Королева ночи

***

      Холодный северный рассвет заставил его проснуться. Поймав себя на мысли, что ему все же удалось задремать под утро, Джейме едва нашел в себе силы выбраться из постели.       По утрам сон бывает самым сладким, а все ночные тревоги и кошмары отступают, словно прячась по темным углам. Хотя, вряд-ли, это можно было назвать рассветом. На дворе все еще было темно, почти, как ночью, ни единый солнечный луч не мог пробиться сквозь толщу извечно угрюмых туч, пеленой затягивающих небо. В этом краю ждать чего-то другого и не следовало. Стоял жуткий холод, пробирающий до костей. Но именно этот холод заставил его поторопиться, когда он одевался в полутьме, что без посторонней помощи давалось ему с трудом. С одной рукой трудно было управиться со всеми этими завязками и шнуровками. Он до сих пор не мог привыкнуть...       В обеденном зале его ждала мерзко пахнущая и отвратительная на вкус похлебка. Но она была горячей и Ланнистер заставил себя проглотить ее, чтобы хоть немного согреться.       Винтерфелл - не Красный замок, ему придется привыкнуть к скудным харчам северян.       Джейме отметил про себя, что младшего из Старков не было за обеденным столом, как и позже, на совете, собравшемся в главном чертоге, где обсуждали план обороны и наступления. Все уже знали, что великая стена, отгораживающая мир людей от царства вечной ночи и холода, кишащего зловещими мертвецами, пала. Теперь ничто не способно остановить полчища белых ходоков, движущихся к Винтерфеллу и сеющих смерть на своем пути. Если Винтерфелл падет они двинутся дальше, на юг, в Королевскую Гавань... При одной мысли об этом кровь стыла у него в венах. Нет, этого нельзя допустить. Их нужно остановить любой ценой!       Последние из уцелевших воинов Ночного дозора, сумевших чудом спастись при крушении стены, бежали сюда, ища спасения в Винтерфелле, присоединяясь к армии живых.       Да, теперь не имеет значения к какому из Домов ты принадлежишь. Больше нет Старков и Ланнистеров, нет враждующих за власть кланов, есть лишь две армии, две стороны. Армия живых и мертвых. Больше ничто не имеет значения. Теперь вдруг все стало предельно просто и ясно. Не было никаких сомнений. Зло и добро еще никогда не были разделены столь четко.       Возможно ли противостоять бессмертным? Тем, кто не ведает страха, боли и усталости, кому неведома жалость и сострадание, чья единственная цель состоит в том, чтобы уничтожить все живое, обратить день в вечную ночь, а свет в непроглядную тьму? Джейме видел, как те же вопросы терзают всех присутствующих здесь, но так же видел и решимость на их лицах, готовность сражаться до конца.       У них было достаточно оружия, чтобы дать отпор этим упырям. Свежевыкованные клинки, стрелы, мечи из обсидиана сверкали в руках каждого воина. Ему тоже выдали такой меч. Как уверял Джон, и те из северян, кто уже сталкивался с подобным, такой клинок способен убить белого ходока, заставить его рассыпаться в снежную пыль. Кроме того, у них были драконы, основная надежда, непобедимая мощь, само пламя, облеченное в плоть. Точнее, они были у Дейенерис Таргариен. И было их уже двое, а не трое, как раньше. «Следовательно, не такие уж они и непобедимые» - подумал Джейме. И, как он слышал, у Короля Ночи тоже есть дракон, ледяной дракон, сумевший разрушить Стену...       Странно, неужто Брана Старка совершенно не интересует будущее его семьи, их любимого Севера, да и всех Семи королевств? Все остальное семейство "волков" в сборе.       Мужчина заметил, как повзрослела Санса, с холодной сдержанностью восседавшая по правую руку от Джона. Она давно уже не была той маленькой и глупой девчушкой, мечтающей выйти замуж за принца. Теперь она давала советы Джону, изучая проницательным взглядом каждого из присутствующих. Она чем-то смутно напомнила ему Серсею... Да уж, его сестра многому сумела научить эту "маленькую волчицу".       