m.A.A.d city

8:45 p.m. Бокуто смотрит на адрес заведения, вбитый в строке поиска в «картах». Он, конечно, неплохо ориентировался в Синдзюку, периодически лишь путаясь в однообразных офисных строениях, но черта с два мужчина знал, как найти бар, в котором Акааши решил назначить встречу. Потому что еще вчера Котаро согласился вновь содействовать наглому брюнету. Он держит свои слова, особенно — перед Кейджи, и, таким образом, им необходимо было обговорить все до мелких деталей сегодня: удостовериться в правильности личных данных некоторых работников компании, проверить адреса, суммы, доходы фирмы, до скрежета зубов закрепить алгоритм действий, и лишь затем начинать. Подобное, по мнению и Акааши, и Бокуто, спокойно обговаривалось исключительно за алкоголем. Поэтому он здесь, в шумном Синдзюку, который скоро закипит ночной жизнью. С ним Терушима, чье положение Бокуто мог описать как «бедный парень», только и всего. Если бы старший был наблюдателем со стороны, знавшим о ситуации, он бы честно сказал, что нельзя так относиться к людям, а впутывать их в преступный мир — просто ужасно. Однако Терушима горел некой заинтересованностью даже после того, как Акааши объяснил ему, что будет, если Юджи хоть словом заикнется о том, что они проворачивают, кому-то другому: ему сделают очень больно. Брать блондина в качестве соучастника было более чем ненадежно — он всего лишь друг и коллега Котаро. А Бокуто и Акааши сами долго вырабатывали доверие друг к другу все то время, что работали вдвоем. Как довериться Терушиме, совершенно неопытному и неосведомленному (но безбашенному, пожалуй) юнцу? Это риск. Риск, который взял на себя Кейджи, потому что уверял Бокуто, что блондин необходим им по ряду причин: еще одни руки, которых можно будет обучить держать нож, сила и «ты узнаешь позже, Бокуто, просто доверься моему решению». — Слушай, Юджи, прости. — Ты в своем уме? — Терушима усмехается, отрывая взгляд от многочисленных прохожих и переводя его на Бокуто, — Во-первых, это все настолько ебануто, что я бы не стал слушать никаких извинений и просто врезал бы тебе сейчас. Но ты мой друг. Бокуто поднимает бровь с некой претензией, но в итоге смех рвется наружу. Юджи всегда действовал, исходя из каких-то необъяснимых и странных убеждений, поэтому позиция «кажется, меня втянули в мафию, но я не против» была для него неудивительна. Котаро хлопает младшего по плечу и чуть толкает. — Не расслабляйся, а. Мне кажется, мы свернули не туда, — блондин подхватывает чужой смех и сбавляет шаг. — Только после того, как ты перестанешь делать вид, что здесь ориентируешься. Пирсер практически разворачивает Котаро за плечи, и они оказываются на еще одной маленькой улице, усыпанной клубами и барами. Старший все еще пытается найти какое-то спасение в приложении с картами, пока Терушима не сдает себя с поличным: — Я подрабатывал барменом в этом районе на первых курсах в университете. Поэтому, думаю, сейчас мы идем в правильном направлении. Память у меня не самая плохая. — И для кого я, блять, мучился, переписывая адрес в строку поиска? — огрызается Бокуто. — В самом начале пути я был не так уверен. Да и надо же над тобой поиздеваться, Бо, — наглая ухмылка до сих пор не исчезает с лица младшего. Нужный бар ждет их в конце улицы, и за пару минут дороги двое успевают обматерить друг друга с головы до ног, замахнуться на пощечины и обронить кучу колких шуток — в принципе, все как обычно. Оба открывают двери заведения в приподнятом настроении, что явно их спасает. Так будет легче не обращать особого внимания на раздражающий шум и пьющих студентов вокруг. Они находят Акааши на дальнем от входа углу барной стойки. Бокуто непривычно видеть его не растрепанным, без рваных джинсов и попавшихся под руку растянутых футболок. Кейджи сейчас представляет собой полную противоположность: он в черной рубашке, старательно