не отвечал. Его взяли на работу в салон совершенно без опыта и с фразами «тебе уже двадцать шесть, чувак, о чем ты думал раньше?», но его эскизы заставили всех отбросить сомнения. У Бокуто с детства был неплохой навык в рисунке и сумасшедшая фантазия. Салону оставалось лишь научить его обращаться с инструментами, в чем Котаро освоился довольно быстро, и подсунуть хороших (или хотя бы сносных) коллег. Тут они тоже не промахнулись. Терушима, с которым новый мастер поладил сразу же, даже проколол ему бровь по цене гораздо меньше, чем обычно предлагает своим клиентам. Терушима был высоким блондином двадцати пяти лет, татуировок имел всего ничего — созвездие овна, разбавленное яркими цветными «пятнами краски» в качестве фона на руке, и какая-то короткая цитата на латыни на запястье. О ее значении Бокуто не спрашивал. Он и так считал, что все это в духе Юджи — рисунки в цвете и воодушевляющие цитаты из интернета. Коллега на три года младше Котаро, но они оба нашли общий язык благодаря глупым шуткам, подъебам и не самому философскому отношению к жизни. У Терушимы куча проколов, которые вряд ли кто-то брался пересчитывать, потому что можно и устать: бровь, язык, две серьги на нижней губе, кольцо в носу с одной стороны, уши и индастриал на левом… и соски (почему Бокуто вообще об этом знает). Ничего удивительного для пирсера. А еще Юджи спасает Котаро от лени. — Если не двинешься к рабочему месту прямо сейчас, мне придется применить пинки под зад, — вот и оно. Бокуто мысленно благодарит коллегу и послушно идет принимать клиента. Он встречает парня с иссиня-черными волосами, спадающими на лоб, и холодным взглядом. В этом взгляде горит какой-то подозрительно знакомый огонь, но Бокуто быстро приходит в себя, засмотревшись лишь на секунду. Мало ли… в Токио слишком много людей, чтобы удивляться тому, что кто-то кажется тебе знакомым. — У меня есть эскиз, и я хочу, чтобы Вы набили мне это на спине. C этого эскиза на Бокуто смотрит черно-белая лисица с полностью белыми зрачками, окутанная цветами. Мужчина восхищен этим рисунком. Исполнить такую работу он будет только рад, и мысли об удачном клиенте возвращают ему нужный энтузиазм. — Прекрасная идея. Сам бы набил себе что-то подобное, но красть тату у своего же клиента нехорошо, — Котаро шутит, коротко посмеиваясь. На своем рабочем месте он чувствует себя комфортно, поэтому часто позволяет вести непринужденные беседы с теми, кто платит ему деньги, — Где именно будем бить? — На левой лопатке, — «собеседник» оказывается не самым разговорчивым типом, но для мужчины подобное не впервые, поэтому он просто решает сосредоточиться на сеансе. Клиент расстегивает чисто-белую рубашку и снимает ее — под ней ничего, только бледная кожа и блядская татуировка вдоль позвоночника. Тридцать четыре градуса и пятьдесят девять минут северной широты, сто тридцать пять градусов и сорок семь минут восточной долготы. Эти цифры Бокуто узнает сразу, ему даже не приходится рыться в воспоминаниях. Под нос он произносит тихое «блять» и переводит пронзающий взгляд на клиента. — Кейджи. — Ах, я уж отчаялся и решил, что ты совсем растерял память, — клиент усмехается, подходя ближе к Бокуто, — Найти тебя было очень легко. — Легко изменить внешний вид, приехать из Киото, найти место, где я работаю, и записаться сюда под другим именем, чтобы якобы набить какую-то дурацкую лису? Ну да, для тебя — ничего необычного. — Ты сказал, что она тебе нравится. — Плевать. Я понял, что это лишь затем, чтобы я узнал тебя по координатам на спине. Выкладывай, какого черта ты здесь, или иди нахуй, Акааши, — Котаро еле держит себя в руках и говорит предельно тихо, хоть внутри он на грани срыва на крик. — Татуировку-то набьешь? Я, между прочим, собирался заплатить тебе за это деньги, — темноволосый усмехается. Бокуто вздыхает, пытаясь не выпустить злость и агрессию наружу вместе с воздухом. Он обрабатывает кожу на лопатке, Кейджи чуть вздрагивает от холодных прикосновений, и мужчина борется с мыслью выломать ему какую-нибудь кость. Акааши Кейджи одним только своим