ELYSIUM

      Весна. Что может быть прекраснее этого времени года? Для Хосока ничего. Теплые, ласковые лучи, прохладный ветерок, забирающийся под пальто, свежий воздух. Это прекрасное время. Всем известно, что весной расцветает любовь, именно весной Хосок встретил его — Чимина. Маленький, полный, симпатичный паренек, похожий на весеннее яркое солнце, из-за своих волос, окрашенных в рыжий. Чон помнит, как это неуклюжее солнце поскользнулось и воткнулось носом в широкую, теплую грудь. Он помнит, как что-то щелкнуло, да, именно щелкнуло, в одно мгновение. Любовь? Хосок не сомневался. Сейчас, парень вновь вдыхает свежий воздух, медленно выдыхает и тоскливо улыбается. Тоже место, тоже время, только не хватает его.

***

— Чимин, ты принес кофе? — ледяной голос с порога берет в оборот пугливого паренька. — Н-нет, — Паку страшно, — но я могу сходить, разрешите? — У тебя десять минут, я устал ждать, безголовый балван, — мужчина раздражается, но по-прежнему не поворачивается к сжавшемуся парню. — П-простите! — Чимин вылетает за дверь, тут же падает, быстро подскакивает и летит по длинному коридору. На пути к заветному выходу, на него успевают вылить вагон брани и чашечку кофе. Не привыкать, ведь он всего лишь внебрачный сын. Чимин знает, что отец взял его из жалости, как грязного бездомного щенка. Он знает, что к таким щенкам все относятся хуже, чем к домашним, породистым, поэтому уже не обидно ловить на себе косые взгляды, а его телу не больно получать свежую порцию ожогов. Десять минут мало, но Пак успеет, он уже несется по парку и буквально пару метров, и вот, вот спасительная тележка с кофе. Но нет, он все же не так удачлив. Нос неприятно щиплет. Сердце колотится в сумасшедшем ритме. Минута. Пак начинает чувствовать, что врезался не в столб, а в кого-то. Один глаз слегка приоткрывается. Страх. Парень отскакивает от прохожего, как кот от воды. — П-простите, я вас не заметил, я не хотел! — поклон в девяносто градусов. — Не волнуйся, все хорошо! — человек неловко улыбается и потирает затылок, — я, Чон Хосок, а ты, как тебя зовут? — Ч-чимин, Пак Чимин, простите, но мне надо бежать, осталось всего пять минут! Хосок молча смотрел на изведенного Чимина, на то, как он прикрикивает на медленного продавца, на то, как он достает помятые бумажки крохотной ручкой, на то, как он вновь несется куда-то. — Эй, осторожнее, не навернись! — успевает выкрикнуть Хо, прежде чем залиться смехом, а Чимин успевает перепрыгнуть небольшое препятствие, вроде камня, неловко кивнув в знак благодарности на бегу. Эта мимолетная встреча запечатлелась ярким пятном в памяти Хо.

***

      Парень улыбается, воспоминания отзываются приятными мурашками. Так не хочется открывать глаза и возвращаться туда, где нет счастья. Почему людям не позволено оставаться в воспоминаниях? Почему в этом мире нет хоть малейшего намека на волшебство? Хосок проходится рукой по волосам и взглядом цепляется за знакомую вывеску. Она порядком потрепана, однако что-то по-прежнему притягивает к ней, что-то по-прежнему заставляет вспомнить название и прочесть уже нечитаемую надпись «elysium».       Чон делает глубокий вдох. По лицу расплывается легкая улыбка. Волна воспоминаний вновь накрывает, она относит в еще новое кафе, в кафе, где было так хорошо, в кафе, куда сейчас так хочется вернуться с ним.