выглаженной и обтягивающей силуэт, но по правилам не застегнутой на верхнюю пуговицу; волосы не находятся в свойственном беспорядке, а вьются аккуратно, очки слегка сползли на нос, брюки оголяют щиколотки из-за того, что Кейджи закидывает ногу на ногу. Котаро хочет ударить либо себя, либо его, либо залпом опрокинуть стакан виски. Младший всегда любил выглядеть красиво, иногда нарочно провоцируя всех, но сам Бокуто попадался на удочку крайне редко. Сейчас — то самое исключение. Поэтому он пытается обращать как можно меньше внимания на то, что Акааши, мать его, выглядит идеально. — Ты уже, наверное, пьян? — Бокуто опускает ладонь ему на плечо, усмехаясь. Терушима садится через стул от Кейджи, оставляя место для друга, и внимательно щурится, пытаясь изучить перечень напитков. — Нисколько. Я бы не начал без вас, — отвечает темноволосый, а Котаро недоверчиво шипит, зная, что младшему как раз свойственно начинать пить, еще не дождавшись никого, — Тем более, со мной кое-кто, кого я бы хотел представить. Акааши переводит взгляд на юношу, сидящего справа от него. Бокуто думал, что незнакомец просто волею случая оказался рядом, и никакого отношения к Кейджи не имеет — они даже ни разу не обмолвились словом. Однако его мысли опровергнуты; теперь и Котаро, и Юджи разглядывают потенциального знакомого. Лицо парня усыпано веснушками, что вкупе с неловкой улыбкой и хрупким телосложением делает его похожим на школьника по возрасту. Но ничего из этого не является его «отличительной деталью», потому что первыми в глаза бросаются окрашенные в болотно-зеленый волосы — цвет смывшийся, уже слегка сливающийся с натуральным темным. Бокуто думает, откуда Акааши может быть с ним знаком. Разве такой молодняк может работать в офисе достаточно крупной и известной компании? У Терушимы в мыслях черт знает что, по крайней мере, так кажется Бокуто. В его взгляде можно обнаружить интерес и неподдельное любопытство. Блондина выдает факт того, что он оторвался от перечня алкоголя, чтобы в итоге пялится на незнакомого мальчишку. Котаро понимает, что вскоре не сдержит язвительного смешка, поэтому отворачивается и от зеленоволосого, и от друга. Выжидающе смотрит на Акааши. — Это Ямагучи, мой коллега. И вам, очевидно, предстоит долгое знакомство. Но только после пары стаканов. Ямагучи тихо смеется, однако ему не удается скрыть неловкость. Бокуто знает, что Акааши сейчас отчетливо читает на его лице «блять, неужели он втянул этого мальчика в то, что собирается проворачивать?». Младший отвечает на мысли Котаро лишь улыбкой и незаметным кивком, мол, да, за вечер придется выслушать много всего. Молодой коллега Кейджи поначалу оказывается слишком уж молчалив, но Бокуто не теряет надежды услышать от него что-то толковое — Акааши не привел бы кого попало. Они начинают с виски с колой. Пьяный Терушима, видимо, не держит язык за зубами, поэтому подначивает Котаро говорить на повседневные темы, а брюнет терпеливо и с лисьей улыбкой их слушает. Ямагучи все еще молчит. Следующий стакан — ром. Сейчас состояние всей компании от «меня не берет даже крепкий алкоголь» переходит к случайным неуместным смешкам и «да я, кажется, и вправду пьян». — Ну, Ямагучи, сколько еще нужно в тебя влить, чтобы ты рассказал нам, в чем дело? — Юджи первый не выдерживает, ломая тишину, однако тут же получает локтем в ребро от Бокуто. Смелости, конечно, прибавилось знатно, но чувство такта никто не отменял даже под влиянием спирта. — Дело в том, — у зеленоволосого тон серьезный, будто и не пил вовсе, но слегка дрожащий, — Что директор компании — мой отчим. По ошибке, которую совершил Акааши-сан, я узнал о ваших планах. Собственно, о тех, из-за которых вы здесь собрались. Бокуто не верит, что Акааши мог так откровенно проебаться, но решает сейчас об этом его не спрашивать — Кейджи не любит, когда ему резко указывают на ошибки. Расскажет