Королева ночи

      Башня «Белый меч» теперь, как нельзя более, соответствовала своему названию. Заледеневшая, побелевшая от снега комната, в которой он так часто проводил свое время в качестве лорда-командующего королевской гвардии, ничем больше не походила на его прежнее жилище.       С потолка свисали, словно хрустальные сталактиты, остроконечные сосульки. Посредине стола лежала та самая, злополучная книга братства, в которую, среди подвигов и достижений великих рыцарей Королевской гвардии почему-то забыли вписать его подвиги.       О Джейме Ланнистере там лишь несколько строчек, написанных сухо и не выражающих ничего о том, кем он был на самом деле. Разве в этих строчках была вся его жизнь? Лишенная смысла и надежды...       Он помнил, что для того Джейме это было важно, хоть он и пытался скрыть от всех, как сильно его это задевало. Он вечно стремился показать им всем, что он не такой, каким они его считают, что он может быть лучше. Что бы они сказали о нем теперь? Что написали бы в своей идиотской книге? Ему, по правде, не было до этого никакого дела. Он мог бы и сам написать в ней, что угодно, дописать о себе много нового... «Король ночи»... или кем там его считает Серсея? Когда-то ее мнение было для Джейме превыше всех прочих. Его королева полагает, будто все еще имеет над ним власть, превратив его в холодного монстра? Очень глупо с ее стороны.       Джейме небрежным движением руки смахнул заледеневшую книгу со стола. При всем желании, ее вряд ли уже можно было бы открыть. Страницы примерзли друг к другу намертво.       Присев на край стола, он задумчивым, холодным взглядом обвел комнату. Пожалуй, сейчас ему нравилось здесь гораздо больше, чем когда либо прежде. Он ощущал внутри себя такую приятную, леденящую пустоту, абсолютную свободу, не обремененную ничем, ни совестью, ни честью, ни любовью. Теперь у него своя игра, и королеве ночи придется смириться с этим. Она будет злиться, как тогда, когда он заявил, что уезжает на Север? Да, это решение было глупым и опрометчивым. Он не должен был оставлять свою королеву одну. Теперь он такой ошибки не повторит. Кажется, ему пришлось пожалеть об этом решении сразу после того, как он выехал за ворота Королевской Гавани.       

***

      Первые хлопья снега падали ему за шиворот, пробегали мурашками по коже. Холодно. Уже здесь. Каково же будет на Севере, на настоящем севере, где господствует вечная зима и эти холодные, бездушные твари, ее слуги?       Джейме поежился и в последний раз обернулся, чтобы взглянуть на город, оставшийся за его спиной, на Красный замок, возвышающийся на холме. Что-то в сердце болезненно защемило. Неужели он в самом деле бросает сестру, которая к тому же носит под сердцем его дитя? Он не поступил бы так раньше. Или просто он вовсе не знал прежде себя самого? Знал лишь Серсею. Ее мнение было и его мнением, ее желание автоматически становилось и его желанием. Кто же он без нее? Пустое место? Или же все таки мужчина, который знает, в чем состоит его долг и готовый исполнить его?       Да, прежний Джейме Ланнистер не оставил бы Серсею одну, не отправился бы на верную смерть. Ему было бы плевать на то, что будет с этим проклятым миром, с погрязшими в алчности, жестокости и грязи Семью королевствами. Он развлекался бы с Серсеей, наслаждался ее близостью и его не волновало бы надвигающееся несчастье. Не волновало бы до тех пор, пока Вечная ночь не обрушилась бы на Красный замок. Что бы тогда он намерен был делать? Как смог бы защитить Серсею?       Пускай уж лучше она ненавидит его, но останется жива!       Он сделает все возможное, чтобы не допустить этих монстров в столицу. Эта война началась с Севера, там она должна и закончиться.       Джейме решительно направил коня вперед, больше не оглядываясь в прошлое. Возможно, он больше никогда не вернется сюда, не увидит ее. Горько было осознавать, что они расстались вот так, непонятые друг другом, без поцелуев и прощальных объятий, без ласковых слов. В какой-то миг ему и правда показалось, что она готова убить его, лишь бы не отпускать, удержать любой ценой.       «От меня никто не уходит». — звенели у него в ушах слова сестры.       