Undertale. Забытые голоса.

      Вечер медленно опускался на улицы. Последние солнечные лучи нежно ласкали здания, стекла которых откидывали больших «зайчиков». Облака медленно плыли по ярко-оранжевому небосводу, а толпа людей направлялась по своим делам.       Трамвай мирно стучал колесами по рельсам, пропуская мимо окон небоскребы, улицы города и его жителей.       Фриск оперлась головой на стекло и тихо выдохнула. Эта рабочая неделя казалась ей бесконечной: многочисленные переговоры, разбор всех документов и вечные выговоры начальника, у которого девушка работала секретаршей. И так на протяжении уже долгих трех лет. Работа, дом, работа, периодические выходные и ни одного отпуска.       Упрямые веки пытались закрыться, но девушка старалась этого не позволять. Да, дорога домой долгая, но если заснуть сейчас, в транспорте, ее разбудят только на конечной и придется идти пешком. Такое уже было в практике Фриск и ей очень не хотелось повторять подобное вновь. «Наконец-то выходные, — пронеслось в голове у девушки, — может, хоть завтра высплюсь?»       Масло в огонь подливали еще и постоянные мигрени, мучавшие Фриск последние четыре года, после того, как самолет, в котором она летела, сама уже не помнит куда, разбился. Из 275 пассажиров выжили лишь 20. Девушке посчастливилось, что она оказалась среди избранных, но потерянная память так и не вернулась. Периодически странные картины появлялись перед ее взором во снах, но от них не было никакого толку. В госпитале, где Фриск очнулась лишь через три месяца после авиакатастрофы, сказали, что у нее нет родственников, друзей и предложили работу по новому местожительству.       Всю ответственность взяла на себя авиакомпания, которой воспользовалась девушка. С тех пор ее мысли не покидают подозрения, но она сама до сих пор не может понять из-за чего они возникают. «Взять бы… отпуск…» — подумала Фриск и в этот момент ее глаза снова закрылись.       Девушка встряхнула головой и снова посмотрела в окно. На улицу уже опустилась темнота. Бледно-желтые фонари тускло начали освещать улицы и дороги. Еще двадцать минут пути. Чтобы окончательно не заснуть Фриск надела наушники и включила музыку в плеере. Посторонние звуки не должны дать девушке попасть в пленящие объятия Морфея.       Фриск сосредоточилась на песне, звучащей в ее голове. Текст был стандартный — про любовь и сомнения. Девушка устало улыбнулась. За последние пол года соседка прожужжала ей все уши на счет того, что Фриск стоило бы найти ухажера, а иначе «так и умрет старой девой». Но как бы девушка не хотела кого-либо найти, внутри появлялось отвращение. Не то чтобы она была мужененавистницей, просто не возникало той искры, которая у нее была… Когда была? В мутных воспоминаниях возникал образ, из-за которого появлялся трепет в сердце, но не далее.       Может, это знак судьбы? Что сейчас еще не время и своего человека она найдет? Много вопросов и ни одного ответа, пока не восстановится память. Но вся беда в том, что на это уйдут годы. Возможно, даже вся жизнь. — Четвертый микрорайон! — прозвучало в динамике, после чего девушка встала — ее остановка.       Трамвай покачиваясь затормозил на площадке. С шипением открылись двери и небольшая кучка людей вышла на улицу.       Фриск шла последняя, из-за чего ее чуть не придавило. В самый последний момент девушка успела выдернуть сумочку и обернуться на отъезжающий транспорт. Выдохнув в холодный осенний воздух пар, Фриск накинула капюшон куртки на голову и двинулась в сторону серых домов, минуя темные тропы за гаражами.       Вся красота ее города осталась лишь в центре. Все окраины напоминали трущобы, и так во всех городах на Земле. Мир — свалка, коррупция, ненависть и жестокость. Единственное место где Фриск ощущала себя спокойно — это ее собственная квартира в старом сером доме в конце улицы.       