А вот младшая из дочерей Старков, успевающая неуловимо передвигаться по замку, словно тень, бесшумная и молниеносная, время от времени награждала его такими недвусмысленными взглядами, что можно было не сомневаться в ее едва сдерживаемом желании перерезать ему глотку. Джейме почему-то мысленно усмехнулся, представив это...       Младший Старк все никак не выходил у него из головы. Молчаливый и отдаленный ото всех, живущий какой-то своей странной и непонятной для всех жизнью. Похоже, он редко появлялся в больших чертогах, среди шумных вояк. Даже его собственная семья, видимо, относилась к нему с определенной долей опаски, предоставив мальчика самому себе...       До него долетали кое какие слухи о том, что Бран Старк не совсем обычный человек... Он, будто бы, что-то видит и знает. Джейме не знал, как к этому относиться. Не знал, как вообще относиться к Брану. Неловкость при встрече с ним сменялась чувством вины и кошмарами по ночам. Избегать его он тоже больше не мог. «Извиниться перед ним что ли?» - едва ли не рассмеялся собственным мыслям Ланнистер. Как глупо бы это прозвучало. «Прости, что вытолкнул тебя из окна, сделал калекой и сломал всю жизнь.» Но лучше ли молчать и продолжать делать вид, будто ничего не произошло?...       Завидев вдалеке, на дальнем конце веранды, выходившей во двор замка, темный силуэт в кресле, закутанный в меха, Джейме, помедлив мгновение, нерешительно приблизился к нему сзади. — Долго сидишь на этом холоде? — осведомился он, передергивая плечами.       Продолжительное молчание, послужившее ему ответом, навело на мысль, будто он разговаривает с деревом или каменным изваянием. Парень тронулся рассудком? Или же Старк действительно все знает и просто не хочет разговаривать с таким, как он?       Джейме уже собирался было уходить, но ровный, спокойный голос заставил его встрепенуться. — Я давно уже не чувствую холода. — юноша даже не обернулся, оставаясь все таким же неподвижным. — Везет некоторым. — заставил себя усмехнуться Джейме, сжимая и разжимая пальцы левой руки, обтянутые черной кожей перчатки. — А я вот все никак не могу привыкнуть к северным холодам. — он подошел к деревянным перилам балкона и окинул взглядом заснеженный двор, только бы не смотреть в глаза мальчишке. — Для человека с юга это слишком... суровый климат. Вы, Старки, к такому привычны. — Ты тоже скоро привыкнешь. — проговорил Бран, все так же глядя куда-то в даль. — И не будешь чувствовать холод. Ты полюбишь его. Джейме не придал словам Старка особого значения. Немного замешкавшись, стараясь подобрать нужные слова, он спросил, по прежнему не глядя на мальчика. — Я все хотел спросить... То, что с тобой произошло... Я имею в виду, когда ты упал из той башни. Ты помнишь, как это случилось? Может быть, кто-то говорил с тобой об этом и ты знаешь... — слова давались ему с трудом, но он должен был пересилить себя и сказать это, раз уж решил. — Я знаю. — прервал его Бран. — Можешь не утруждать себя. Ты поступил так, как должен был, чтобы предопределить свою судьбу, и мою тоже. Многое уже предопределено. Сердце Джейме затрепетало в груди, словно раненая птица. «Он действительно знает.» — промелькнуло в сознании. — Если ты знаешь правду, то должен знать и причину. — избегая смотреть ему в глаза произнес Джейме. — Я сделал это не ради себя. — Да, чего только не сделаешь ради любви... — голос Брана звучал глухо, интонация не выражала никаких эмоций. У Джейме внутри все похолодело. Он поднял глаза и столкнулся с холодным и пронизывающим насквозь взглядом Брана. Казалось, он читает его душу, как раскрытую книгу. Значит то, что о нем говорили правда? — Не бойся, я не виню тебя. — добавил Старк, отведя взор, словно не желая и дальше мучить его своим пронизывающим взглядом. В глазах Джейме и без того было слишком много боли. — Не винишь? Я испортил тебе жизнь. — удивленно проговорил Ланнистер. — Я вытолкнул тебя из окна той башни. Это из-за