Взгляд Серсеи, подаренный ему на прощание, казалось, будет преследовать его вечно, полный ненависти, обиды и разочарования. Последнее, пожалуй, было больнее всего. Он разочаровал ту, которую любил больше жизни. Теперь она ненавидит и презирает его, считает предателем. Но разве не важнее то, кем он видит себя сам? Возможно, впервые за долгие годы, с тех пор, как он убил Безумного короля, Джейме Ланнистер поступает правильно?       Каково это, чувствовать себя героем? Ему не довелось узнать это. За свою жизнь он видел много таких героев, правильных, честных, готовых жертвовать собой ради других, и все они его презирали, считали ниже своего достоинства водить дружбу с таким, как он, словно могли запачкаться, запятнать свою драгоценную честь, соприкоснувшись с ним, человеком, лишенным ее. Они, словно бы, давали ему понять, что между ними пропасть, которую он никогда не сможет преодолеть. Они приравнивали его к тем подонкам, которые составляли основную массу его окружения. Общество алчных, продажных и жестоких людишек, которые всегда заискивали перед ним, было ему столь же противно, как он сам был противен таким вечным праведникам, как Нед Старк. Глупый, наивный и доверчивый волк. Джейме всегда посмеивался над ним и над ему подобными. Теперь все эти герои и праведники мертвы, а он, тот, кого они презирали, считая подлым злодеем, жив. Справедливо ли это? Признаться честно, в глубине души он всегда им немного завидовал. Когда-то он и сам мечтал стать таким. Но отец неоднократно повторял ему, что Ланнистеры не делают глупостей, а геройство самая что ни на есть глупость. Именно такую глупость он и совершает сейчас. Разве это его путь? Нет, это путь Джона Сноу, Бриенны и им подобных, а ему свойственно лишь лгать, предавать и убивать тех, кто стоит у него поперек дороги. Зачем тогда он совершает эту глупость? На что он надеется? Что они все простят его, перестанут видеть в нем Цареубийцу, запишут в ранг героев?       Да, он завидовал им. Завидовал их доброй славе, о нем же самом после смерти скажут лишь одно, Цареубийца, предатель, нарушивший все свои клятвы. Завидовал тому, что они могли спокойно спать по ночам, обнимая своих жен и не терзаясь угрызениями совести в то время, как его уделом было одиночество и душевные сомнения, разбавляемые редкими и тайными встречами с Серсеей. Об их любви сочиняли баллады, о его любви ходили лишь грязные слухи. Разве он уже не смирился с тем, что войдет в историю только, как бесчестный подонок? И разве не поздно было что-то менять? Ну какой из него герой? Стоит ли обманывать самого себя? Серсее не нужны герои. Она окружила себя самыми подлыми и безнравственными негодяями. И она любила его, когда он и сам был одним из них.       В Красном замке, среди всей этой своры низменных лицемеров, он чувствовал, как в нем медленно что-то умирает. Он, как будто, задыхался среди всей этой фальши и обмана. Пусть он никогда не был хорошим, но и абсолютным злодеем он так и не стал, в нем всегда оставалось нечто такое, что не позволяло пасть слишком низко.       Конь нес его по Королевскому тракту, к далекому Северу и снег, становившийся все гуще, летел ему прямо в лицо. Джейме чувствовал себя так, словно вырвался из тесной клетки на волю. Ему нужно было почувствовать это, вдохнуть морозный запах свободы. Да, он поступает правильно, не для того, чтобы о нем что-то там написали в книге братства, не для того, чтобы кто-то посчитал его лучше, чем он есть на самом деле и уж точно не для того, чтобы эти честные и благородные «герои» перестали презирать его, подавали ему руку, нет, он делал это ради себя самого, чтобы доказать себе, что он не просто брат королевы, безвольная тень, молчаливый страж, стоящий у ее трона, что он способен на большее! И ради Серсеи. Разве нужен ему весь этот мир, который он собрался спасать, если в нем не будет ее? Вот только вряд ли Серсея станет его ждать, она ясно дала понять, что если он уйдет, то может не возвращаться. Проклятье! Если он поступает правильно, то почему на душе так тяжело и неспокойно? Еще не поздно было повернуть коня обратно. Если он вернется к сестре сейчас, заключит ее в объятия, зажмет ей рот поцелуем, то разве она сможет противиться? Нет, тут же оборвал он себя. Он принял решение и назад дороги уже нет.       

