Кроха или «Мне так жаль, что я неудачник»

Get Scared – Problematic 2 года и 3 месяца спустя. POV Tom Я всегда любил звук соприкосновения колёс скейтборда с асфальтом. Это звук свободы, звук движения вперёд, в будущее. Моё сердце радостно трепетало, пытаясь выпорхнуть на свободу из душной, тесной, тёмной грудной клетки, каждый раз, когда ветер дул мне в лицо, а под ногами вибрировала доска, я чувствовал себя прекрасно. Я чувствовал себя живым. Но теперь этот звук приносит мне лишь неприятное жжение, которое медленно распространяется по моим внутренностям и впитывается глубоко в душу. Если бы я не был таким скептиком, я бы решил, что это самый настоящий страх. Конечно же, нет. Чепуха. Я не боюсь скейтборда. Я просто на нём больше не катаюсь. Третий курс, пятый семестр в университете Берлина на кафедре журналистики начался настолько гладко, насколько это вообще возможно. Закончились основные предметы, такие как английский и физкультура, и начались базовые. Это самое прекрасное, что может случиться с нами, потому что самое пекло мы уже пережили. Пары не так плотно загружают день, нет практически никаких занятий, из-за которых стоило бы беспокоиться. Можно даже вообще не ходить на пары, особенно на лекции, где не отмечают присутствие студентов, тем более что нас там несколько групп. Вряд ли кто-то заметит, что какого-то парнишки нет из-за работы или прочих дел. Ты приходишь в универ, отсиживаешь те занятия, на которые нужно ходить, чтобы потом не было проблем, и уходишь домой. Самая настоящая халява. Кроме учёбы я подрабатываю на выходных в филиале компании моей матери – она осталась жить в моём старом городе, потому что основные корпуса её фирмы находятся именно там. Я живу в общежитии, снимать квартиру мне пока не хочется. Возможно, когда мне надоест студенческая жизнь шумного шестого корпуса общаги, я сниму отдельную квартиру и буду кайфовать в одиночестве. А ещё я недавно приобрёл подержанный байк – на машину денег у меня пока нет, но я упорно экономлю на всём подряд, чтобы отложить лишнюю копейку на мой счёт в банке. Мама предлагала мне помощь с покупкой авто, но я отказался. Пускай её филиал процветает и приносит кучу денег, но я хочу сам заработать на свою первую малышку. Мама и так настояла на том, что купит мне квартиру, если меня выпрут из общаги. Жизнь идёт своим чередом. Лето заканчивается, уступая место тёплому сентябрю. В этом году дождей почти нет, очень жарко и душно, поэтому каждый раз между парами мы с друзьями вываливаемся шумной компанией на улицу и греемся на солнышке. Вот и сейчас я лежу на капоте машины одногруппника, облокотившись ногами в бампер, и медленно растекаюсь по горячему металлу. Солнце припекает, и я чувствую себя жареной индейкой на гриле. Так приятно лежать, подставив солнечным лучам лицо, и ни о чём не думать. Слушать голоса парней, их смех и шутки, гудение машин, музыку, и, конечно же, звук скейтборда моего друга. Я приоткрываю веки и вздыхаю, немного щурясь из-за солнца. Шумный ветер налетает на нас, а потом растворяется где-то в листве деревьев. Хочется пить, но мне лень подняться с приятного капота и куда-либо идти, а ещё ведь две пары надо отсидеть. Я с трудом сажусь, тихо кряхтя, потираю рукой затылок и зеваю. Как же душно и жарко. - Эй, Том, хватит хандрить. Лучше прокатись на скейте, - парень подъезжает ко мне и делает небольшой финт, прежде чем остановиться. Я зеваю и отмахиваюсь. - Отвали, Джек, - я устало смотрю в сторону входной двери университета и вижу, как наш преподаватель поднимается по ступеням и скрывается где-то внутри. – Ты же знаешь, что я больше не катаюсь. Джек. Конечно же, это Саламандр. Он увязался за мной даже сюда, хорошо, что нас в отдельные комнаты в общаге поселили, а то я бы точно вскрылся. Он фыркает и толкает меня в плечо, отчего я соскальзываю с капота. Мне приходится спрыгнуть на землю, чтобы не упасть. - Какого чёрта? – возмущаюсь я. Кто-то смеётся, но я не обращаю на них внимания. - Ты охрененно круто катаешься, и я не понимаю, почему ты забросил скейт, - Джек недовольно прищуривается – его нога стоит на доске и немного двигает её назад и вперёд. – Ты такой дурак, - Саламандр показывает мне язык. Я шикаю и выхватываю из руки стоявшего рядом