Кроха или «Мне так жаль, что я неудачник»

Ola – I'm In Love POV Tom Весь день я ничего не делаю, кроме как лежу на кровати и смотрю в потолок. Хочется курить, но, во-первых, у меня нет сигарет, и, во-вторых, никто мне не позволит закурить в больнице. Это одна из причин, почему я ненавижу это место. Не считая противного запаха лекарств и спирта, белых стен и тупой боли в теле из-за синяков, моя жизнь здесь протекает более-менее нормально. Мне не надо ходить в школу, мне вообще ничего не надо делать, потому что мне даже еду приносят в постель. А сидеть в интернете с телефона я могу и здесь, так что моя жизнь не так потеряна, как думает Джек. Интересно, он уже разобрался с этими придурками? Или выжидает лучшего момента, чтобы застать врасплох? В любом случае, Саламандр слишком печётся о нас, чтобы закрывать на такое глаза. Чёрт, быстрее бы меня уже выписали отсюда, а то скучно. Может, сбежать? Всё равно даже моя мать не заметила, что меня нет дома второй день, наверное, опять работает сутками. Вечно она так, даже про меня забывает. Иногда мне даже обидно. Я потягиваюсь и прикрываю глаза – лежать уже надоело, хочется походить или поиздеваться над больными в соседней палате, но медсестра сказала, чтобы я не вставал ещё часа три, потому что чёртова капельница ещё не до конца всосала в меня своё дерьмо. Эх… Хоть бы кто обнял… В дверь стучат, а потом она тихо приоткрывается – я устремляю на неё взгляд и вижу растрёпанную макушку Билла, который осторожно протискивается в дверной проём и оказывается в палате. На его лице появляется лёгкая улыбка, от которой я не могу оторвать взгляд, и мне требуется усилие, чтобы прокашляться и сказать: - Привет, - я протягиваю к нему руку, и мальчишка послушно подходит ко мне. - Привет. Как ты? – он кладёт на пол пакет с какими-то фруктами, а сам присаживается на стул, наконец, взяв меня за протянутую руку. - Отлично! Готов хоть сейчас на скейт садиться, - смеюсь я. – Ты мне вкусненького купил? Как мило. Я улыбаюсь, наблюдая за тем, как Кроха смущённо краснеет и возится на стуле, и тяну его за руку на себя. Мальчишка замирает и немного склоняется, наверное, не понимая, что я собираюсь делать, поэтому я тяну его сильнее и заставляю упасть себе на грудь. Немного морщусь из-за синяков, но всё-таки умудряюсь обнять одной рукой Билла за талию и прижать к себе. Он смущается и то ли пытается отстраниться, то ли просто лечь поудобнее, а потом утыкается носом мне в грудь и замирает. - Ты дурак, - бурчит Билл. - Почему это? – возмущаюсь я, начиная дуть в его макушку, отчего волосы на голове Крохи начинают смешно шевелиться. - Потому что… Мы замираем, и я прикрываю глаза, начиная немного поглаживать его талию. Кажется, будто это не человек вовсе, а какой-нибудь котёнок или щенок, который жмётся к своему хозяину и ждёт, когда его почешут за ушком. Он такой беззащитный и наивный, такой добрый и такой жестокий одновременно, но с ним так тепло и уютно, что хочется, чтобы этот сон продолжался вечность и никогда не прекращался. Часы на стене тикают, и я чувствую, как спина под моей рукой почти незаметно поднимается и опускается. На мгновение мне кажется, что Кроха заснул прямо на мне. За дверью кто-то проходит, я слышу шум других больных и чей-то смех, но никто из нас не двигается, и мне кажется, что даже если дверь откроется и потревожит нас, мы всё равно останемся в такой позе и будем лежать так всю жизнь, пока не состаримся и не умрём. Так, стоп. Какого чёрта я ещё должен лежать в больнице всю свою жизнь пусть даже и в объятиях Крохи? О, нет, не хочу. - Они избили Эбеля с дружками, - тихо бормочет Билл, но из-за своих мыслей я не сразу понимаю смысл его слов. - Что? – переспрашиваю я, пытаясь отогнать глупую улыбку с лица. Кроха возится и поднимает голову, смотря на меня своими безразличными глазами. - Они позвали меня с собой и избили моих одноклассников у меня на глазах, - спокойно повторяет парень. - Тони. И Джек. Они специально позвали меня, чтобы показать, на что они способны. Я непонимающе хмурюсь, вглядываясь в лицо мальчишки и пытаясь до конца понять смысл его слов. Так, значит, Саламандр всё-таки устроил свою месть, да ещё и Билла зачем-то позвал. Вот же ублюдок, он что надеется, что сорвёт мой спор и что Каулитц перестанет из-за этого со мной общаться? Я шикаю и прикрываю глаза, собираясь с мыслями, затем открываю их и снова смотрю на парня, который чего-то ждёт от меня. - Билл, - я убираю прядь его волос за ухо. – Я поговорю с ними. Они ничего тебе не сделают, обещаю. Мальчишка немного улыбается, и я хватаюсь пальцами за его подбородок и притягиваю его немного ближе, затем приподнимаю голову от подушки и касаюсь лёгким поцелуем его губ. Его губы такие мягкие и сладкие, что хочется целовать их каждую секунду, хочется скользить по ним языком и проникать внутрь, чтобы ощутить прохладу штанги, хочется касаться не только его губ, но и всего остального. Я думаю о Джеке и о его выходке, но запах Крохи сбивает меня и я не могу ни на чём сосредоточиться. Наши языки встречаются и тут же отскакивают – Билл нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы, его движения становятся грубыми и напористыми, и я даже немного удивляюсь, но потом Каулитц отстраняется и утыкается лбом в мой лоб. Он тяжело дышит. - Я не знаю, что мне делать, - шепчет он. Я думаю, что он имеет в виду выходку Джека, но ошибаюсь. – Я не могу перестать о тебе думать… Моё сердце замирает, и я чувствую себя в этот момент словно девственница, которой признались в любви. Я собираюсь с мыслями, но ничего кроме шутки из меня не вылетает: - Похоже, я тебе тоже нравлюсь, Кроха, - смеюсь я. Он стукает меня в плечо и отстраняется. - Ничего подобного, - Билл обиженно отворачивается. – Я ухожу. Ешь свои дурацкие апельсины! Мальчишка поспешно направляется к выходу, гордо вскинув голову, и, не обернувшись, выходит в коридор. Я расплываюсь в довольной улыбке и прикрываю глаза. Почему-то мне так хорошо, что не хочется ни о чём думать, я готов даже Джеку простить его выходку. Кажется, я начинаю привязываться к этому мальчишке, а это не очень хорошо для моего положения. И для него, наверное, тоже…