***

      За спиной тихо скрипнула дверь. Джейме даже не обернулся. Ему было абсолютно все равно, кто и зачем к нему пожаловал. — Королева ждет вас у себя, сир. — послышался вкрадчивый и по прежнему учтивый голос Квиберна. Этот старик раздражал его еще при жизни. — Она уже успела по мне соскучиться? — не оборачиваясь проговорил Джейме. — Что ж, если Ее величество желает видеть меня, пусть придет сама.       Если бы Иные могли испытывать человеческие чувства, то Квиберн несомненно был бы крайне удивлен подобной дерзостью, но выражение его лица осталось неизменным. — Королева не приходит к своим подданным. — не повышая голоса проговорил он. — Она вызывает их, когда сочтет нужным. Советую вам поторопиться, сир. В его словах скользила мягкая, затаенная угроза, что не понравилось Джейме еще больше. Повернувшись к вошедшему и окинув его оценивающим взглядом Ланнистер заметил кое что новое в облике бывшего мейстера, большую уверенность и отсутствие обожающего раболепия, теперь он вряд ли станет так заискивающе улыбаться, как прежде, соглашаясь со всем, что срывается с языка тех, кто находится выше его. Впрочем, Джейме был уверен, что основным желанием старика по прежнему оставалось, угодить своей королеве. — Все еще продолжаешь раздавать советы? Даже теперь, когда никто более в них не нуждается. Джейме мог представить, какое влияние оказывал на Серсею этот «ученый мыслитель», пока его самого не было рядом.       Поначалу он не мог понять, почему сестра так благоволит ему, жалкому и ободранному неудачнику, у которого отобрали даже его мейстерскую цепь, но потом понял, чем этот старикашка сумел заинтересовать Серсею. Сам Джейме всегда был лишь воином, человеком действия, он никогда не корпел над книгами, науки не прельщали его, в них он не находил той захватывающей прелести, что была сокрыта в звоне и скрежете клинков на поле битвы.       Как говорил отец, он всегда был тугодумом. Из них двоих, Серсея всегда была умнее, хитрее и тянулась к чему-то такому, чего Джейме никогда не понимал. В Квиберне она нашла не только достойного собеседника и хитроумного советника, нет, она разглядела в нем гораздо большее... интуицию, логику, сверх-интеллект, дополненный неуемной жаждой к познанию нового, таинственного, магического, способного наделить властью.       Власть. Все было лишь ради этого. Власть — то, к чему всегда стремилась Серсея. В какой-то степени своей нынешней властью, своим бессмертием и силой она обязана именно Квиберну. Да уж, чтобы суметь превращать простых смертных в Иных, нужно, как минимум быть не совсем заурядным человеком. Джейме ощутил нечто похожее на ревность. — Ее величество все еще находит мои советы весьма ценными. — в подтверждение его мыслей произнес Квиберн. — Возможно, так и было... до моего возвращения. — Джейме намеревался поставить выскочку на место раз и навсегда. — Позвольте напомнить, сир, что вы всего лишь брат королевы, а не король. Губы Ланнистера слегка дрогнули в насмешливой ухмылке, холодной и неприязненной. Он больше не намеревался оставаться на вторых ролях. — Моя сестра была напугана, когда увидела это. — внезапно заговорил он, демонстрируя тонкий, изящной работы меч, лезвие которого сверкнуло, переливаясь в ледяном отблеске. — Она, конечно, не показала, что боится. Серсея никогда не признавалась в своем страхе. Но это ведь единственное, что может убить нас, не так ли? — Откуда у вас это? — Джейме успел заметить, как Квиберн непроизвольно напрягся, не сводя глаз с Ланнистера и смертоносного клинка у него в руке. Напряжение витало в самом леденящем воздухе между ними. — Глупый вопрос. Да это уже и не важно. Красивый, правда?       