меня ты навечно прикован к этому креслу. — Говорю же, не терзай себя. У тебя своя судьба, а у меня своя. У нас обоих не было выбора. Все было предопределено. Я должен был увидеть то, что увидел, а ты должен был поступить так, как поступил, чтобы я стал тем, кем должен был стать. Если тебе станет от этого легче, то я гораздо более свободен, нежели ты сам или кто либо из вас. Я не прикован к чему бы то ни было. Джейме пораженно смотрел на этого странного, искалеченного мальчика с невероятными способностями и не знал, как понимать сказанное им. Его душа страдала уже многие годы, не зная покоя, а этот мальчишка... мог ли он не страдать, находясь в таком состоянии? Мог ли он радоваться подобной судьбе? — Прости меня. — только и смог выдавить он из себя. — Видимо, мы все обречены на определенного рода страдания. Если судьба и существует, если она, как ты говоришь, предопределена заранее и нам не дано решать, не дано выбирать, то это значительно упрощает нам жизнь. Не так ли? — Она ждет тебя. — внезапно заявил Бран, и Джейме, без всяких уточнений, понял о ком идет речь. Его сердце забилось сильнее. — Но не дождется. На миг у него перехватило дыхание и что-то болезненно сжалось внутри. Он хотел было спросить о том, что это все значит. Означает ли это, что ему суждено погибнуть здесь, на Севере, никогда больше не увидев Серсею? Но он промолчал. — Тебе здесь не место. — дополнив его мысли подвел итог Бран. — А где мое место? — В Королевской Гавани. Но теперь уже ничего не изменить, ты сделал свой выбор, и он повлечет за собой непоправимые последствия. Все это часть судьбы. — Что ж, если мне суждено погибнуть здесь, так тому и быть. — грустная улыбка расплылась на его лице. — По крайней мере прихвачу с собой парочку упырей. Хоть какая-то польза. Расценив молчание Брана, как логическое завершение сего странного разговора, что так тяготил его, Ланнистер склонил голову в знак прощания и поспешил удалиться. Холод здесь и правда был жутким. — Нет, ты умрешь не здесь. — бросил ему вслед юноша, но Джейме его уже не слышал.       В тот же вечер он решился написать Серсее. Если он и был зол на нее, то эта злость давно уже поугасла. Их бурная ссора, расставание, больше похожее на окончательный разрыв отношений, все это не давало ему покоя, лежало тяжелым грузом на сердце.       Если мальчишка прав, и ему действительно не доведется вновь увидеть сестру, утонуть в ее чарующих, словно омуты, зеленых глазах, обнять ее, ощутить ее близость, то он по крайней мере должен сделать все, чтобы у нее не осталось к нему ненависти, обиды, чтобы она запомнила его не гнустным предателем, а мужчиной, любящим ее всем сердцем.       Он заплатил несколько золотых монет одному из юных мальчишек-оруженосцев, сновавших по замку без дела, предварительно удостоверившись, что тот умеет писать более-менее сносно (во всяком случае лучше, чем если бы он попытался нацарапать несколько корявых строчек левой рукой.) Продиктовав письмо, Джейме надеялся лишь на то, что его содержимое останется втайне. Впрочем, это не так уж и важно. Если юнец и разболтает кому нибудь, что с того? Все и так уже давно обо всем знают, к тому же сейчас вряд ли кому то есть до этого хоть какое-то дело.       Перечитывая письмо перед тусклым пламенем одинокой свечи, он думал о том, какова будет реакция Серсеи. Станет ли она читать его или же сразу бросит в огонь? Простит его или же возненавидит еще больше?       «Дорогая сестра! Я знаю, что сейчас ты считаешь меня предателем и клятвопреступником. И ты имеешь на это полное право. Но прошу, не стоит сразу рвать это письмо или бросать его в огонь. Выслушай меня... То, что произошло между нами, то, как мы с тобой распрощались, было огромной ошибкой. Мы оба повели себя, как неразумные дети, наговорили друг другу столько всего, способного изранить. Мы можем бесконечно ссориться, причинять друг другу боль, как это бывало и раньше, но я хочу, чтобы ты просто знала, что я по-прежнему люблю тебя. Люблю несмотря ни на что. Для меня только это имеет значение. Возможно, я совершил величайшую ошибку в своей жизни (если ты меня не простишь, то это воистину так!), уехав от тебя, но я не мог поступить иначе. Все, что я делаю, я делаю только ради тебя... и ради нашего ребенка, которого ты носишь под сердцем. Я обязан защитить вас любой ценой. Угроза, что исходит с Севера реальна, ты сама убедилась в этом. И каким воином я был бы, если бы продолжал отсиживаться за каменными стенами Красного замка в то время, как здесь, на Севере, ведется самая величайшая и ожесточенная война в истории, и эта война решающая? Если ходоки победят, в этом мире не останется ничего живого! А я не могу допустить этого. Ты жива. И ты должна жить. Я хочу будущего для нашего ребенка и для нас с тобой. Прости, если своим поступком разочаровал тебя или разбил тебе сердце, но знай, что каждую ночь, засыпая в одиночестве, в этой холодной постели, я думаю о тебе. Не могу дождаться нашей встречи. Серсея, береги себя и нашего малыша. А я сделаю все для того, чтобы победить, уничтожить этих тварей и поскорее вернуться в твои объятия.

Навеки твой, Джейме.»

      С рассветом он отправил ворона в Королевскую Гавань. Серсея не может остаться равнодушной. Какой бы ледяной королевой она ни была, но его отвергнуть она не сможет. Они всегда были одним целым. Это невозможно разрушить. Любовь Серсеи всегда согревала его сердце. Даже теперь, находясь среди этих вековых холодов, он чувствовал ее. Она давала ему надежду.       Пока он нужен Серсее, он будет жить. И в пекло всякие там пророчества, о которых твердил Старк, в пекло саму судьбу! Он как-то раз говорил это сестре, но убедить самого себя было куда труднее...

***

      Серсея ждала его в своих покоях. Если бы не присущая королеве ночи сдержанность и бесстрастность, то Джейме мог бы подумать, что она чем-то обеспокоена. — Звали меня, Ваша милость? — холодно, но с ноткой затаенной иронии спросил он, переступив порог ее комнаты. Серсея смерила его озадаченным взглядом и отвернулась к окну, сплошь покрытому морозными узорами, словно витражом. Глядя со стороны можно было подумать, что она разглядывает с интересом эти замысловатые узоры, но на самом деле женщина смотрела вдаль, в пустоту, не видя ничего перед собой. Ее взгляд был таким же холодным и пустым, как и все вокруг. — А ты не соизволил поторопиться. — ее голос был больше похож на ледяной скрежет, полный упреков и презрения. — Я был немного занят. — сухо отрезал вошедший, смело приблизившись к ней.       Подойдя сзади, он положил свою крепкую, холодную ладонь ей на плечо, но королева тут же сбросила ее, раздраженно дернув, затянутым в черный бархат, хрупким плечиком. — Кто дал тебе право на подобные вольности? — выразительно отчеканив каждое слово проговорила Серсея, резко обернувшись к нему и прожигая своим, ослепительно синим взглядом, в котором сейчас отражались гнев и непонимание того, как он смеет дерзить и не подчиняться ей. Она создала его. Теперь он всего лишь один из многих. Солдат ее несокрушимой армии.       Квиберн говорил ей, что все обращенные, созданные ею, не могут ей противоречить, не могут ослушаться. У них нет своей воли, у них есть лишь одно безотчетное желание, служить своей королеве. — А разве эти вольности не приятны моей королеве? — слегка склонив голову набок, он подошел совсем близко к ней, словно желая заключить в объятия. — Я вижу, ты еще не совсем освоился. Воспоминания из твоей прошлой, смертной жизни не оставляют тебя. — Серсея демонстративно отдалилась на большее расстояние. — Вовсе нет. Напротив, они кажутся мне каким-то полузабытым и невероятно глупым сном — Джейме смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Пожалуй, мне стоит немного прояснить ситуацию. — взгляд Серсеи не выражал ничего, кроме недовольства правительницы, чей непокорный