Табу

— Так тому и быть, - серьезно говорит Дантес. Первым делом он снимает свои перчатки, в чем-то даже слегка демонстративно откладывая их на стол позади. Затем берет Хакуно за руку и мягко подводит к кровати. Жестом предложив ей сесть, слуга опускается перед ней на одно колено, как делал уже чуть раньше, обрабатывая рану. Только на этот раз цель сего действия гораздо приятнее. Бледные пальцы касаются бедер мастера, осторожно поглаживают открытые участки кожи, пока еще совсем небольшие. Затем легким движением пробегаются вниз, будто чертя линии на прикрытых чулками ножках. Сперва он помогает мастеру снять обувь, в процессе мягко притрагиваясь к ее ступням. Понимая, что подобное для нее в новинку, Эдмон старается каждое движение сделать плавным и успокаивающим, что резко контрастирует с его обычным поведением и, должно быть, немало удивляет девушку. Впрочем, ей и так было уже чему сегодня удивиться, да притом не единожды. После обуви приходит черед снять чулки. Нейлон с тихим шелестом скользит по коже, чтобы затем упасть на пол около кровати, и как только это случается, Граф тут же наклоняется вперед, запечатлевая поцелуй на внутренней стороне бедра Хаку. А потом еще, и еще, и еще. Решив, что мастер достаточно уже освоилась, он начинает действовать более активно, напористо, требовательно прихватывает губами светлую кожу, чуть тянет, осторожно прикусывает, оставляя красноватые следы, которые позже станут подобиями меток на теле мастера. Словно тем он желал заявить и утвердить свои безраздельные права на нее. Подняв голову, он смотрит мастеру в глаза, еле заметно улыбнувшись краешком губ. Секундой позже пальцы касаются застежки на юбке и слуга выжидающе заглядывает Хакуно в лицо. Не заметив там и намека на возражения, его рука движется вниз, расстегивая молнию и спустя еще миг юбка с тем же тихим шелестом падает на пол вслед за чулками. Целомудренное белое белье мастера теперь видно во всей красе и хотя в этом зрелище не было на первый взгляд ничего выдающегося, Эдмон тем не менее ощутил резкий прилив крови в паху. Не говоря ни слова, он вытягивает руку, словно в задумчивости вновь касается бедра Кишинами, а потом ведет палец вверх, замирая лишь над снежно-чистой тканью, так подходящей неопытной девушке. При всей своей склонности доминировать сейчас он ждал ее слов, хотя нет, не обязательно слов, хватило бы и невысказанного желания в жестах и движениях. Но девушка вдруг сводит ноги вместе, зажимая руку мужчины между бедер. — Я… - она отводит взгляд в сторону, стесняясь сказать следующие слова. — Я хотела сказать, что это нечестно! Хакуно многозначительно смотрит на жилет и рубашку Графа, как бы намекая на то, что пора их снять. — Нечестно, что в отличие от меня ты полностью одет… В ответ на такое заявление, слуга всё же с неохотой убирает руку от мастера и начинает раздеваться. Когда настаёт черед рубашки, то девушка вдруг останавливает мужчину, ставя свою ножку на его колено. — Этого достаточно… - она проводит ногой вверх по колену Эдмона, вызывая у его организма соответствующую реакцию на столь эротичное действие. По её скромному мнению, мужчина в расстегнутой рубашке выглядит куда сексуальнее и привлекательнее чем вовсе без неё. Пусть Монте-Кристо и не имел выдающейся мускулатуры настоящего воина, как некоторые слуги в Халдее, шатенка всё равно была более чем довольна, когда впервые увидела его оголенный и подтянутый торс. Окинув взглядом слугу, Хакуно убирает ножку с его колена и подается вперед. Их губы снова соединяются в поцелуе. Кинишами оказалась способной ученицей, потому что её действия на этот раз были куда увереннее, чем в первый. Она обхватывает ладошками лицо слуги и в следующую секунду её язычок уже оказывается у него во рту. Спустя минуту, их поцелуй разрывается с характерным чмокающим звуком. — Теперь мы равны… - девушка смущенно улыбается и отпускает Графа. Выпрямившись, мастер подаёт мужчине свою ножку, будто бы предлагая ему продолжить, то на чём они остановились. Кивнув в знак согласия, он тут же касается