Джейме поднял меч острием вверх и поднеся его к свету, словно бы любовался игрой красок, сверкающих и переливающихся на тонком, полупрозрачном лезвии. — Опасный, я бы сказал. — Квиберн недоверчиво покосился на Ланнистера. — не советовал бы вам держать подле себя столь саморазрушающий предмет, сир. Королеве это может не понравиться. — Женщины любят опасность, особенно моя сестра. — Джейме легкомысленно повертел клинок в ладони, словно пробуя его на вес и опустил, пристально взглянув Квиберну в глаза. — Иногда может показаться, что им нужны умные мужчины, способные поддержать беседу, знающие толк во всех этих науках, я даже соглашусь с тем, что пожалуй они и правда им нужны, но несмотря на все это женщины отдаются не умным, а опасным мужчинам, сильным... и жестоким.       Квиберн с опаской заметил, как подозрительно свирепо блеснули во тьме комнаты ярко-синие глаза Джейме. На всякий случай он отошел на безопасное расстояние. Казалось, это позабавило Ланнистера. Он не улыбался, все так же вперившись в него безжалостным, ледяным взглядом, но все же в этом взгляде, в наклоне головы было что-то насмешливое, словно спрашивающее: «Боишься меня?» — Бессмертие становится слишком скучным, если нет риска его потерять. — все так же холодно проговорил он, пряча меч в ножны. Неужто сестрица забыла о нем? Именно этим оружием он собирался убить ее, когда вошел в Тронный зал, но после всего, что было, клинок был попросту отброшен в сторону, казалось, он больше ему не понадобится. Вероятно, прежний Джейме о нем бы и не вспомнил, но то существо, коим он теперь стал не могло не воспользоваться возможностью...       Да, теперь он руководствовался своим холодным, измененным рассудком, а не чувствами, которых у него больше не было. Так проще. Так значительно легче.       Физическое влечение к Серсее, пожалуй, оставалось единственным, что он еще мог испытывать. Но даже после неистовой близости с ней, после того, как он едва не растаял в ее объятиях, Джейме продолжал помнить об оставленном на полу тронного зала мече. Когда королева прогнала его, он вернулся за ним. Нет, даже сейчас у него и в мыслях не было навредить Серсее, он не намеревался использовать это оружие против нее...       Квиберн заметно расслабился. Признаться честно, сей клинок вселял в него странный трепет, и ему было гораздо спокойнее, когда тот покоился в ножнах. — Сир Джейме, — примирительным тоном заговорил он, — такие безделушки вам теперь ни к чему. Зачем вам оружие, которое можно использовать против вас самих? Вы изменились, несмотря на то, что, похоже, некоторые привычки из прошлой жизни все таки остались. Например, любовь к красивому оружию. Меч — всегда был вашим излюбленным орудием, не так ли? Но теперь вам пригодятся другие атрибуты, гораздо более важные в борьбе против наших врагов. Ее величество покажет вам... — Да, ты прав, не стоит заставлять королеву ждать. — внезапно перебил его Джейме, направляясь к выходу.       Квиберн посторонился, сделав шаг в сторону. Но у самой двери Джейме остановился, вполоборота глянув на неподвижную фигуру мейстера. — Ах, да, хотел сказать еще кое-что. — как будто бы вспомнил он, разворачиваясь и возвращаясь назад, заходя за спину Квиберна. — Ты прав еще в одном. — В чем же? — совершенно бесстрастно, без малейшего удивления или интереса спросил тот, продолжая все так же стоять к Джейме спиной. — Некоторые привычки остаются.       Последнее, что услышал Квиберн, легкий скрежет резко выдвигающейся из ножен стали. Он не успел обернуться. Один молниеносный удар в спину. Острое лезвие пробило его насквозь, выйдя через грудную клетку. Ошеломленный стон, снова скрежет, трещины, словно на расколовшейся от удара льдине. Джейме с удовлетворением наблюдал, как тот, кто раздражал его на протяжении столь длительного времени рассыпается на глазах, превращаясь в груду ледяных осколков.       А вот теперь можно и к Серсее, с уверенностью, что им никто больше не помешает. Он тоже по ней соскучился.       