слуга посмел посягнуть на святая святых. — У нас нет чувств, присущих людям. Если что-то и было раньше, то оно осталось в прошлом, его нет, как нет и тех жалких смертных, коими мы когда-то являлись. — Моя королева, а кто говорит о чувствах? — Джейме посмотрел на нее так, что у нее не осталось сомнений относительно его желаний. На какую-то долю секунды королеве показалось, что она ненавидит его за эти слова, ненавидит так, как только может ненавидеть обиженная женщина, любящая женщина... Но тут же, под его пронизывающим, вызывающим взглядом она ощутила, как приятный, вибрирующий холодок пробежал по ее внутренностям. — Все мои чувства остались в тех дурацких письмах, которые я, одно за другим, отправлял в Красный замок, в надежде, что однажды моя жестокая и надменная королева соблаговолит написать ответ. Теперь я понимаю, почему ты не отвечала. Как вообще можно было любить такого надоедливого, слезливого идиота, умоляющего о прощении, буквально выпрашивающего ласки? Он подошел к ней вплотную, с самодовольной и жестокой ухмылкой на устах, а взгляд оставался все таким же ледяным и бесчувственным. Провел рукой по ее щеке. И в этот раз она его не оттолкнула. — Какие письма? О чем ты? Я не получала никаких писем. — только и выговорила она. — Что ж, видимо, моих воронов подстрелили и зажарили по дороге. — из его горла вырвался неестественный, жуткий смешок. — Ну, или же они просто сдохли от холода. Теперь это уже не важно. Серсея почувствовала, как на миг ее холодное сердце дрогнуло. Джейме писал ей письма? Признавался в любви? Просил прощения? А она не получала их...       От его внимания не укрылась ее разительная перемена. Он заметил, как смягчился ее взгляд, такой жесткий и суровый. И Джейме с насмешкой подумал, что женщина всегда остается женщиной, даже королева ночи. Того и гляди, расстает. «Он прав. Теперь это уже не имеет значения.» — подумала Серсея, но поддалась его ласкам.       Было до странного приятно чувствовать, нет, не чувствовать, она лишена каких-бы то ни было чувств, ощущать... его прикосновения, такие холодные и в то же время обжигающие по какой-то непонятной причине. Она забыла, для чего позвала его сюда. Предпочла забыть и о том, что у Иных, на сколько она знала, не бывает ничего подобного... Его рука переместилась на ее грудь и грубовато сжала ее, вызывая тем самым ряд новых, захватывающих ее ощущений. Он резко притянул ее к себе, заметив при этом, как она невольно приоткрыла губы, словно для поцелуя. Но он не стал целовать ее. Без лишних жестов нежности, которой у них теперь не было, без лишних слов, он повалил ее на пол, не удосужившись донести до кровати и задрав ее тяжелые, длинные юбки, поставил ее раком. Судя по тому, что королева и не думала сопротивляться, ей это нравилось не меньше, чем ему. Реакция ее тела говорила об этом лучше любых слов. Серсея жалась к нему, выгибая спину, словно кошка. Ощутить заветный, уже однажды испробованный, леденящий холод внутри себя представлялось ей верхом блаженства. Казалось, что без этого она сгорит, не выдержав напряжения. — Пускай мы и не можем любить, но это ведь тоже очень даже неплохо. Разве нет? — прошептал он, входя в нее резкими толчками.       Стон, сорвавшийся с ее холодных губ, послужил лучшим ответом на его вопрос. Трахнуть Серсею, это все, чего он сейчас желал. Да и мог ли желать чего-то еще? Возвышенные чувства, соединявшие их раньше, теперь были им не доступны. Это единственное, что у них оставалось. Безумная похоть, противоречившая всем законам их природы, ведь фактически они были мертвы.       Наполняя друг друга собственным холодом, делясь им и таким образом умножая его, они ощущали себя практически счастливыми. На столько, на сколько вообще могут быть счастливы существа, лишенные души, чувств, эмоций...       