***

 — Хосок-хен, чего ты так смотришь? — Чимин удивленно вскидывает брови. Чон сидел, не слыша ничего, он сфокусировался на одном человеке, наиболее важном в этот момент. Если можно сказать, что он поражен, то да, это так и есть, парень поражен, схвачен мертвой хваткой. Каждый день, смотря на радостного Пака, Хо ярко улыбается, но внутри что-то умирает. Наверное, это что-то — здравый смысл, ведь какой здравомыслящий парень влюбится в кого-то своего пола? Не важно, наплевать, ведь сердцу не прикажешь. Чон от чего-то уверен, что увидев это милое рыжее существо, ни один человек не откажется от своих чувств к нему. Смотря сейчас на удивленное лицо перед собой, на эти пухлые губки, которые жадно хватают воздух, вскинутые брови, округлившиеся карие глаза, Чон умирает, он медленно тонет в чувствах, зная заранее, что все это приведет к чему-то ужасному. — Хосок-хен, я уверяю, в тебя полетит поднос, если не перестанешь так смотреть! — Чимин ловко хватает кусок пластмассы и замахивается. — Прости, Чимин-и, я задумался, — парень глупо улыбается и перехватывает маленькую ручку с «оружием». — Ненормальный хен, — тихо бубнит Пак и украдкой улыбается. — Почему тебе нравится это место? Оно вроде ничем не отличается от любого другого кафе. — Оно отличается, я не уверен в чем конкретно, но отличается, — поспешно начинает Мин, — Тут другая атмосфера, уютно и тихо. Нет суеты, наверное, название «elysium» в точности подходит этому месту, — Пак опускает взгляд. — «Рай»… Думаю, мне не понять твоей привязанности, ведь я и правда ничего уютного не вижу, хотя нет, вижу — это ты, только ты украшаешь это место, — Чон накрывает ладонью пухлую ручку. — Если ты любишь это место, то я его тоже полюблю, обещаю! Чим смущенно смотрит на беспечного парня, так легко говорящего подобное и где-то глубоко в душе завидует, ведь сам он не может сказать подобное, он не такой раскрепощенный, да и когда ему было таким становиться, если то и дело получал пощёчины за любую шалость. — Не говори такое, это очень смущает, — тихий голос мурашками проходит по коже Хосока. Он молча улыбается и трепет рыжую шевелюру. — Не красься больше, — парень смешно подмигивает и устремляется на выход. Пак удивленно хлопает глазами, проводит рукой по волосам, пожимает плечами, мол «этот странный хен» и торопится следом.

***

      Вот он, «elysium», прямо пред ним. Холод по телу. Рука нервно трясется, не решаясь нажать на ручку двери. «Столько времени прошло, а ты все боишься столкнуться лицом к лицу с воспоминаниями, Чон Хосок? Трус». Выдох, тихий скрип. Приятный запах свежего кофе обволакивает тело. Радостное «здравствуйте» от хозяина заведения совсем не успокаивает, от чего-то трясет еще сильнее. «Хватит, просто иди к тому столику, не будь таким, Чон Хосок». Все то же самое, маленькие деревянные столики, прошорканные кое-где диванчики, искусственные цветы на подоконниках, все то же, только пыли больше. Ком подкатывает к горлу, когда Хосок устраивается на том самом диванчике и видит неровные каракули, выведенные черной ручкой в углу столика. «Я всегда буду рядом с тобой». — Обманщик, — досадная улыбка. — Можно самый горький кофе? — Мы обычно делаем самый сладкий, ты чем-то опечален? — хриплый голос звучит где-то за спиной, Хосок ежится. — Просто сделайте его, пожалуйста. — Как пожелаешь.

***

— Чимин-а, ты опять хочешь в это кафе? Может, прогуляемся? — Но я хочу посидеть там, хватит канючить, ты ведь знаешь, что я редко из дома выхожу, хочешь, чтобы я пошел домой? — Хорошо, идем в кафе, но на улице март, так прекрасно, а ты…- Чон досадно выдыхает и плетется за решительно настроенным Чимином. — Аджосси, два латте, пожалуйста, — Пак радушно улыбается. — Вот что тут хорошего? — Ты опять за свое? Хорошо, давай посидим тут немного, а потом сходим в парк. — Тебя не вызовет отец? — Хо нетерпеливо ерзает на месте. — Он ведь уехал, поэтому сейчас я никому не нужен, — тяжелый вздох. — Ты нужен мне и мы пойдем в парк, ты о чем-то еще мечтаешь? — заразительный смех наполняет пустое кафе. «Дурацкий хен» мельком проносится в голове и Чимин сдается смеющемуся хену.