***

      Винтерфелл был почти таким же, каким он его запомнил. Прошло каких-то несколько лет с тех пор, как он бывал здесь в последний раз, но Джейме казалось, что все это было не с ним, было так давно, словно являлось не более чем сном. Тогда все было иначе. Он сам был другим и все для него казалось проще. Он прекрасно помнил все, до мельчайших подробностей. Помнил, как самонадеян он был, готовый плевать на весь мир, все ему было нипочем, кроме их любви с Серсеей.       «Я убью их всех, пока в этом мире не останется никого, кроме нас.» — говорил он сестре, сжимая ее в своих объятиях.       Теперь нет в живых ни пьяницы Роберта, ни благородного Неда Старка, ни его благоверной жены, жаждущей справедливости. Да уж, ряды Старков заметно поредели со времени его последнего визита, впрочем, как и ряды Ланнистеров. Все, кого они с Серсеей считали врагами теперь мертвы. Почему же их жизнь не стала лучше? Почему они не вместе? Неужели и правда в этом мире не должно остаться ни одной живой души, кроме них с Серсеей, чтобы наконец-то они были счастливы? Ему казалось, что даже тогда нашлось бы что-то разъединяющее их. В последнее время между ними пролегла пропасть, которую он не в силах был преодолеть. В тщетных попытках вернуть былое взаимопонимание он все больше и больше отдалялся от нее.       И вот, он здесь, в самом сердце Севера, с людьми, которые еще недавно были его врагами и которые до сих пор презирают его, в этом можно не сомневаться, в то время, как Серсея восседает на своем Железном троне, в окружении мерзких подонков и подхалимов, не имеющих ни малейшего понятия о чести и благородстве. Ему тошно было смотреть на них, наблюдать, как они вьются вокруг его сестры. Она была королевой среди злодеев и он вынужден был сражаться на их стороне, на стороне зла, лишь потому, что любил ее... Дело было даже не в этом. Ему просто больно было видеть Серсею такой, больно было осознавать, что ее поддерживают лишь отпетые негодяи и последние проходимцы, только для них она была недостижимым идеалом, идолом, которому следует поклоняться... но в то же время они считали ее «своей», подобной себе. Никто из, так называемых, героев не хотел служить ей, они охотнее шли к Дейенерис или к бастарду Сноу. Ах, да, теперь уже не бастард, а король Севера! С их последней встречи в Винтерфелле, определенно, многое изменилось. Единственное, в чем был уверен Джейме, так это в том, что Серсея заслуживает лучшего, чем быть королевой среди грязи и бездушных отморозков, что боготворят ее, но предадут при любой удобной возможности.       Несмотря ни на что, он будет единственным, кто останется ей верен до конца, пускай даже она сама и не поймет этого. — Я рад видеть вас здесь, на нашей стороне. — Джон выглядел по обыкновению мрачно и сурово в своем черном одеянии, будто до сих пор находился в Ночном дозоре, разве что тогда у него не было этой серебряной броши в виде головы лютоволка, скреплявшей тяжелый черный плащ, в который он кутался.       Теперь здесь было нестерпимо холодно, это приходилось признать даже одичалым.       Джейме выдавил из себя легкую полуулыбку и слегка кивнул в ответ на суровое приветствие короля Севера. Он помнил его совсем мальчишкой, наивным, упрямым и свято верящим в то, что служить в Ночном дозоре самое благое, правильное и почетное дело на свете. Сейчас перед ним стоял взрослый, уверенный в себе мужчина, немало повидавший на своем жизненном пути. Тяжелые испытания и войны заставляют людей взрослеть слишком быстро. — Нас огорчает лишь то, что вы прибыли один, — сдержанно и максимально тактично заметил Джон. — в то время, как мы ожидали вас во главе войска Ланнистеров. Ваша сестра обещала нам поддержку... — Да, я помню. — избегая смотреть собеседнику в глаза ответил Джейме. — Что поделать, женщины так непостоянны. «Особенно, когда беременны.» — мысленно добавил он. Об этом факте им знать незачем.       Джон окинул его пристальным взглядом.       «Точь в точь, как Нед Старк.» — Признаться, мы не очень то и рассчитывали на помощь от вашей сестры. — проговорил он. « Как впрочем и от вас.» — осталось недосказанным, но легко читалось в его взгляде. Во всяком случае, Джейме был благодарен ему за немногословность. — Ну что ж, добро пожаловать в Винтерфелл. В этой битве нам понадобится каждый, кто готов сражаться, не щадя своей жизни. — проведя его в зал подытожил Сноу, не стремясь задерживаться подолгу в обществе Цареубийцы.       