Он положил руку ей на спину, заставляя прогибаться еще ниже, проникая в ее лоно, как можно глубже. Серсея ощущала на себе его нечеловеческую силу. Она была королевой, она жаждала от него подчинения, но все же ей до безумия нравилось то, что он значительно сильнее ее. В какой то миг в ее голове проскользнула мысль, что он может стать опасным, если выйдет из под контроля, особенно теперь, когда он не связан чувствами и любовью к ней... Превратив Джейме в Иного, она создала идеального воина, прекрасного, совершенного во всех смыслах, она по праву могла гордиться им, как королева. И наслаждаться им, как женщина.       Его стальная хватка, то, как жестко и безжалостно он мял и терзал ее тело, доводило ее до изнеможения, заставляя вскрикивать и стонать, выгибаясь и требуя, чтобы он не останавливался. Поразительная выносливость! Она, определенно, сделала правильный выбор, решив отомстить брату, превратив его в Иного, в одного из тех, с кем он так яростно сражался на Севере, в одного из тех безвольных рабов, принадлежащих ей безраздельно. Вот только здесь без сомнения получилась какая-то ошибка. Джейме уж никак не походил на безвольного раба. Ее месть как раз и состояла в том, чтобы отобрать у него его самого, лишить воли, лишить всего. Похоже, что этот план не совсем удался. Но в данный момент она была этому только рада.

***

      За все это время ни одного письма, ни единого ответа на его многочисленные послания к ней. Складывалось впечатление, будто Серсея вовсе позабыла о его существовании, вычеркнула его из своей жизни.       Возвращение в столицу уже не казалось ему столь радужным и заманчивым. Страх быть отвергнутым все больше и больше закрадывался в его душу. Если бы Серсея простила его, все вновь встало бы на свои места, но случится ли это когда-нибудь?       Упорное молчание сестры сводило его с ума. Если она все еще любит его, почему не ответила ни на одно из его пламенных писем, отправленных ей?       Долгими, зимними ночами, когда холод прокрадывался скользкими щупальцами не только под одеяло, но и в саму душу, только мысли о Серсее согревали его израненное сердце. Каждую ночь, засыпая, он думал о ней. Об их ребенке. К моменту его появления на свет он точно уже будет дома. Джейме никогда не оставлял Серсею одну в такие моменты. Когда приближалось время родов, он всегда был рядом. Так будет и в этот раз. Он решил, что вернется в Королевскую Гавань до рождения своего ребенка, чего бы ему это ни стоило. Может именно поэтому он сражался с ходоками столь яростно? Это придавало ему сил. Мысль о том, что он возвратится к Серсее озаряла его душу и наполняла смыслом все то, что он делал. Сердце и здравый смысл подсказывали ему, что сестра не сможет оттолкнуть его, если он приедет, чтобы быть рядом с ней во время рождения их ребенка. Женщины становятся слишком уязвимыми в такие моменты и особенно нуждаются в заботе и поддержке...       Победа над Королем ночи, одержанная с таким трудом и жертвами, не принесла ему никакого удовлетворения, лишь усталость и сомнения на счет неопределенности будущего. Можно ли было надеяться, что мертвые, их бесконечное, многочисленное войско отступило навсегда? Можно ли считать это в полной мере победой? Или же война еще не закончена? Что-то подсказывало ему, что это еще не конец. Но в любом случае, он сделал все, что мог, и его участие в этой битве закончено. Джейме не знал на сколько весомый вклад во все это внес он лично. Да его это и не особо волновало. Он не ожидал почестей и похвал. Все лавры достались «положительным героям», Дейенерис и Джону, чего и следовало ожидать. Справедливо, ведь именно чертов бастард, или кто он теперь, зарубил своим сияющим мечом короля ночи, избавив мир от зла. А драконы Дейенерис сожгли целые полчища упырей... «Да, все справедливо.» - подумал Джейме. Ему повезло, что он остался жив. Значит ли это, что он все еще нужен Серсее?       Всеобщее веселье с примесью потери и горечи совершенно не трогало его. Он был здесь чужим. Да и свадьба Дейенерис и Джона, который так кстати оказался Таргариеном, не то событие, на котором ему бы хотелось остаться.       