Внезапно девушка почувствовала, будто за ней кто-то следит. Обернувшись Фриск увидела лишь маленький голубой огонек, растворившийся во тьме. Девушка помотала головой. Подобное уже случалось — за последние три недели она замечала это почти каждый день, но это не мудрено. Фриск все это время работала без выходных и винила во всем свою собственную усталость.       Девушка выдохнула и двинулась к своему дому. Подойдя к двери, она стала рыться в сумочке в поисках ключа от домофона и снова почувствовала на спине взгляд. Фриск обернулась, но все так же никого не увидела. — Это уже напоминает паранойю, — пробубнила себе под нос девушка и когда нашла ключи, быстро зашла в подъезд.       Под сильный порыв ветра на улице раздался тихий смешок.       Фриск открыла дверь и медленно вошла в квартиру. Девушка нашла в себе силы разуться и не включая свет прошла в комнату. Ноги отказывались передвигаться, а мозг, осознав что он дома, разрешил глазам закрыться. Фриск легла на мягкий ковер и устало улыбнувшись проговорила: — Привет, выходные, — после чего окунулась в теплые объятия Морфея. ***       Сильный гром разбудил Фриск. Спросонья девушка дернулась и села. В окно безумной дробью бил ливень и сквозь утреннюю тьму сверкали молнии. В город окончательно пришла холодная и промозглая осень, заставляющая всех бездомных людей и брошенных, бродячих животных прятаться по углам и, оставленных жителями, подвалам зданий.       Фриск тяжело выдохнула и потянулась за телефоном, лежащим рядом с ее ногами. Время 6:45. Снова тяжелый вздох. Проснуться в 7 утра в долгожданный выходной, Фриск это умеет и практикует — ничего необычного.       Девушка встала, сняла с себя куртку, рабочую одежду и, облачившись в большую голубую олимпийку с капюшоном, пошла на балкон. В кармане кофты находилась пачка сигарет. Нет, Фриск не курила, у нее не было мании выкуривать по пачке в день, но когда она от всего уставала, позволяла себе одну-две сигареты в день. Когда-то ей кто-то сказал, что сигареты его успокаивают. Девушка этого не понимала, но тешила себя иллюзией, что это возможно.       Фриск вышла на балкон и щелкнула Зиппой, а после тяжело закашлялась от первой тяги. — Нечего курить, раз не умеешь, — послышался голос за стеной.       Балкон Фриск и ее соседки ограждало подобие гипсокартоновой стены, которая даже до потолка не доставала. Эдакая легкая перегородка, которая позволяет соседям иной раз поболтать. — Извини, — негромко, но четко проговорила Фриск. — Да дело пустое, — хриплым голосом ответила Элла.       Это была женщина 38 лет. Суровая, большая и слегка полная брюнетка, с карими глазами, которые могут заглянуть прямо в душу. Но это был не грубый взгляд, скорее мягкий и сочувствующий всем и каждому. Как бы Элла не старалась показаться суровой, она все же напоминала большую мамочку. Добродушную, с громким заразительным смехом. — Те сигареты, которые ты куришь слишком сильные для тебя, Фриск, — в отверстие между стенами просунулась тонкая женская сигарета. — Попробуй эти, с ними ты точно не откинешься от кашля, — Элла захихикала. — Спасибо, — улыбнулась девушка и взяла сигарету, а сама протянула в руку с шоколадной кожей одну из своей пачки. — Легкий обмен. — Успокойся, я все-равно хочу бросить! — Ты мне это говоришь уже три года подряд, — хихикнула Фриск.       За стеной раздался резкий смешок. — Девочка моя меня подловила, да? — Элла выпрямилась во весь рост и заглянула за перегородку, которая доставала ей до груди. Карие глаза дамы сегодня светились ярким добрым огоньком. — Даже не пыталась, — улыбнулась Фриск. — Элла, ты сегодня прям светишься, что хорошего случилось? — Ко мне муж вернулся, — улыбнулась женщина. — Сказал, что не может без моей горячей задницы у себя под боком и без воплей детей. Но это все мелочи, как у тебя дела? Как работа, когда на повышение? А личная жизнь, м? — афроамериканка подмигнула девушке. — Ох, Элла, все по старому, никакого просвета, — тяжело выдохнула Фриск и затянулась. — Наконец-то выбила себе четыре выходных, чтобы навести порядок в квартире и просто выспаться… Три недели работала с утра до ночи. — Детка, так не пойдет, — Элла замотала головой, из-за чего ее кудрявые волосы вырвались из хвоста. — Пашешь как проклятая, в итоге никаких поощрений? У тебя начальник что, монстр?       