Джейме не сомневался в том, каковым будет здесь отношение к нему. Он замечал, как смотрели на него все те, кто входил в ближайшее окружение Джона. Наверняка, не понимали, чего вообще их король разговаривает с подобным человеком и принимает его в своем доме.       «Как ты можешь ему доверять?» — читалось на их лицах.       Ланнистер тяжело вздохнул и огляделся вокруг. На другое он и не рассчитывал.       Зал был переполнен людьми, воинами, в большинстве своем, а если выразиться точнее, воинственным сбродом, как он сам их назвал бы. Сможет ли это войско выстоять против армии мертвецов? Вспомнив, что Серсея не побеспокоилась о том, чтобы выделить достаточное количество обученных бойцов, да что там, даже не соизволила снабдить достойным обмундированием всех тех, кто намеревался защищать Семь королевств, которыми она пока что правила, по крайней мере формально, он почувствовал, как его снова охватывает злость...       Стянув перчатки(и тем самым невольно привлекая внимание к своей золотой руке) Джейме направился поближе к полыхавшему в очаге огню. Ему не мешало бы погреться после столь длительного пребывания на холоде. Да уж, к таким холодам он не был привычен. — Сир Джейме. — окликнул его сзади знакомый голос. — Леди Бриенна. — едва усмехнувшись парировал он, не оборачиваясь и не замедляя шаг. Впрочем, спустя мгновенье, она догнала мужчину и поравнявшись с ним, преданно заглядывая в глаза, сказала: — Вы все таки приехали. — Как видите. — в этот раз он посмотрел на нее.       Долговязая, высокая, облаченная в неизменные доспехи, Бриенна в приглушенном полумраке зала не казалась такой уж страшной. Или же просто он перестал оценивать людей по их внешности? — Все говорили о том, что Ланнистеры предатели, а королева Серсея не сдержала свое обещание. — с жаром выпалила Тарт. — Говорили, что никто из Ланнистеров не придет к нам на помощь. Но я знала, что вы придете.       Ее взгляд говорил красноречивее любых слов. — Я знаю, что вы не такой, каким вас все считают. — Возможно, для меня было бы лучше соответствовать их представлению обо мне. — Джейме расположился на деревянной скамье, поближе к огню. Бриенна примостилась рядом.       Будь он в действительности таким, каким его видели большинство из присутствующих в этом зале, он был бы сейчас с Серсеей и ему не было бы абсолютно никакого дела до судьбы королевств.       Для него было бы лучше и правда быть тем подонком, который нужен нынешней Серсее. Возможно, тогда их отношения были бы другими, как раньше, когда он соответствовал ее требованиям. И он был бы счастливее. Подонки всегда счастливы... потому что не задумываются о том, как они несчастны. — Ты поступил правильно. — напомнила ему Бриенна, положив руку на его плечо, но тут же отдернула ее, словно обожглась, и опустила глаза.       Ее непроизвольный жест позабавил Джейме, как и ее смущение, но в то же время он испытал жалость и сочувствие к этой несчастной женщине, благородной сердцем, но так жестоко обделенной богами красотой. Он замечал, как она смотрит на него, как меняется в его присутствии. Женщины часто смотрели на него такими глазами, это не было для него чем-то новым и удивительным. Он был красивым мужчиной, именно таким, о котором втайне мечтают все девушки, но Бриенна никогда не была такой, как все девушки. Смазливая внешность ее не прельщала, иначе она бы не презирала его столь яростно во время их первой встречи и долгое время после нее. Но в таком случае, что она в нем нашла теперь? Разве она не должна ненавидеть его, как все прочие, благородные и честные, подобные ей? Как могла Бриенна Тарт влюбиться в такого, как он? Вероятно, причина в том, что он уберег ее от бесчестия, там, в плену, а после спас ей жизнь в той ужасной яме с медведем. Да, женщины любят, когда их спасают, они никогда не забывают этого. Даже такие женщины, как она, в которых больше от воина, нежели от нежной девы.       Джейме взглянул на нее с определенной долей любопытства. Ему было искренне жаль ее. Он даже испытывал в ее обществе какую-то странную неловкость, смешанную с чувством вины. Меньше всего на свете ему хотелось причинять боль этому человеку, но...       