присутствием смог напомнить Бокуто о прошлом: о том, чем он занимался в Киото до тех пор, пока не переехал в Токио два года назад и не устроился в салон; о том, какое дело связывало их с Кейджи и какие у них были отношения. Все началось тогда, когда Котаро было двадцать три. Мелкие кражи ему надоели — они приносили слишком легкие деньги, а острая нужда в них уже отпала. Бокуто начал выбираться из бедности, устроившись на подработку в кафе. Теперь им начала овладевать жажда адреналина и веселья. Вскоре он впервые взял в руки пистолет с целью пристрелить живого человека. Забрал кошелек и драгоценности, а от следов избавился так, как велели ему его бывшие напарники в кражах. Все прошло даже слишком идеально для первого опыта, поэтому Котаро захотелось еще. Жертвы становились не случайными — теперь у юноши появился «вкус», он выбирал лишь богатых и тех, кого не станут искать родные или друзья, обнаружив пропажу. С оружием Бокуто постепенно начал обращаться на «ты».
 Позже, одним вечером в баре, выпивая на недавно украденные деньги мертвого владельца, Котаро встречает Акааши. Тот просто подсаживается к нему, отпивает виски из чужого стакана и улыбается. Эта хитрая улыбка с тех пор въелась мужчине в память. — Я слышал, ты разбираешься в оружии. — Консультаций не даю. Особенно таким юным мальчикам, — Бокуто хрипло смеется. — Они мне и не нужны. Нужен ты. — Прошу прощения? — Видишь ли… я понятия не имею, что делать с людьми, у которых я забираю деньги. А покончить с беднягами рука не поднимается. Но ты ведь мастер в этом деле. Пьяный Котаро оказался не только прекрасным слушателем, но еще и отличным «сочувствующим». Его заинтересовало чужое предложение сразу же, как только Акааши упомянул о суммах, которые будет получать Бокуто; о том, что он все равно останется вольной птицей. Кейджи пообещал не брать его под свой контроль — он хотел работать с Бокуто как с напарником. Тот согласился, но наутро решил убедится, что его не обведут вокруг пальца. Кейджи оказался надежным (для преступника) парнем с хорошими связями. Была не была. Через месяц у государственных лиц, глав крупных компаний и предпринимателей любого сорта по всей Японии были украдены многие миллионы. Владельцы денег были заботливо стерты с лица земли. И все потому, что Акааши Кейджи и Бокуто Котаро сработались в два счета. Правда, оказалось, что мальчишка, которому тогда было всего двадцать-чертвозьми-лет, имел за собой с десяток сообщников, если не больше. Действовали они всегда вместе, просчетов не допускали, потому что знали друг друга и схему действий как свои пять пальцев. Каждый из «друзей» Акааши был в прошлом известен за такое количество преступлений, которое не уместишь на чистом листе бумаги. Но Котаро все равно не давал им никакого наименования. «Он, блять, хочет, чтобы я реально поверил, что это не любительское общество ебаных воришек, а настоящая мафия?» Бокуто не хотел иметь ничего общего с ними, но ему нравилось быть независимым и одновременно продолжать работать вместе с Кейджи. Адреналин и удовольствие от вида простреленной головы какого-нибудь ублюдка всегда умножались на два. На них двоих. Он не мог объяснить те странные химические реакции и взрывы, происходящие между ними во время осуществления любого грязного дела или очередной кражи. Просто так было. И им было хорошо. Котаро начал получать крупные деньги за работу киллером. Он мог бросить все остальное и жить только на это, особенно учитывая свою любовь к оружию, но… Бокуто не хотел бросать их с Кейджи общее «дело». Или просто не хотел бросать этого малолетнего ублюдка? Старший хранит в тайне имя организации Акааши все пять лет. Три года с ним и два, работая только лишь в тату-салоне (да, и людей по заказу он тоже больше не убивает). Но лишь они оба знают, как связаны координаты на спине Кейджи и красный дракон у Бокуто. Они замуровали свою связь под кожей. И сейчас… — Нам нужна твоя помощь, Котаро, — Кейджи говорит монотонно, и, хоть Бокуто его лица не видит (бьет рисунок ведь на спине), все равно чувствует лисью