Несколько месяцев спустя
Колокольчик на двери нежно позванивал, оповещая об уходе последнего на сегодня клиента. Пепельноволосый бариста снял с себя изумрудный фартук и направился к выходу, чтобы поменять табличку «Открыто» на «Закрыто». Он притушил свет и слегка расстегнул верхние пуговицы его белоснежной рубашки перед тем, как начать убираться. Протерев столы и помыв пол, Чимин принялся раскладывать оставленные клиентами книги на места. Ему действительно нравилась атмосфера кафе, в котором он работал, ведь кроме того, чтобы выпить горячий напиток вместе с чем-то сладким, люди могли читать здесь в свое удовольствие. Были и такие, что приходили каждый день только из-за возможности отлучиться от повседневности в этом уютном творческом уголке.
Погасив последние светильники, напоминающие светлячков в банках, он накинул легкое пальто на плечи и надежно запер входную дверь. Пак поднял голову к смеркающемуся небу и вдохнул пряный вечерний воздух, расслабленно прикрыв глаза. Он прислушивался к скольжению проезжающих мимо автомобилей и голосам местных жителей, чьи разговоры отбивались эхом от стен узкой улицы. На его губах виднелась тень счастливой улыбки, и он распахнул глаза, встречаясь взглядом с молочным новолунием на безоблачном светло-синем тле.
Хосок, должно быть, уже ждал поезд, чтобы поехать домой, и Чимину тоже пора. Он сел на свой велосипед и ехал медленно, наслаждаясь двадцатиминутной поездкой за город, где находился их дом.
Их дом. Место, которое они оба называли своим. Сердце юноши трепетало при каждом вспоминании о нем. Ему все сильнее хотелось дышать и жить, когда он возвращался мыслями к небольшому домику на окраине города, который приютил двух ищущих убежища парней.
Городская территория закончилась, и Пак выехал на узкую тропинку в поле. Смотря на богатую природу вокруг, он вспоминал прошлое и чувствовал благодарность за то, что имеет сейчас. Легенды о том, что за стенами Омеласа не существует цивилизации, оказались ложью. Поиски заняли Чимину и Хосоку недели. Не раз они были на грани, чтобы сдаться и просто исчезнуть на пустынных гектарах земли, умереть от голода, холода, отчуждения. Но они продолжали искать и
нашли.
Пепельноволосый устроился на работу уборщиком в кафе, но был чрезвычайно любознателен и схватывал все на лету, поэтому через некоторое время, инициативой владельца кофейни, стал баристой. Он чувствовал себя на своем месте, когда улыбался людям и делал для них напитки, вкладывая в каждое движение огромную любовь к миру. Ему нравилось читать книги по утрам, пока в кафе почти никого не было, а потом советовать их клиентам. Он чувствовал себя нужным. Свободным. Удовлетворенным.
Чон Хосок почти сразу же после приезда в город устроился учителем в танцевальную школу. Он осознал, что способен изменять мир тем, что получается лучше всего — танцами. Парень больше не метался в поисках себя настоящего, и поток вдохновения вновь ринулся в его жизнь. Брюнет воплотил его в новых хореографиях и номерах. Прошло относительно немного времени, прежде чем его талант и страсть к своей профессии были замечены не только учениками, но и взрослой аудиторией. Люди восхищались человеком перед ними, а глубина пережитого и мудрость прошлого в его взгляде вызывали уважение. Ученики смотрели на него горящими глазами и всячески пытались заполучить его похвалу. Он тепло улыбался в ответ на их старания и вкладывал в танец еще больше себя, чем прежде.
Вместе они купили маленький дом за городом, который сами обустроили и покрасили в бирюзовый по желанию Хоупа, что несколько недель убеждал Пака в неотразимости оттенков зеленого цвета. Не в состоянии сопротивляться этой умоляющей моське, юноша в конце концов согласился. Дом стал более заметным со станции поезда, которым темноволосый добирался и возвращался с работы, и так же стал указательным знаком для Пака, предпочитающим ездить велосипедом через поле. Другие дома были расположены на расстоянии, поэтому с соседями они почти не пересекались. Чон специально выбрал такое малолюдное место, чтобы Чимин смог исцелиться от влияния общественности и побыть в уединении, когда захочет.
