Кроха или «Мне так жаль, что я неудачник»

Оксимирон – Последний Звонок. POV Bill Боль и пустота – вот, что я чувствовал последние два года. Пустая боль. Больная пустота. Я до последнего не хотел верить в то, что Том так просто использовал меня для своих целей, что все его обещания, все слова, все искренние взгляды и чувства – всё это было ложью. Я не хотел даже думать об этом. Я соврал Трюмперу. Ни в какую школу я не поступал в Гамбурге, я был на домашнем обучении, потому что просто не мог покидать пределы квартиры и находиться среди людей. Мой отчим, за которого вышла моя мать, ненавидел меня за это. Он ненавидел таких сломленных людей как я, поэтому пытался «собрать» меня заново. Деньги, машина, дорогая одежда, разные аксессуары – всё это в какой-то момент подкупает человека. Почти год отчим делал из меня того, кто я есть сейчас, но, признаться, у него мало что получилось. Ему удалось натянуть на меня маску, но внутри меня продолжала разрастаться пустота. И я понимал, что если ничего не сделаю с ней, то просто сойду с ума. Я чувствовал, что жить в этом мире становилось невыносимо. В какой-то момент это должно было закончиться, но я не хотел этого. Я не хотел такого конца, поэтому решил вернуться в прошлое, от которого так нагло сбежал. Я знал, что Том искал меня. Я знал, что он хотел объясниться, но слушать его у меня не было сил. Я не был готов принять его правду. Спор. Как иронично. Почему-то я всегда знал, что когда-нибудь это случится, но я не думал, что это будет настолько больно. Настолько невыносимо. Прежде чем окончательно скрыться за маской безразличия, которую подарил мне отчим, я хотел лично убедиться, что Трюмпер ничтожество. Я хотел услышать от него все те слова, которые подслушал в школьном коридоре, пока искал его. Я хотел посмотреть в его лживые глаза и убедиться, что зря думал о нём два года. Но всё пошло к чертям, когда я увидел Тома. Он был жалок. Он был ничтожен. Он был как я в школе. С пустотой и страхом. Я хотел показать ему, насколько я изменился, хотел показать, что могу существовать без него, но когда парень рассказал мне всю правду, я растерялся. Я чувствовал, как маска трескается изнутри и наружу стремится что-то совершенно другое. Я испугался, но потом решил, что, возможно, стоит дать шанс Трюмперу. Дать шанс мне, чтобы убедиться в том, что этого нового Тома я не смогу полюбить, но я опять просчитался. Одна часть меня хотела простить парня, но вторая всё ещё помнила всю боль, которую я испытал, и я продолжал все эти дни метаться из стороны в сторону. Я решил понадеяться на то, что всё решится само собой. Я не думал, что Трюмпер не будет так настойчиво просить прощения, я планировал сломать его окончательно своим безразличием, но в итоге сломался сам. Я не выдержал, треснул, моя маска была слишком тонкой для моих чувств. И теперь я не знаю, что делать. Надо как-нибудь склеить её и продолжить игру. Надо взять себя в руки. *** На следующий день я приезжаю в универ раньше обычного, чтобы не встречаться с Томом, потому что я знаю, что он будет ждать меня. Хорошо, что парень не знает, где я живу, иначе бы притащился ко мне в квартиру, а этого я точно бы не вынес. Иногда мне хочется броситься к нему в объятия и забыть всё, что между нами было. Хочется снова вернуться обратно в прошлое в тот день, когда мы с ним гуляли после скейтпарка. Хочется снова почувствовать себя нужным. Я жалок. Я трус. А ещё Тома называл им. Я сбежал в прошлый раз, бегу и теперь. Но сейчас у меня нет двух лет, чтобы восстановить силы, у меня вообще больше нет времени. Пары проходят тоскливо и скучно – я дёргаюсь от каждого шороха, боясь, что вот-вот в аудиторию ворвётся Том и найдёт меня. Я не могу увидеть его сейчас, мне нужно ещё немного времени, чтобы избавиться от отчаяния. Почему-то именно сейчас, сидя за последней партой, я чувствую себя подростком. Я чувствую себя ничтожеством, и кажется, что вот-вот в дверях появятся Эбель с Вульфом и снова начнут меня задирать. Слишком знакомое чувство некачественности. Я всегда был с изъяном, всегда был не таким как остальные. Мысли снова путаются – во время перерыва я выскакиваю из кабинета и иду в столовую, чтобы купить банку с водой, но на полпути сворачиваю в туалет. Я подхожу к зеркалу и включаю воду, собираюсь охладить лицо, но вовремя вспоминаю, что у меня макияж. Приходится обойтись шеей – я ополаскиваю руки и протираю затылок, затем осторожно лоб и всё, что ниже носа. Это немного помогает. Я приглаживаю волосы – с дредами жарко и неудобно, надо будет как-нибудь сходить в салон и избавиться от них. Смотрю на своё отражение в зеркало и не могу узнать себя. Вроде бы это и я, но с другой стороны совершенно не похож. Я буквально вижу, как моё лицо, точнее маска, скрывающая его, трескается и покрывается паутиной, словно разбитая ваза. Лёгкие что-то сжимает, и я кривлюсь. Что же мне делать? «Я люблю тебя», - голос Тома проносится у меня в голове, и я зажмуриваюсь. Нет. Не ври