Теперь уж вряд ли кто-то станет осуждать его за кровосмешение. После того, как все это уляжется, когда ужасы этой противоестественной войны будут забыты, от былой общности не останется и следа. Железный трон остается для всех по прежнему лакомым кусочком. Междоусобицы, борьба за власть, все это скоро возобновится. Серсея была права, война не остановится до тех пор, пока не останется лишь один из противников.       После всего пережитого власть казалась ему сущей глупостью, не стоящей кровопролитий. Но бессмысленно будет пытаться убедить в этом Серсею. Нет, он не станет переубеждать ее в чем-либо, в последнее время у них и так было слишком много разногласий. Теперь он намерен просто вернуться к ней, обнять ее, если она позволит, рассказать обо всем пережитом, если она захочет слушать...       И вот, он возвращается домой. Все кошмары и ужасы остались позади. В предвкушении встречи с Серсеей он чувствовал, как покалывает в волнении его сердце.       Останавливаясь в гостиницах на ночлег, с первыми проблесками рассвета он снова седлал коня и мчал во весь опор по Королевскому тракту, занесенному снегом. Джейме ожидал, что скоро должно стать теплее, но морозный ветер все так же бросал в лицо жесткие и колючие пригоршни снега. Ему даже начинало казаться, что чем ближе он к Королевской Гавани, тем холоднее становится. Поначалу он убеждал себя, что это всего лишь его воображение. Видимо, он так привык к северному холоду, что тот засел в его венах, не позволяя почувствовать южное тепло. Но потом в одной из придорожных гостиниц до него долетели слова, сказанные испуганным, приглушенным голосом. — Холод идет не с Севера, а из столицы. Джейме невольно обратил внимание на того, кто произнес эти слова и прислушался. Казалось бы, очередные нелепые бредни захмелевших пьяниц, не стоит обращать внимания, но мужчина почему-то насторожился. Всю дорогу тревожные мысли не покидали его, услышанный разговор не выходил из головы. После этого он повстречал на своем пути множество людей, бегущих из Королевской Гавани, кто с пожитками, а кто с пустыми руками. Все они были сильно напуганы и шептались в тавернах лишь о том, что столица стала сердцем зимы и вечной ночи.       Джейме не знал, что может ожидать его в городе, но думал только о Серсее. Что стало с ней?       Однажды он услышал, как говорили о ней... — Королева и при жизни то не отличалась добротой и милосердием, а теперь уж вовсе стала чудовищем. Его сердце встрепенулось и замерло в груди. «При жизни?» Что это значит? Серсея погибла? Что они подразумевают под словами «стала чудовищем?» По мере того, как он слышал подобные реплики от людей, которых называли «чудом уцелевшими и спасенными», земля ускользала у него из под ног.       Повсюду говорили о том, что в городе не осталось ни одной живой души. Королева ночи уничтожила все живое, превратила их всех в своих рабов, бесчувственных монстров. Все это казалось каким-то кошмарным сном. Пока он сражался на севере с ходоками, Серсея стала одной из них? Это было невозможно. Каким образом? Нет, Джейме до последнего отказывался верить этим чудовищным слухам. Он не поверит, пока не увидит все сам, своими глазами. Сердце, отчаянно бившееся в груди, упорно твердило ему, что подобного просто не может быть. Серсея не могла умереть, нет! Он не мог потерять ее. Кроме нее у него нет совсем ничего. Кроме нее ему ничего и не нужно. Он бы почувствовал, если бы ее не стало. Не мог не почувствовать!       Проклиная себя за то, что уехал, бросив ее одну и в то же время в ужасе думая о том, что он станет делать, если все же слухи окажутся правдой, Джейме въехал в ворота Королевской Гавани.       Его встретил жуткий холод и мертвая тишина. Здесь еще никогда не было так тихо. На улицах ни души, только хлопья снега ледяным жемчугом падали ему за ворот...