со мной одногруппника бутылку с водой. Ловким движением открываю её и бросаюсь к Джеку, чтобы наказать за приставучесть. Парень хохочет и отлетает в сторону, оставляя скейтборд на земле. Я пользуюсь возможностью и забираю его. - Ей, верни! – смеётся парень. Он подходит ближе, но я со смехом отбегаю в сторону. - А ты отбери, идиот! – показываю ему фак и отбегаю на проезжую часть. Джек злится, но это выглядит так забавно, что я начинаю хохотать. Какая-то машина сигналит мне, и я отступаю, чтобы дать ей проехать. Краем глаза вижу, что она паркуется напротив нас, но у меня нет времени, чтобы наблюдать за ней, потому что Саламандр уже снова наступает. Я начинаю обороняться водой и брызгаю в него, но парень уворачивается. - Мазила! – Джек подскакивает ближе и выбивает у меня из руки бутылку – она падает на асфальт, и из неё начинает вытекать вода. - Эй, это моя бутылка была! – возмущается Рик, но никто не обращает на него внимания. Саламандр хватается за свой скейт и пытается забрать его, но я крепко держу доску. Джек сдаётся и отступает – он смотрит мне за спину и присвистывает. - Ты погляди, какая куколка, - бормочет он, расплываясь в пошлой улыбке. Я оборачиваюсь. Возле только что припарковавшейся машины спиной к нам стоит парень (точно парень, потому что на нём мужская одежда) и разговаривает по телефону. У него чёрные волосы с белыми дредлоконами, почти такие же, как были у меня в школе (после поступления в универ я сделал себе брейды), узкие белые джинсы, кеды, чёрная распахнутая кожанка. Он высокий, наверное, даже выше меня, и у него стройное тонкое тело. - Ничего так, - тяну я, облизывая губы. Джек пользуется моим замешательством и выхватывает скейт из моих рук, но я успеваю снова перехватить его. Доска выскальзывает из наших рук падает на землю, быстро катясь в сторону того парня. Я срываюсь с места, чтобы подобрать её и, кажется, Джек не следует за мной. Я почти догоняю скейтборд, нагибаюсь, чтобы схватить его, но чья-то нога ловко тормозит доску и отводит её назад, не позволяя мне добраться до неё. Я поджимаю губы и выпрямляюсь, вскидывая голову. Передо мной стоит парень – тот самый, что разговаривал по телефону. Он действительно выше меня, тонкий, изящный. У него пухлые губы с родинкой под ними, карие глаза, обведённые чёрными тенями, и жёсткий почти непроницаемый взгляд. По моей коже походит дрожь, и я отступаю. Точнее нет, я отшатываюсь от него, словно от огня, и парень усмехается. Его губы расплываются в усмешке, язык проворно скользит по ним – я заворожено слежу за каждым его движением и с запоздание замечаю блестящий пирсинг – глаза прищуриваются. - Ну, привет, Томми, - язвительно тянет парень. Я сглатываю и несколько раз моргаю, прежде чем рискнуть произнести его имя вслух. - Билл? У меня перехватывает дыхание. Вот он, тот, о ком я не мог забыть все эти два года, тот, из-за кого я миллион раз репетировал речь с извинениями, слова которой въелись мне в голову и которые я никак не могу вспомнить именно сейчас. Вот он, мой Кроха. - Кроха… Он кривится, отводит взгляд в сторону, затем снова смотрит на меня. - Давно не виделись, - он придвигает ногой ко мне скейт, но потом снова отводит его назад. - Что ты здесь делаешь? – я переступаю с ноги на ногу, пытаясь унять своё сердце, но у меня ничего не получается. - Поступил в этом году на первый курс, - безразлично тянет Каулитц. Он небрежно осматривается и замечает у меня за спиной Джека. Его взгляд немного мутнеет. - Билл, я… - мне хочется извиниться. Вспомнить все слова, которые я должен ему сказать, и попросить прощение. Пусть, ничего не изменится, но мне нужно это. – Я… Но Каулитц меня прерывает. - Ты обронил свой скейт, - его голос холодный, такой же, как и взгляд. - Это… Это не мой. Я больше не катаюсь, - неловко бормочу я. Билл презрительно фыркает и сильно толкает доску, которая катится к моим ногам. - Трус. Отчётливо выплёвывает парень, а потом он разворачивается и направляется в сторону входа в универ, оставляя меня стоять перед его машиной и смотреть ему вслед. Мне стоит окрикнуть его, догнать, сказать, что нам надо поговорить, но я не могу. Я не могу выдавить из себя ни единого звука. Билл правильно заметил, я трус. Я беспомощный жалкий трус.