Пожалуй, Бриенна и сама прекрасно понимала, что у них ничего не может быть. Для Джейме существовала лишь одна женщина, и так будет всегда. В Бриенне же он видел лишь того идеального рыцаря, которым ему самому уже никогда не стать. Их дружба сама по себе была очень странным явлением. Если бы судьба сложилась иначе и они не оказались вместе в плену, они до сих пор были бы врагами. Он видел бы в ней лишь грубое и уродливое подобие женщины, а она в нем бесчестного Цареубийцу. — Вряд ли кто-нибудь это оценит. — произнес он в ответ на ее похвалу. — Как обычно. Но я этого и не жду. Так как у вас тут обстоят дела? — добавил он, резко переменив тему.       Слуга принес им горячего вина, которое приятно обжигало горло. Мужчина слушал свою собеседницу вполуха, опустив взгляд в темно-алую жидкость в бокале.       «Что сейчас делает Серсея?» — подумал он.       Бриенна говорила что-то о скором наступлении, о том, что у них мало людей и совсем нет времени, мертвецы продвигаются слишком быстро...       Внезапно он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Этот взгляд буквально прожигал его насквозь. Оглядевшись по сторонам, переводя взгляд с одного лица на другое он не сразу заметил того, кто столь пристально наблюдал за ним.       Он сидел в стороне ото всех, вдали от огня, в самом конце зала, там, где сгущались тени, но все же Джейме разглядел этого человека, несмотря на окружавший его полумрак. Он узнал его, хоть с момента их последней встречи прошло несколько лет, существенно изменивших это детское лицо. Но Джейме уж слишком часто видел его в своих кошмарных снах, чтобы забыть или не узнать. Это был Бран Старк. Злополучный мальчишка, что появился в окне той башни так некстати.       Встретившись с ним взглядом Джейме сделалось не по себе. В этом худощавом, болезненного вида юноше с лицом и взглядом каменной статуи, прикованном навеки к своему креслу, ничего не осталось от того проворного, полного жизни ребенка, которого он когда-то вытолкнул из окна башни. По его вине он сейчас такой. Джейме поспешно отвел взгляд в сторону, а его сердце на миг, словно приостановилось.       Бриенна продолжала говорить, но он уже совершенно ее не слышал, лишь продолжал чувствовать на себе пронизывающий и леденящий душу взгляд Брана Старка.       Сожалел ли он о своем поступке? И да, и нет. Если бы можно было повернуть время вспять, разве бы он поступил иначе? Безопасность Серсеи всегда была для него на первом месте, он не мог рисковать ее жизнью, как и жизнями их детей, лишь ради одного любопытного мальчишки, посмевшего так жестоко нарушить их уединение.       Сестра считает, будто бы он переменился к ней, будто теперь он не способен на столь отчаянные поступки ради любви, ради нее. Возможно, причина в том, что в последнее время он слишком редко напоминал ей об этом, не говорил, как сильно он ее любит. Он изменился после пережитых испытаний, стал больше ценить поступки, нежели слова. Да и трудно признаваться в любви той, кто холоднее льдины, той, кого заботит лишь власть, могущество, проклятый железный трон.       Мысли о Бране не покидали его и потом, когда он остался один в отведенной ему, холодной и пропахшей сыростью, комнате. Ему казалось, что мальчишка по-прежнему наблюдает за ним. А в непрогретой постели, на жесткой и неудобной кровати было особенно неуютно. Джейме казалось, что в такой обстановке он не сомкнет глаз до рассвета, но все же усталость взяла свое и он уснул, плотнее закутавшись в одеяло.       Ему приснилась их последняя встреча с Серсеей. Он так же яростно доказывал ей свою правоту, а сестра была все так же холодна и непреклонна. — От меня никто не уходит. — говорила она, прожигая его насквозь своим взглядом. А он собирался уйти. И даже это чудище у выхода, сир Григор, не станет ему препятствием. Если Серсея намеревается не позволить ему это сделать, ей придется приказать Горе убить его. — Так отдай приказ. — спокойно говорит он ей, глядя в глаза.       Он уверен в том, что сестра никогда этого не сделает. Пускай она и способна уничтожить любого, кто посмеет ей перечить, но только не его. А если все таки сможет, перейдет последнюю черту, то так тому и быть. Если уж Серсея желает его смерти, то ему и правда незачем жить. Он любит ее и будет любить до последнего вздоха, но быть ее рабом больше не собирается.       Легкий кивок головы. Был ли это знак? Джейме посмотрел сестре в глаза, словно проверяя ее. — Я тебе не верю.       