губами ее колена, запечатлевая на коже новый поцелуй, затем тянется много выше и берется за пуговицы на блузке, сноровисто расстегивает их даже не глядя, но снимать с Хакуно верхнюю одежду не спешит. Тут его вкусы во многом совпадали с ее и вид полураздетой девушки казался слуге очаровательным, едва ли не в большей степени, чем если бы она была уже полностью обнажена. Мягким жестом он заставляет ее откинуться на кровать, сам же чуть приподнимается с колен. Жаркое дыхание Дантеса теперь опаляет живот мастера, затем он высовывает язык и нарочито медленно начинает выводить на коже хаотичные влажные узоры, постепенно прокладывая себе путь ниже и ниже. Даже неопытной в таких делах девушке должно было уже стать ясно, что ее слуга намеревался делать дальше. Он несильно сжимает пальцы на ее бедрах, когда вновь замирает над белоснежной тканью белья, но протестов в этот раз не следует, что вполне логично было воспринято как бессловесный призыв не останавливаться. Поддаваясь внезапному порыву впечатлить мастера, Эдмон иронично хмыкает, прежде чем неспешно снять с девушки белье, не прибегая к помощи рук и пользуясь лишь ртом. Как странно. Раньше он такого точно не вытворял, при всей своей эксцентричности. А затем его слуха достигает первый, негромкий еще стон, который издала Хаку, едва он провел языком по участку чувствительной плоти, и все мысли как-то быстро улетучиваются, уступая место инстинктам глубинным и безудержным. Девушка тем временем от смущения закрывает лицо тыльной стороной ладони. Казалось бы, чего смущаться, если Граф уже слышал её первый, пусть тихий, но стон. Однако мастер ничего не могла поделать с этим чувством смущения и неловкости. — Э-Эдмон… - с придыханием девушка произносит имя слуги, закидывая не раненую ногу ему на плечо. Как бы Хакуно ни смущалась или даже стыдилась, её тело вполне охотно отвечало на ласки мужчины. Аккуратная и небольшая грудь в белом кружевном бюстгальтере заметно вздымалась и опускалась, когда девушка делала глубокий вдох, пытаясь сдержать очередной стон. Вторая рука, что до этого сжимала покрывало, плавно скользнула по нему и легла на голову Графа. Женские пальчики снова утонули в столь непослушных волосах. Неосознанно, юная особа слегка ёрзала бедрами по кровати и чуть прогибалась в спине. Чем дольше продолжались ласки со стороны слуги, тем стремительнее исчезало напряжение в её теле. Не в силах уже давиться воздухом и сдерживать стоны, мастер наконец дает себе поблажу. Теперь мысли о том, что их может кто-то услышать, всё меньше и меньше беспокоят её. Сознание медленно, но верно заволакивало туманом возбуждения и страстного желания. От новых чувств и эмоций в голову начали лезть такие мысли, о которых она раньше и подумать не могла, так что Хакуно уже с трудом узнавала саму себя. — Мало… - неожиданно вместо очередного стона шепчет Кишинами. Кто бы мог подумать, что столь неопытная в постельных делах мастер захочет взять инициативу в свои руки. Почти в прямом смысле этого слова. Хакуно хватает Эдмона за воротник рубашки и беспрекословно тянет его на себя. Когда слуга оказывается почти на уровне её лица, шатенка без лишних слов сразу же целует его в губы, крепко обхватывая руками шею. Нельзя сказать что такое ее действие стало для Графа слишком уж внезапным. Мастер… если подумать, она ведь всегда быстро училась, сколько он помнил, буквально схватывала все на лету. Правда, до этой самой секунды он не был полностью уверен, распространяется ли это на интимную сферу жизни. Как выяснилось, более чем распространяется. От долгого поцелуя обоим становится жарко, а их языки меж тем сплетаются в замысловатом противостоянии, из которого слуга вновь выходит победителем, заметно доминируя над своей хозяйкой. И ему, как и юной магичке, хочется все большего и большего. Не разрывая поцелуй, он кое-как забирается на кровать, довольно щурится, прикасаясь к полуобнаженному девичьему телу то тут, то там, дразнит ее, поглаживая грудь и даже сквозь кружевную ткань ощущая затвердевшие от возбуждения соски. Мимоходом