Фриск дернулась, услышав последнее слово. — Нет, ты же знаешь, монстры живут в своей республике, после того, как обрели свободу. Им разрешается путешествовать по миру, для них есть определенные привилегии, но правительство все-же держит их в одном городе. — Ты совсем от жизни отстала, крошка? — Элла недобро сверкнула глазами. — Может у вас в фирме и так, но даже в нашем городе они появляются, правда, монстры немного другие… — она взялась пальцами за подбородок. — Но знаешь, что тебе скажу? — Фриск вопросительно посмотрела на женщину. — Монстры гораздо человечнее и добрее людей. Самый страшный монстр на нашей планете - это человек. И пусть меня копьем проткнет Эдди, — женщина пальцем указала на потолок; квартира соседа-монстроненавистника, — но этих существ я уважаю больше! — Ну если ты так говоришь, значит тебе стоит верить, — девушка улыбнулась.       Элла взяла новую сигарету и подкурила. — С моим старшим сыном в классе учится один монстренок. Славный малый, некая смесь пса и человека. Так вот, Джереми у меня парень, сама знаешь, боевой драчун, капитан школьной команды по футболу, но даже он заметил, какой этот монстренок хороший и умный, постоянно с ним общается, — улыбнулась женщина и снова затянулась. — Уф, что-то я заболталась, кстати, Фриск, а чего ты встала в такую рань?       Девушка смущенно опустила голову. — Это уже привычка. Такой же вопрос тебе, — Фриск посмотрела на афроамериканку. — Ну я же сказала, муж вернулся, — загадочно улыбнулась Элла. — Когда ты уже порадуешь меня своим ухажером? Я хочу станцевать сальсу на твоей свадьбе, Фриск, не расстраивай мамочку, — женщина громко засмеялась своим заразительным смехом.       Девушка захихикала. Ее радовала соседка, особенно когда они общались таким образом — непринужденно, спокойно, по душам. И не страшно, что их объединяет балкон и стена между квартирами. Такая женщина как Элла должна быть в жизни каждого человека, иначе можно съехать с катушек. — Не знаю, наверно, не скоро… — Фриск грустно прикрыла глаза. — Работа выдавливает из меня все соки, не хочется ничего, вернее… — девушка улыбнулась. — Я уже много лет жду какого-то чуда, сама не знаю почему, но чувствую, что скоро это произойдет. Элла хмыкнула и затушила сигарету. — Значит я все-таки станцую сальсу, — женщина засмеялась. — Ладно, Фриск, была рада тебя увидеть. Заходи в гости, я приготовлю бурито, — после чего скрылась за дверью.       Девушка кивнула и затушила сигарету, которую толком и не курила. Потянувшись к пепельнице, Фриск выглянула во двор. Серые дома, старые качели на детской площадке, дождь, молнии и грязь. И все это покрыто тяжелым утренним сумраком. Взгляд Фриск привлек к себе голубой огонек рядом с гаражами. Девушка прищурилась, но так и не увидела ничего — огонек просто растворился во влажном воздухе.       Фриск помотала головой и вернулась в комнату. Первым делом девушка начала разбирать бумажки, которые достала из почтового ящика после работы. Флаеры, рекламные газеты, счета и маленький конверт. Он сразу привлек внимание Фриск, она не поняла почему, но почерк был ей очень знаком. И подписан особенно. Не был указан адресат, индекс, не прикреплена марка. Такое ощущение, будто сам отправляющий засунул его в почтовый ящик, так как не было подписано от кого. Вернее, надпись была следующая: «Мелкой. Твой С.» «Странно это все», — подумала Фриск и распечатала конверт.

