Монохром

Это было страшно. Смотреть на зеркало, что изуродовали крупные трещины, было страшно. Смотреть на зеркало, в котором отражались какие-то помехи, и слышался тихий шум, было страшно. Смотреть на зеркало, в котором отражался Кид, было ужасно страшно. Он смотрел пустыми медовыми глазами. Темные волосы шевелились от неизвестно откуда взявшегося ветра. Кожа, казалось, стала еще бледнее, почти как три горизонтальные полосы. Только легкий румянец покрывал скулы. Неожиданно трещина прошла по его лицу, я вздрогнула. Светлая рубашка, привычные черные брюки, что держались на подтяжках и темный платок, что повязали на шее. Прижав к себе коричневатую книгу, он смотрел в пустоту. На безымянных пальцах были кольца в виде черепов. Я отчетливо понимала, что это простое отражение. Вокруг темнота, а тело находится в состоянии парения, напротив – зеркало. Смотреть на зеркало, что изуродовали крупные трещины, было страшно. Смотреть на зеркало, в котором отражались какие-то помехи, и слышался тихий шум, было страшно. Смотреть на зеркало, в котором отражался Кид, было ужасно страшно. Потом я проснулась. Тяжело дыша, я сидела на кровати. Руки сильно сжимали покрывало, а костяшки белели. Капелька холодного пота скатывалась по виску. А сердце бешеным ритмом отдавалось там же. Глаза метались в поисках чего-то. Наверное, укрытия. А я лихорадочно соображала, что же сейчас произошло? Это было страшно. Слышать, как тихий шелест голоса Кида говорил: - Мака, я люблю тебя… Это было страшно. Чувствовать, как ледяные пальцы цепкими, липкими, противными движениями дотрагивались до меня. Это было страшно. Увидеть в зеркальном отражении себя, еще живую, рядом с почти мертвецом. Это было страшно. А потом я проснулась…