отмечает в мыслях, что Хакуно уже приноровилась к новым ощущениям от поцелуев и не нуждается так отчаянно в воздухе спустя короткий промежуток времени. Еще одно свидетельство, что она действительно быстро все схватывает. Оторвавшись от губ девушки, Эдмон будто в легкой задумчивости ведет указательным пальцем по ее груди, затем ниже, по животу, затем снова вверх. Заглядывая ей в глаза, сейчас чуть затуманенные, он не видит и тени недовольства, лишь желание продолжать. Тогда француз кладет палец ей на губы, чуть надавливает, молчаливо прося открыть рот. Парой мгновений позже он испытывает новый прилив крови к нижней половине тела, ведь вид Хакуно, облизывающейся, обхватывающей припухшими губами его палец моментально рождает в голове гораздо более пошлые ассоциации и образы. Выждав немного и вдоволь насладившись зрелищем, мужчина вновь проводит незримую линию вниз по телу любовницы, на этот раз не останавливаясь на ее талии. Новый поцелуй, счет которым пара уже давно потеряла, и одновременно с ним бледные пальцы осторожно входят в тело шатенки, вызывая новые стоны и готовя к первому в ее жизни сексу. Никакой спешки, никакой скомканности движений. Дантес двигает рукой аккуратно и почти ласково, давая партнерше сколько угодно времени свыкнуться с новизной чувств. От сильного возбуждения ноги девушки начинают слегка дрожать. Теплое и тянущее напряжение внизу живота с каждым движением его пальцев только продолжает расти. В какой-то момент её бедра перестают ёрзать из стороны в сторону и начинают двигаться вверх-вниз в такт с рукой. Возбужденные и сладкие стоны мастера не могут заглушить даже страстные поцелуи. Страх того, что их кто-то слышит или они кому-то мешают? Глупости! Такие мелочи уже не волновали юную особу, ей было ни капли не стыдно за это. Может, стыдно станет утром, но точно не сейчас. Теперь, когда слуга был наравне с Хакуно, она могла вдоволь насладиться его телом. Женские ручки быстро юркнули под ткань белой рубашки и начали активно исследовать новые просторы. Теплые ладони ласково и нежно скользят по спине мужчины, вызывая у него волну приятных мурашек. Тем временем, нога юной леди оказывается у Графа на бедре, тем самым сильнее прижимая его нижнюю часть тела к себе. — Моё тело…оно всё горит, – с трудом проговаривает свои слова девушка сквозь стоны. – Прошу… Сделай с этим что-нибудь… Уткнувшись в шею Авенджера, шатенка начинает покрывать её поцелуями и иногда даже слабо покусывать. Откликаясь на ее мольбу, Эдмон начинает двигать рукой быстрее, но общий темп становится более хаотичным, беспорядочным. Другой рукой он отодвигает в сторону бюстгальтер, захватывает губами маленькую, но упругую грудь, языком выводит круги вокруг темного бугорка, резко выделяющегося на фоне светлой кожи. Но внутренний жар изнуряет не только Хакуно и ее любовнику, обуреваемому теми же желаениями, тоже остро хочется унять их единственно возможным путем. — Ты уверена? - подняв голову и заглянув в покрасневшее личико мастера, тихо спрашивает слуга. Впрочем, разве он и без того не знал, не видел ответа? Хакуно в самом деле поразительно быстро адаптировалась, вовсю наслаждаясь ласками и нужно быть совсем слепым и невнимательным, чтобы не понять, что она уже готова ко всему что он только способен ей дать. Резко сев на кровати, Дантес помог подняться и партнерше, тут же снова целуя ее долго и проникновенно. Когда он отстранился, меж их губами еще миг-другой тянулась нить слюны. — Помоги мне с оставшейся одеждой, - нашептывает он новую просьбу-приказ, сам в свою очередь принимаясь за те немногие вещи, которые еще хоть как-то прикрывали тело мастера. И вот они опять оказываются в объятиях друг друга, теперь совершенно обнаженные. Жар, исходящий от тел, кажется, можно было видеть невооруженным глазом. — Прекрасна, - кусая Хаку за шею, тоном змея-искусителя тянет Эдмон. — Ты… твое тело словно у античной богини, мастер… Нависая над ней, мужчина упирается руками в кровать, затем, пытливо глядя на девушку и по-прежнему видя лишь немую просьбу сделать что-то