ухмылку, — Проще говоря, я здесь, чтобы вернуть тебя. — Значит, ничего так и не поменялось? Эти сволочи все еще с тобой, а ты, наверное, до сих пор трахаешься с незнакомыми бизнесменами за бешеные деньги? — Котаро зол, но не хочет отражать это на работе. Поэтому давит словами. — Не поменялось. Да, трахаюсь. Но в остальном ты промахнулся. Моя сволочь все еще не со мной, поэтому я и хочу ее вернуть, — тихая усмешка. — Мерзкий ублюдок. Когда ты был мал, выглядел наивно и еще убирал волосы в хвост, ты казался не таким хуевым и был похож на невинную девчонку. Пока рот не открывал. — И сам не изменился, — себе под нос произносит Кейджи, пока Бокуто тянется за инструментом, — Ты ушел от темы. — Хорошо, я разрешаю тебе рассказать, зачем именно я Вам сдался. Повесели меня. — Понимаешь, Котаро… Я не могу позволить себе застрелить главу компании, в которой работаю я сам. Но, с другой стороны, я вскоре буду должен им два миллиона долларов… Тон Акааши слишком сладкий, ласкающий уши и до боли ироничный. Это знакомо Бокуто, но он старается не ударяться в воспоминания. Иначе точно захочет разбить темноволосому что-нибудь до крови. — Должен? Типа, собираешься позаимствовать и отдать? — Типа я их украду. Но не оставлять же бедного директора в живых. — У тебя есть люди, и ты умеешь достаточно, чтобы провернуть это самостоятельно, — Бокуто вздыхает и на секунду закатывает глаза так, будто ему докучает ребенок, выпрашивающий сладость. — Согласен. Но есть кое-что, что я не умею от слова «совсем», — Акааши шипит, прерываясь; вероятно, чувствуя боль от иглы, — Прятать следы. Ты делаешь это идеально. И без твоей помощи меня легко раскроют. А вместе с этим раскроется и твое прошлое, Бокуто-сан. Котаро раздражает, что Кейджи сейчас зовет его так. Раньше он обращался к нему подобным образом только в тех случаях, когда чего-то очень хотел. Но, опять же, работа есть работа — Бокуто продолжает себя контролировать. — Допустим. Но этого все равно недостаточно для того, чтобы я согласился. — Просто подумай о том, что будет с тобой, если меня поймают. Следовательно, и с теми, кого ты оставил в Киото. Ты же прекрасно знаешь, кого я имею в виду, — теперь тон Акааши спокойный, не выпрашивающий и не наглый. Он серьезен. Потому что знает, как воспримет это Котаро. Это работает. Сейчас мужчина предпочел бы залепить себе сильную пощечину с размаху, если бы были свободны руки. У него нет выхода теперь, когда Кейджи просто взял и поставил его перед фактами. Единственный способ не дать злости выйти наружу — просто согласиться. Бокуто делает шаг назад в своих убеждениях. Он боится, что его поймают, если он не поможет Кейджи. Боится того, что будет с теми, кого он оставил. Котаро готов жертвовать собой ради безопасности всего троих человек: двое ничего не знают о его прошлом и могут пострадать в ином случае... А третий, к большому, блять, сожалению — темноволосый засранец, которому Бокуто сейчас бьет татуировку. За дело придется взяться. Без вариантов. — Хорошо, Кейджи. Однако выходить за грани я не собираюсь. Не смей впутывать меня во что-то большее. Акааши смеется с лисьей ухмылкой: — Я прекрасно помню все твои принципы. Не переживай. А этот парень нам поможет, — он переводит взгляд на мимо проходящего Терушиму. — Ты решил привлечь совершенно незнакомого тебе человека, который не смыслит ни в чем, кроме того, как прокалывать человеческие тела? — Котаро огрызается, но находит в себе силы для иронии. — Неплохой навык. Пригодится. Нам просто нужно чуть больше силы… Ситуация включает в себя не одного единственного, кого нужно будет устранить. Все немного сложнее. Кейджи напоминает Бокуто довольного кота. Кота, который за раз исцарапывает и искусывает случайно выбранную жертву. И сейчас это вовсе не тот, кого Акааши будет грабить, а Котаро. (и, может быть, Терушима, которому на самом деле никуда не деться — он все равно будет участвовать. Бокуто его заранее жалеет) — Терпеть тебя не могу. Появляешься очень вовремя, — тон мужчины становится серьезным и чистым от издевок. — Стараюсь, Бокуто-сан.