Сумерки отбрасывали длинные тени на землю, но их дом освещался теплым светом уличных фонарей. Светловолосый открыл калитку и, прислонив велосипед к забору, с нежностью помчался к Хосоку, который сидел на белых бетонных ступеньках у входной двери. Он вертел в своей руке конверт и задумчиво смотрел на горизонт, что все еще искрился заходящими солнечными лучами. Юноша сел возле него и поинтересовался, что случилось.
— Это письмо от Джина, которое мне принес знакомый голубь, — брюнет улыбнулся уголком уст и посмотрел на возлюбленного. — Я ждал тебя, чтобы открыть его.
Чимин кивнул, положив свою руку на плечо Хоупа.
— Давай прочтем его.
Чон распечатал конверт и вытянул оттуда сложенный лист бумаги. Тихо пробурчав что-то на счет почерка хена, он начал читать в голос:
«Хосок, мой давний лучший друг, как ты поживал все это время? Мне так много хотелось бы тебе рассказать за чашечкой чая в твоей квартире, но и этого письма, если ты получишь его, мне будет достаточно. Чонгук заверил меня, что тот голубь, которым мы его выслали, помнит тебя и сможет найти. Я не очень уверен в способностях этого рисового пирожка с перьями, но верю словам Чонгука. Да, ты все верно понял — он снова может разговаривать. Два месяца после того, как вы с Чимином сбежали, я, как его врач, выписал его из больницы и взял опеку над ним. Он сейчас сидит со мной, передает поздравления и желает, чтобы вам всегда хватало слов рядом друг с другом. Лично я так тронут, что даже пошутить не могу.
Жизнь в Омеласе ничем не изменилась, только вас нет рядом. После вашего побега главврач, естественно, был разозлен, но больше всего в ярости был главный санитар, который все время жаловался, что не остановил тебя, Хосок-а, но умалчивал тот факт, что сидел на туалете в то время. Ха-ха, я долго смеялся, когда узнал, в чем было дело. Если тебе интересно, твои родители не понимают твоего поступка, но они рады, что ты выбрал для себя путь, который приведет к счастью. Будь спокоен, я позабочусь о них для тебя. Что касается родителей Чимина, они и дальше думают, что он работает на правительство и очень занят. Насколько мне удалось узнать, они гордятся им и, думаю, лучше держать их в неведении для их же блага и безопасности.
Мой добрый, мудрый младший братишка, я скучаю по тебе каждый день. Иногда мне очень хочется услышать твой смех, покрасить тебе волосы на балконе твоей квартиры и разговаривать на несерьезные темы. Но я знаю, что ты сделал правильный выбор, и хочу, чтобы ты был счастлив. От всего сердца желаю. Мне было больно смотреть на то, как ты пытаешься найти потерянного себя, но не можешь, потому что его больше не существовало. Ты изменился с тех пор, как встретил Чимина. Ты нашел настоящего себя, и это делает меня счастливым.
Нужно пощадить спинку голубя и заканчивать. Я всегда думаю о тебе, Хосок-и, поэтому, невзирая на расстояние между нами, ты не одинок. Постарайся отписать мне, если будет возможность, а если не будет, просто прошепчи в небо „я в порядке“ и я, посмотрев на него, буду знать. Дай мне знак. И, иногда, тоже думай о хене, хорошо?
Твой неповторимый Джин и Чонгук-и за компанию»
Ближе к концу письма голос парня задрожал. Он улыбнулся со светлой грустью и стер влажные дорожки от единичных слезинок, что скатились по его щеке. Хосок сложил письмо, поднялся на ноги и, подняв лицо к звездному небу, тихо сказал:
— Спасибо, хен.
Чимин подошел к нему со спины, заключая брюнета в нежные объятья. Глаза юноши светились любовью. Он был спокоен и счастлив. Светловолосый положил подбородок на плечо Хосока, и они вместе всматривались в вечернее небо.
— И я тоже всегда буду с тобой, хен, — тихо сказал Чимин.