потом. Главное сейчас — выслушать Ямагучи до конца, потому что он вызывает лишь опасения. Чем больше мальчишка говорит, тем сильнее напрягается Котаро. Ему не по себе еще и от того, что Кейджи совершенно спокоен, и не собирается ничего делать с «очевидцем» своего плана. Возможно, пока что. — Ты уже предпринял меры? Позвал людей своего отца? — Терушима перебивает Ямагучи как раз тогда, когда тот собирался продолжить свою речь. На его лице ублюдская ухмылка, уже знакомая Бокуто. Тот поворачивается в сторону Юджи с нескрываемой злобой во взгляде, потому что блондин позволяет себе слишком многое, и алкоголь этому не оправдание. По неосторожности Терушимы они могут и не выйти из бара в принципе. Парень любит навлекать на них с Котаро неприятности, пусть и случайно. Однако Ямагучи отрицательно качает головой и усмехается без единой доли подлости. Кажется, его повеселило подобное предположение из-за его абсурдности. — Я ненавижу этого человека. Настолько сильно, что даже не собираюсь препятствовать ограблению фирмы, — юноша с зелеными волосами улыбается, но как-то побито и горько. После этого он сразу же делает глоток из стакана перед ним, поморщившись, — Если все закончится его смертью… Я буду рад. Акааши прикусывает губу, но больше никаких эмоций не показывает. Он слышит о взаимоотношениях (если их можно так назвать) Ямагучи с отчимом не впервые, но каждый раз подобная фраза будто бьет все карты. Это тот самый случай, когда даже Кейджи, которого жизнь таскала везде и абсолютно любыми способами, может сказать, что у парня все совсем херово. — Ты таким образом пытаешься донести, что желаешь нам содействовать? Бокуто прямолинеен и не тратит время на лишние расспросы. Все понимают, что если Ямагучи знает о предстоящей краже, его нельзя оставлять без дела — это рискованно. Младший коллега Кейджи кивает. И будь это простой разговор по душам в пятничный вечер, все бы поверили ему безоговорочно; наоборот, не счесть за правду слова немного пьяного и уставшего офисного работника, который решил выговориться — грешно. Но Бокуто, Акааши и Терушима оказались в баре не с намерениями обсудить работу и назойливых бывших, они, мать вашу, гребаные преступники. В этом деле доверие — очень тонкая штука. — Терушима-кун, ты можешь взять мне еще выпивки? — Акааши непривычно мягко улыбается и кивком головы подзывает Юджи поближе. Тот думает, что затем, чтобы сказать, сколько стоит его любимый коктейль и «я отдам в следующую встречу», поэтому сразу же поднимается с места. Собственно, так думают все. Кейджи кладет ладонь на плечо блондина и тянется к его лицу: — Надеюсь, ты взял нож, как я тебе велел. Выбей из мальца всю правду и скажи, что мы от него избавимся, если вздумает нас обмануть, — он отдаляется и с шепота переходит на обычный тон голоса, — Побольше водки и поменьше льда. Так и скажи. — Не желаешь составить мне компанию? — Терушима обращается к Ямагучи. Тот, на его удивление, соглашается сразу, и они отходят в другую часть бара. Юджи, однако, минует бармена. Он оборачивается на секунду, чтобы понять, что зеленоволосый еще ничего не осознал и послушно следует за ним. Поэтому Терушима хватает ткань рубашки на чужом плече, оттаскивая Ямагучи за дверь, ведущую к запасному выходу. Щуплое тело швыряют о стену, и юноша болезненно стонет. Теперь они точно вдвоем. Хоть блондин и собирается делать все так, как велел ему Акааши, некая свобода действия все еще есть, и это вызывает нескрываемую довольную ухмылку. Что до людей? Работники бара слишком заняты обилием посетителей. В глазах Ямагучи — чистый страх, у Терушимы — огонь. Он тоже боится, но иначе; просто испытывает те самые сладкие нервы предвкушения. Впервые все так серьезно. — Ну что, сукин сын, расскажи, кто послал тебя строить жертву своего отца? — Юджи сокращает расстояние между ними до сантиметров и может почувствовать чужое