с терзающей ее жаждой, осторожно подается вперед, наконец-то от ласк переходя к настоящему слиянию тел. Жар, и до того почти невыносимый, накатывает с оглушительной мощью, сметая малейшие остатки сомнений в правильности происходящего. Видеть, как извивается под ним юная прелестница, слышать ее стоны, чувствовать как ее тело моментально отзывается на проникновение, жадно сжимаясь вокруг него и многократно усиливая ощущения… это могло бы свести с ума. Лишь усилием воли Дантес еще сохранял бледное подобие самоконтроля, достаточное, чтобы замереть, когда возникшее было сопротивление внутри мастера пропало. Не делая резких движений, чтобы ни в коем случае не причинить ей боль и не испортить все приятные впечатление от момента, слуга принимается почти нежно целовать Хаку, касается губами ее щек, лба, выжидает, когда девушка сама начнет двигаться, оставляя сейчас инициативу за ней. — Скажи… когда будешь… готова. — У-угу… - она утвердительно кивнула, после чего подставила свои губы для очередного поцелуя. Слуга сразу же выполняет немую просьбу юного мастера. Отвлекаясь на поцелуй Хакуно почти забывает о каком-либо дискомфорте в теле. Минута, другая, и шатенка делает первые неспешные движения, будто проверяя свою готовность к продолжению. — Прошу… Продолжайте, Граф, - от этой неожиданной официальности в её словах, мужчина сильнее сжимает руки на женских бедрах, борясь с появившимся желанием грубо овладеть девушкой. — Эдмон? – Хакуно ласково дотронулась до его щеки. — Да, мастер, - он поворачивает голову и целует её ладошку, - Просто... залюбовался тобой на миг. Кишинами хочет что-то ответить, но вместо слов до слуги уже доносятся её стоны. Она крепче обхватывает его ногами, напрочь позабыв о своей ране. Их движения ритмичные, но неспешные, Дантес позволяет мастеру насладиться этой нежностью, ведь в дальнейшем её ждет кое-что более интересное. — Держись, - не успевает она спросить, что мужчина имеет ввиду, как он вдруг обхватывает её руками и тянет за собой, приняв сидячее положение. Оказавшись сверху, девушка сильнее прижимается к нему всем своим телом. — Теперь попробуй так… Скорость, глубина - это под твоим контролем, мастер, - с этими словами руки Эдмона плавно перемещаются на ее бедра. С его поддержкой движения девушки становятся быстрыми и хаотичными, а сладострастные стоны вскоре начали разноситься далеко за пределы комнаты.. Пара потеряла счёт времени. В эти минуты, нет, в эти долгие часы они напрочь забыли обо всём. “И пусть весь мир подождет” - так думали они, снова и снова сливаясь воедино. Она просила все большего, а он только и рад был исполнить эти ее желания. Сменяя далеко не первую позицию, слуга приятно удивляется выносливости своего юного мастера, тут ей снова удалось преподнести ему сюрприз. И даже один любвеобильный ирландец поперхнулся своим виски, когда уже под утро заслышал полный возбуждения и потому особо громкий крик шатенки, эхом разнесшийся по пустынным коридорам. Вот насколько жаркой выдалась эта ночь для двух приглянувшихся друг другу противоположностей. - - - Проснувшись поздно утром, Хакуно стонала уже от того, что у неё болело всё тело, словно вчера она целый день провела в тренажерном зале. Шатенка кряхтела и жалобно постанывала, пытаясь подняться с кровати. — Болит? - тихо интересуется Эдмон, замечая как мастер рассматривает в зеркале укусы и багровые засосы, беспорядочно покрывавшие почти все ее тело. — Да… - ослабевшими руками она пытается застегнуть пуговицы на блузке. Слуга подходит сзади и без лишних слов прижимается губами к самому заметному укусу на её ключице. После легкого поцелуя он на секунду задерживает свой взгляд на их отражение в зеркале. — Ещё привыкнешь, - заявив это, Граф отстраняется от мастера и тут же спешит покинуть её спальню. — Угу… - Хакуно, пребывая ещё в некой прострации, вяло отзывается на его слова, но спустя мгновение она вдруг оживляется и уже возмущенно глядит мужчине вслед. - Погоди! Что значит “Ещё привыкну”?! Ответом ей была лишь закрывшаяся за спиной француза дверь.