ELYSIUM

Чон сидит тихо, он чувствует, как с каждой секундой Чимину становится все хуже, жизнь неумолимо покидает хрупкое тело. Парень проклинает себя, он где-то глубоко понимает, что жизнь Мина не зависела от него, но если бы он сразу позвал врача, то возможно сейчас обнимал слегка улыбающееся солнце, а не держал слегка теплую руку. Почувствовав, что руку что-то слабо сжимает, Хо резко поднялся с кресла и наклонился над слегка шевелящемся Чимином. Чимин по-прежнему ничего не видит, но он рад, рад, что ему дали последний шанс и он сможет попрощаться с тем, кого любит больше жизни. Он мысленно благодарит, что его успели спасли и что он не ушел как трус, побоявшийся расстроенного вида Хо. — Хен, — едва слышно срывается с губ Мина. — Я здесь, — переплетая пальцы с пальцами Мина, отвечает Хосок. Мин вздрагивает от того, что вновь способен услышать столь приятный голос, но то, что это в последний раз, больно ранит. Парень хочет сказать, насколько сильно благодарен Хо за все, что он делал, за все подаренные минуты счастья, но сил катастрофически не хватает. Что-то заставляет чувствовать сильный страх. Пак старается сильнее сжать чужую руку, он не хочет вот так быстро уходить, он хочет сказать последнее слово. «Пожалуйста, позволь мне сказать это, прошу, дай мне сил» -, молит мысленно парень. — Чимин-и, я рядом, не бойся, все хорошо, я никогда тебя не оставлю, даже если ты уйдешь, — еле слышно всхлипывает Хосок. «Не плач, хен, прошу, мне очень больно, когда ты плачешь, я не хочу уходить и оставлять тебя в таком состоянии» душа буквально рвется наружу, она рвется к Хосоку, который так старательно старается скрыть свои эмоции. С огромными усилиями Мин дотрагивается дрожащей рукой до влажной щеки. Пусть всего на секунду, но он чувствует драгоценное тепло. — П-прости… я люблю тебя, х-хен, — на одном дыхание срывается с дрожащих губ. — Молчи, глупый ребенок, я и так это знаю, — Чон целует прохладный лоб, — я тоже тебя люблю, Мини, я не обижаюсь на тебя, я никогда не обижался на тебя, ты самое прекрасное, что происходило в моей жизни, слышишь? Если ты уйдешь, то знай, что я никогда тебя не забуду, я всегда буду с тобой, Чимин-а? — Чон дрожащей рукой поправляет тусклые волосы. Маленькая ручка выскальзывает из ладони. Внутри все разбивается. Перед ним прекрасное, несмотря ни на что, застывшее в легкой, едва уловимой улыбке, лицо, по которому скатывается крошечная, хрупкая росинка. Шум аппаратов режет уши, Хосока оттаскивают в сторону. Суета, крики, Чон перестает слышать, он медленно оседает на пол. «Чимин-а, я люблю тебя, прости меня». Тихий всхлип. «Прости».

***

— Сейчас так легко, — Чон набирает в легкие воздух, шумно выпускает, — знаешь, я долго не мог заставить себя все вспомнить, мне было очень больно, но сегодня, когда на улице тот самый весенний день, я решил покончить с этим, решил вновь пропустить всю ту боль через себя. Теперь я отпускаю тебя, ты можешь спокойно жить там, как бы ты это назвал? «Elysium»? Ты можешь больше не волноваться за меня, мой Чимин-и, теперь я начну новую жизнь, думаешь спустя два года, я смогу? Я верю тебе, спасибо, — Хо отходит от края, бессильно падая на крышу. Сил больше нет. Взгляд устремляется в розовеющее небо. — Я хочу помочь тому ребенку, хочу, чтобы он прожил долгую и счастливую жизнь, и знаешь, когда он поправится, я верну ему это чудо, — Чон целует рыжего медвежонка и заливается смехом. «Иногда нужно просто отпустить, не важно, насколько больно, просто наберитесь силы и вспомните причину вашей боли, переживите ее вновь и тогда вы поймете, что стало легче»