мне. Не ври снова, пожалуйста… Дверь открывается, и кто-то заходит в туалет, но я не обращаю никакого внимания. Я открываю глаза и краем глаза вижу чью-то фигуру, которая пересекает пространство. Я смотрю в зеркало и жду, когда там появится отражение – пальцы напрягаются и со всей силы сжимают раковину. Я вижу его. Я вижу Джека. И когда я понимаю, кто это, шарахаюсь в сторону, резко разворачиваясь и врезаясь бедром в угол раковины. Меня охватывает страх – я не знаю, что мне делать, потому что без понятия, что можно ожидать от него. Но всё происходит куда быстрее, чем я думаю. Парень в два шага сокращает расстояние и хватает меня за плечо – я отступаю, но этого мало. Через минуту я уже прижат лицом к стене – Джек заламывает мою руку за спину, и я тихо стону от боли. Прямо как тогда в школе, когда Эбель пытался меня трахнуть. Неужели снова? - Привет, Билли, - шипит он мне в ухо, хватая меня за волосы и оттягивая голову назад. Я пытаюсь вырваться, но у меня ничего не получается. Парень хватает меня за плечо и тянет назад, он сильнее заламывает мою руку за спину, отчего я нагибаюсь. - Давно не виделись, - его голос пропитан ненавистью, и я пугаюсь. Сейчас у меня нет ножа, как в прошлый раз, да и Джек куда крупнее Эбеля. У него преимущество. - Отпусти, придурок, - говорю я, морщась от боли. – Какого чёрта тебе надо? Вали к своему Трюмперу, шавка. Он сильнее оттягивает мои волосы, и я выгибаюсь. Меня толкают к стене, отчего я ударяюсь головой о плитку, затем разворачивают спиной к стене. Джек придавливает предплечьем мою шею. - Решил Томми себе отхватить? – язвительно тянет он. – Ничего у тебя не получится, - парень надавливает на мою шею, и я кашляю. Дышать становится тяжело. – Знаешь, как весело было наблюдать за тем, как Трюмпер бегает за тобой? Тебе ведь понравилось, когда он тебя трахал? - Отпусти, - бормочу я. Слёзы наворачиваются на глаза, и я шумно вдыхаю в себя крохи воздуха, которые мне доступны. – Прекрати… - Я ему говорил, чтобы он избавлялся от тебя, слишком много проблем приносишь, - Джек поднимает колено и упирается им у меня между ног. – Я уже жалею, что предложил отомстить тебе за то, что ты не сдал тогда своих дружков. Том слишком добрый, пожалел тебя. Надо было вместо них тебя там трахнуть, да и дел больше не иметь. Я собираю все свои силы и плюю ему в лицо, смотря на то, как мои слюни скатываются по его щеке. Джек морщится, затем замахивается свободной рукой и ударяет в солнечное сплетение. Давно меня не били, я уже и отвык от боли. У Джека звонит телефон, но парень не обращает на него внимания. - Чёртов урод, - выплёвывает он. – Зря ты вернулся, мелкий. Теперь тебе точно пощады не будет. Я снова пытаюсь вырваться, но хватка парня лишь усиливается. Джек со всей силы надавливает на мою шею, и я задыхаюсь. Он что убить меня собрался? Я закрываю глаза и пытаюсь отстранить парня от себя подальше, но ничего не получается. Я ловлю ртом воздух, которого нет, в глазах темнеет, голова идёт кругом. Ничего не могу поделать, неужели, вот так я умру? Дверь снова открывается – время для меня замедляется, и я почти ничего не могу разобрать. Кто-то хватает Джека за плечо и оттаскивает назад – я шумно вдыхаю в себя воздух, кашляя, и пытаюсь прийти в себя. Поднимаю голову и вижу перед собой широкую спину Тома. Он что-то говорит своему другу, но я не слышу. В ушах звенит, и я качаю головой, приходя в себя. - Значит, променяешь меня на это ничтожество? – слышу голос Джека. – Вот так ты со мной поступаешь, да, Трюмпер? Том стоит ровно, выставив назад руку, словно пытаясь оградить меня от всего мира, его голос тих и решителен. - Проваливай, Джек, - бросает Том. – Иначе я за себя не ручаюсь. Я убью тебя, если ты ещё раз подойдёшь к Биллу. - Отлично! – парень сплёвывает на пол и вылетает из туалета. Мы остаёмся наедине. - Эй, ты как? – он разворачивается ко мне и обеспокоенно осматривает. – На этот раз крови нет, - на его лице появляется усмешка. Я облегчённо вздыхаю и прислоняюсь к стене рукой, прикрывая глаза. Поверить не могу, что меня только что чуть было не придушили в туалете универа. - Ты плачешь, - тихо говорит Том. Я распахиваю глаза и провожу рукой по щекам, размазывая слёзы. Откуда они? Почему? Я даже не заметил… - Билл, - он шепчет. Подходит ко мне и осторожно обнимает. – Хватит, Билл, пожалуйста. Я не обнимаю его, но позволяю прижимать к себе своими крепкими руками. Слёзы сами по себе текут из моих глаз, и я никак не могу остановить их. Том хватает меня в охапку и скользит губами по виску. - Прости меня, Кроха, - я дышу в его шею. Дышу ртом, пытаясь избавиться от беззвучных рыданий. – Я люблю тебя. Всегда любил. Я закрываю глаза и позволяю его рукам гладить свою спину. Пустота сужается, и я рыдаю, избавляясь от неё. Вот он, тот момент, которого я так долго ждал. Момент, который принёс мне спасение, избавление от той темноты, в которой я находился два года. Вот то, чего я хотел всё это время. Чего хочу прямо сейчас…