***

— Так ты звала меня только для этого? — цинично изогнув бровь поинтересовался Джейме, поправляя одежду. — Разумеется, нет! — Серсея снова выглядела сурово и неприступно, как будто ничего и не произошло. Как будто и не было этой мимолетной вспышки страсти. — Для этого есть более серьезная причина. — Как? Более серьезная, чем... — начал было Джейме, но Серсея резко оборвала его. — У нас намечаются кое-какие неприятности. Временные затруднения, так сказать. И это нужно решить. Где Квиберн? Я посылала за ним! — А на что тебе он? — Ланнистер открыто потешался над ней. Серсея метнула в него уничтожающий взгляд. — Он нужен мне. Немедленно. — отчеканила королева. — Боюсь, он немного занят. — продолжал иронизировать Джейме, с интересом наблюдая за реакцией сестры. — Что? Занят? Чем же может быть занят верный подданный, когда его королева срочно вызывает его к себе? — Хм, может быть, не такой уж он и верный? — ухмыльнулся Джейме, снова приблизившись к ней. — Я смогу решить все твои проблемы гораздо лучше, чем этот бесполезный старик. — Да? — в голосе Серсеи чувствовалось раздражение. — Тогда, может быть, ты сам уничтожишь войско, что движется к Королевской Гавани? Ее слова даже в какой-то степени заинтересовали его. — Уж не то ли это войско, которым заправляет бастард с дочерью безумного короля? — переспросил он. — И к которому еще недавно примкнул и ты, помнится. — попрекнула его сестра. — Эти жалкие людишки возомнили, будто смогут победить нас. Но они даже не представляют, с кем имеют дело. — Представляют. Они сражались с такими, как мы. — вызывающе улыбнулся мужчина. — И они уничтожили Короля ночи. — В этот раз они сами будут уничтожены. — подумать только, он все так же насмехается над опасностью, как будто все ему ни по чем, нахмурилась Серсея, недовольно взглянув на легкомысленно ухмыляющегося брата. — Ледяной дракон Квиберна превратит их горячие сердца в ледышки, от них не останется следа. — Дракон Квиберна? Вот уж не думал, что буду способен еще чему-либо удивляться. — Именно. Теперь ты понимаешь, что Квиберн нам необходим? — Чтобы выгуливать зверушку? — гнев Серсеи забавлял его. Слишком много чувств для холодной и бездушной королевы ночи. — Чтобы управлять зверушкой! Это под силу лишь ему одному. Каким-то непостижимым образом ему удалось приручить эту тварь. Джейме молча смотрел ей в глаза, переваривая информацию. — Прости, но я вынужден тебя разочаровать. — произнес он. — Нам придется справляться без Квиберна. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Серсея. — Я убил его. — его губы растянулись в широкой и зловещей ухмылке.