«Йоу, Фриск. Наконец-то я тебя нашел. М-да, много лет прошло, ты не думаешь? Но не бойся, кошмары скоро закончатся, я иду. И да, я просто хотел предупредить — не бойся того, что может сегодня произойти, окей?»

Руки девушки задрожали, а мысли смешались в кучу. « Кто это? Что? Меня хотят убить? Нет? Что происходит?» — вопросы лились как из рога изобилия, но паника прошла в тот момент, когда из конверта выпал еще один вкладыш.

«Да. Не бойся, тебя никто убивать не будет. Я просто хочу вернуть тебя в семью.»

«Что? У меня есть семья? Но как? Нет, это явно происки какого-то маньяка! Нужно закрыться в квартире и никуда не выходить! Или, может, ошиблись адресом? Нет, Фриск только я или нет? Что происходит? Может вызвать полицию?» — голова девушки стала раскалываться. Было ощущение, что ее мозги сейчас вытекут из ушей, но неожиданно боль прошла так же, как и возникла.       Фриск осмотрела комнату, побежала к входной двери и закрыла ее на все замки, после чего облегченно выдохнула. Когда девушка вернулась в комнату, среди бумаг не было этого письма.       Фриск уставилась на кровать и на все конверты. Счета, газеты, флаеры и… отсутствие письма? — Я схожу с ума, — простонала девушка и села на пол, потирая глаза. «Надо будет найти психолога, — подумала девушка, — иначе единственная дорога, которая для меня в данный момент существует, ведет в дурдом.» После чего встала и отправилась в ванную.       Там девушка отправила в стирку скопившиеся вещи и начала принимать душ. Теплые струи скатывались по телу, позволяя забитым мышцам расслабиться. Вода, щедро поливая на голову, смыла все мысли, терзавшие девушку и подарила релаксацию. Спустя сорок минут принятия водных процедур, девушка стала на резиновый коврик, обмоталась полотенцами и рукой протерла запотевшее зеркало.       Из отражения на Фриск посмотрела милая особа, посвежевшая после душа, с влажными каштановыми волосами и глубокими карими глазами, окутанными пышным частоколом ресниц. — Вот такая Фриск мне больше нравится, — девушка улыбнулась своему отражению, облачилась в футболку с шортами и слегка посушила себе волосы феном.       После этого Фриск вышла из ванной и заметила, что на улице потемнело еще сильнее, ибо в квартире царил мрак, будто было не утро, а глубокая ночь. Не обратив на это внимание, девушка пошла по коридору в комнату и замерла.       Из ее спальни доносилась приглушенная музыка. Фриск прекрасно помнила, что она ничего не включала, потому что телефон разрядился и выключился, а ноутбук был спрятан в ящике рабочего стола. Но мелодия показалась ей очень знакомой. Фриск точно ее слышала, только не могла вспомнить когда.       Девушка без шума начала продвигаться по темному коридору. Если это маньяк, то она в западне, потому что квартира закрыта, но тогда вопрос заключался в следующем — как он пробрался на семнадцатый этаж? Ни вентиляций, ни сточных труб, по которым можно забраться, да если бы они были, это было бы безумие — забираться так высоко.       Сердцебиение усиливалось. Дыхание становилось чаще. Фриск дошла до дверного проема и просунула руку, чтобы резко и неслышно включить свет. Но когда девушка попыталась это сделать, ничего не произошло. Лампа не загоралась, рубильник не хотел подчиняться, будто его заклинило.       Фриск неслышно выдохнула и решилась. Даже если это и маньяк-убийца, она будет драться. Все-равно ей не победить, но попытаться стоит. Девушка собрала все моральные и физические силы и резко зашла в комнату. Но в темноте никого не оказалось. Вернее, она поначалу так подумала…       В углу комнаты, где стояло кресло, загорелся синий огонек — ярко, решительно. И до боли знакомый, глубокий, слегка грубый мужской голос проговорил: — Ну привет, малая.