рваное дыхание. — Никто. Я говорил правду, — Ямагучи кусает губы, стараясь сдержать непрошеные эмоции, и громко выдыхает после. Терушима знал, что так будет. Вне зависимости от того, врет парень или нет. Поэтому даже не думает лишней секунды, когда достает нож, спрятанный под футболкой за спиной (не так надежно, но охрана бара делает свою работу очень плохо). Ямагучи вздрагивает и зажмуривается; кажется, будто он уже готов кричать. А блондин и не представлял, что чужим страхом можно так… наслаждаться? Но указания есть указания. — Сейчас ты объясняешь, почему мы должны тебе верить. Если у меня будут сомнения хоть в одном твоем слове, это, — Терушима проворачивает в руке нож и ухмыляется так мерзко, как только может, — Войдет тебе… в горло? Или ниже. Как тебе больше нравится. — Мне нет смысла врать. Если меня убьют, никто и не заметит. Но, пожалуйста, не надо, — Ямагучи хрипит и сползает по стене вниз, потому что подкашиваются коленки, — Я только хочу, чтобы человека, который испортил мне всю жизнь, больше не было. Я уже терпел нож у горла, терпел гематомы, терпел месяцы в психбольнице. Думаешь, я испугаюсь твоего жалкого клинка? Тело Ямагучи не ведет себя соответствующе его словам. Через мгновенье тишины он падает на холодный пол, шипит тихое «блять» и даже не пытается остановить слезы. Ему за них не стыдно. Юджи удивлен чужой стойкостью, но сдавать позиции нельзя — необходимо довести до конца. На металл лезвия капает слеза, и Терушима невесомо проводит им по щеке Ямагучи, не оставляя следа. — Я готов сделать все. Используйте меня так, как вам будет угодно. Если будете мною недовольны — убейте. Но я пойду на все ради результата вашего плана. Пожалуйста, — последнее слово парень произносит громче остального, еще немного, и сорвался бы на хриплый крик. Блондин убирает нож от чужого лица и сводит брови к переносице. Может, не такого исхода желал Акааши, но Терушима почти не сомневается в своем решении. — Во-первых, это не жалкий клинок, а… — Итальянский. Лезвие по форме танто. Но рукоять хреновая, — Ямагучи перебивает Юджи и усмехается сквозь слезы. Терушима смеется. Громко, без издевки. — Утри слезы и поднимайся. Нам нужно вернуться, — он старается убрать улыбку с лица, — Будешь под строгим надзором, парень. Юджи все же не ждет, пока Ямагучи встанет сам, и протягивает ладонь, за которую тот сразу же крепко хватается. Зеленоволосый тихо произносит «спасибо», уже без той смелости, которую проявил только что. Терушима теперь понимает, что мальчишка не так прост: да, он честен, но в нем горит своя искра, которая в нужный момент перерастет в пожар. Может, оно и на руку. — Раз уж разбираешься, то предложи, чем можно заменить это дерьмо, — блондин подбрасывает нож и, хватаясь за рукоять, убирает его обратно за спину.

*

Коктейль, как оказалось, имеет большой перечень алкоголя с высоким градусом, и даже Бокуто пьянеет в мгновение. Ему не хочется ничего спрашивать у Акааши (который тоже пьян), не хочется вспоминать прошлое вслух и устранять недопонимания, если они есть. Поэтому оба молчат, вслушиваясь в шум вокруг. — Я рад, что мы опять можем делать это вместе, знаешь? — Я согласился помочь тебе только в одном деле. И не ври. Ты просто рад, что мы опять вместе. — На тебя очень хуево действует алкоголь, Котаро. Меня бесит, что я не могу с тобой поспорить. Бокуто даже не рычит на то, что младший опять обращается к нему так невежливо по имени — они давно «переросли» это. Еще несколько минут тишины у барной стойки, а после Котаро кусает губы Кейджи до крови и пьяно целует, вжимая в стену у двери туалета. «Ебаная романтика» слышится от Акааши, когда он отрывается от протяжного поцелуя. Никаких объяснений и чувств. Просто оба считали, что это весело. Нужно же хоть какое-то веселье среди океанов крови и денег. Но гордости не так много, чтобы не признать, что они, блять, скучали.