Несомненно, это очередная уловка, чтобы удержать его, снова одержать верх, победить. Он направляется к выходу, но голос Серсеи останавливает его. — Ты сомневаешься, что я это сделаю? — Возможно, я не знаю тебя... и никогда не знал... и ты способна на все. — вполоборота, бросив на нее взгляд, в котором читалась усталость и разочарование, произнес Джейме. — Что ж, если я тебе больше не нужен, избавься от меня, как избавляешься от всех. Достаточно просто приказать ему. Тебе ведь всегда нравилось убивать чужими руками.       Они смотрели друг на друга, самые родные и близкие, разделившие на двоих всю свою жизнь, но сейчас они, словно были чужими. — Лучше уж мы умрем вместе, нежели будем жить порознь. — в голосе Серсеи звучало отчаяние, последняя попытка удержать его... и себя от гибели. «Мы?» Что подразумевает она под этим? Не хочет ли сказать, что собирается убить не только его, но и себя после? А как же ребенок? В этот миг сердце Джейме сжалось, защемило в груди от жалости к ней, от осознания того, до чего он довел свою сестру. Она просто не в себе. Это не удивительно для ее нынешнего положения. Разве он, как мужчина, не должен закрывать глаза на подобные вспышки ее гнева и упрямства? — Серсея, — он сделал шаг к ней навстречу. — я не хочу уезжать... — Так не уезжай. — перебила она его, хватая за руку. — Я не отпущу тебя, не отпущу.       В ее словах было столько решимости, страсти и боли, что Джейме не решился более возражать ей, по крайней мере не сейчас. Может быть потом, когда она успокоится, они смогут поговорить нормально и он сможет ей объяснить. Но покинуть ее в таком состоянии он не может.       Джейме рывком притянул ее к себе и обнял так крепко, чтобы она не смогла вырваться, если вдруг гордость потребует от нее этого. Ему стало страшно от того, что он чуть было не совершил. Это же его сестра, женщина всей его жизни... — Ты не бросишь меня? — с тревогой и недоверием прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Конечно же нет, я и не собирался. — успокаивал он ее, поглаживая по волосам...длинным и шелковистым, как раньше...       Они находились в той самой башне. И он ласкал ее, нежно и настойчиво проникая языком в ее полуоткрытый рот, вдыхая каждый ее стон, исследуя пальцами каждый изгиб ее тела. Серсея была горячей и влажной там... И его, буквально, разрывало от нестерпимого желания обладать ею. Джейме впопыхах срывал с нее полупрозрачные одежды, обнажая ее полностью, задыхаясь от охватившей его страсти.       Чей-то темный силуэт заслонял свет, льющийся из окна башни. Обернувшись, Джейме увидел Гору, облаченного в свои неизменные черные доспехи, сплошь покрывавшие его с головы до ног. — Может прогонишь свою ручную собачонку, раз уж передумала убивать меня? — насмешливо одернул он сестру, с трудом оторвавшись от ее сладких губ.       Серсея выглядела растерянной и даже напуганной. Сир Григор начал снимать свой железный шлем и Джейме успел подумать, что ему всегда интересно было узнать, что скрывается под этим шлемом. Вскинув глаза кверху, ожидая увидеть изуродованную физиономию Клигана, он столкнулся с холодным и пронизывающим взглядом Брана Старка...       Резко проснувшись, Джейме неподвижно лежал в своей холодной постели, пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце и так некстати обуявшее его желание, до боли сводившее низ живота.       Сможет ли он еще когда нибудь насладиться близостью с Серсеей? Или отныне ему придется довольствоваться снами? Он потерял ее навеки? Чувство тревоги не оставляло его. Как он мог не подумать о том, что может сотворить его королева, оставшись одна, вообразившая, будто он бросил и предал ее? Если она в действительности покончит с собой, он никогда себе этого не простит. Он не станет жить без нее! «Нет, — успокоил он себя, — самоубийство отнюдь не в духе Серсеи. Она скорее предпочтет месть. Пускай лучше мстит мне, но останется жива.»       Он ощутил, на сколько сильно ему ее не хватает. Видеть Серсею хотя бы во сне было для него счастьем. Вот только это счастье было омрачено присутствием злополучного мальчишки...       «Проклятье!» — мысленно выругался Джейме. Ну что ему еще от него нужно? Почему Старк преследует его даже во снах? Он был таким реальным, именно таким, каким видел его Джейме сегодня в главном чертоге...       Нет, он не хотел думать о нем и постарался вытеснить Брана из своих мыслей, заменив его более приятными видениями. Остаток ночи он провел, думая о Серсее и их будущем ребенке. Именно ради них он приехал сюда. Ему есть за кого сражаться. И есть за кого умереть, если потребуется.