Принятие

Гарри возвращался из больничного крыла с зельем Сна-Без-Сновидений. Мадам Помфри вручила его парню после того, как трижды проверила его на всевозможные заболевания, сглазы и проклятия, но ничего кроме стресса не нашла. Она влила в него очередное мало помогающее зелье, и парень сделал вид, что головная боль прошла. Ему не хотелось беспокоить ни родителей, ни друзей, но с самого начала года головные боли не прекращались. Иногда даже хотелось побиться головой об стенку, чтобы одной болью заглушить другую. Особенно рьяно боль вгрызалась в его голову по утрам и на выходных. Малейшее движение вызывало тошноту. И это если не считать то ощущение сосущей пустоты, все чаще напоминающее колющую боль. Парень был уверен – все его состояние как-то вызвано связью с Малфоем. Наверное, не стоило соглашаться... Но в то же время он не мог оставить кого бы ни было в когтях мерзкого Грейбека... Только слизеринец оказался совершенно неуправляемым, да и связь их мало напоминала обычные узы между вейлой и ее партнером. Да, все-таки отец оказался прав – он постоянно влипает в самые запутанные и необычные ситуации! Гриффиндорец взял себя в руки и обсудил происходящее с родителями. А они пришли к выводу, что его головные боли, скорее всего, из-за нервозности и недостатка ласковых жестов и прикосновений его вейлы. Ну да, как же, ласковые жесты... Где и как он мог сделать что-либо подобное? С акромантулом лучше обняться, и то больше шансов на ласковый отклик, даже если оный пауку понадобится лишь для того, чтобы добыча не слишком трепыхалась! Малфой же явно жаждет видеть его боль. Неужели вейла, достойный этого именования, не заметил бы, что его партнер постоянно мучается? Слабо верится. А Малфой – это... Малфой! Гарри точно знал, что его кошмары не от Воландеморта. Его отец все же научил его окклюменции, и теперь без разрешения самого Гарри в его голову никто не мог проникнуть. А ведь еще были и переполненные эротизмом сны, где Малфой представал перед ним как истинная вейла, нежный, любящий и страстный... Обида обручем сдавила грудь. Об этом он родителям не рассказывал. Да и как он мог объяснить им, что мечтал увидеть ледяного слизеринца нежным и любящим? Если бы кто-нибудь узнал о подобных фантазиях, то Гарри бы просто утопили в насмешках, а сам Малфой, не раздумывая, воспользовался бы случаем, чтобы еще больше унизить гриффиндорца перед всеми. В прошлом что-то подобное уже не раз бывало! Этот скользкий змееныш малейшую зацепку успешно превращал в свое преимущество. Стоило только отвернуться, как он постарался придумать способы обойти поставленные ему условия, которые были предназначены для предотвращения чего-то подобного. Чем больше Гарри старался предотвратить его действия, тем изворотливее действовал слизеринец, придумывая иной ход. Он оказался дьявольски изобретательным! Он даже умудрился доказать Сириусу, что не прав Гарри, причем в присутствии самого Гарри! Из-за этого слизеринца гриффиндорец с каждым днем все больше сходил с ума от паранойи... Повернув в очередной коридор, Гарри нос к носу столкнулся с вейлой, снова попавшимся на ослушании, – он явно шел в подземелье, туда, где располагался слизеринский факультет! Гриффиндорец раздраженно фыркнул – блондин явно нарывался. А тут еще и головная боль усилилась... Драко только и мог, что ругаться про себя. – Малфой, ты что тут делаешь? – Я хотел взять одну книгу из общей гостиной... Она сейчас же пустая... – на всякий случай попытался оправдаться Драко. Вот только его придумка оказалась шита белыми нитками. Но более достоверного оправдания в голову не пришло. – Книгу? В то время, как на завтра ты договорился пойти вместе с Гермионой в библиотеку? – Так именно поэтому мне и понадобилась та книга, просто там нам кое-что нужно, оно поможет продвинуться дальше, завтра... – В час ночи? – с сарказмом поинтересовался Гарри. – Так ведь и ты бродишь тут тоже! – бросился в атаку Драко. – Хоть я и не должен оправдываться перед тобой, но, к твоему сведению, я иду из больничного крыла, – кисло сообщил Гарри, чувствуя, как боль забилась в висках. – Что-то не так? – забеспокоился блондин. – Не меняй тему разговора, Малфой! Единственная нетаковость, которую я сейчас вижу, – это мой упрямый партнер, который постоянно меня не слушается! А от этого у меня начинается ужасная головная боль. – Не нужно кричать в коридорах, Гарри, – послышался знакомый обоим юношам голос. Крис Лэбиус подошел к ним, наградив гриффиндорца и слизеринца суровыми взглядами. – Что вы делаете в это время в коридорах? И о чем спорите? – Я возвращался из больничного крыла. Есть даже записка от мадам Помфри... – спокойно сказал Гарри, протягивая учителю пергамент. – Понятно... А мистер Малфой? – спросил профессор, обеспокоено глядя на Гарри. Драко почувствовал, как кровь прихлынула к щекам. Он собирался повторить свою малоубедительную ложь, когда вместо него ответил Гарри: – Драко сопровождал меня, желая удостовериться, что со мной в коридорах и переходах ничего не случится. Его беспокоило мое здоровье. Профессор еще раз перечитал записку медиведьмы. Там не было ни слова, сообщающего, что речь идет о двух учениках. Но вместо того, чтобы поймать сына на лжи, он решил подхватить игру. – Понятно. Знаете, вам лучше переночевать в комнате мистера Малфоя. Вейла скорее успокоится, если его партнер окажется рядом, а некоторые... виды деятельности хорошо помогают при головной боли! Давайте-ка я вас провожу, – сообщил он, едва сдерживая смех. Крис Лэбиус, так же известный как Сириус Блэк, гордо расправив плечи, возглавил их маленькую группу. Покрасневшие от намека молодые люди шли за ним. А Сириус радовался представившемуся случаю оставить их наедине, тем более после такого многообещающего вмешательства Гарри. Драко задавался вопросом, зачем его партнеру понадобилось защищать его. Ведь до того он старался всем показать, какой слизеринец гад и мерзавец. Что он там себе надумал? Да и профессор Лэбиус не стал ловить его на лжи, и даже напротив... «Кстати, а что делал профессор ЗоТИ в слизеринских коридорах? Ему там выделили жилье? Как интересно, а мне казалось, его поселили неподалеку от Гриффиндора... Или он общался с крестным? А может быть шпионил за ним?! Мне этот тип с самого начала показался даже слишком подозрительным. Слишком он любезен, слишком хорошо знаком с замком (а знать его он не должен был), слишком быстро нашел общий язык с остальными преподавателями, даже с крестным... А если кто-то, знающий Хогвартс, под чужой личиной проник сюда... Нет, одиночество явно на меня плохо влияет. Я везде вижу заговоры и злой умысел! А может быть он спрятал свое имя под анаграммой? Хотя я же с отцом наловчился играть словами, я бы заметил... О Мерлин!!!» Драко резко остановился, уставившись на профессора Лэбиуса выпученными глазами. – Мистер Малфой? Что-то случилось? – спросил встревожившийся профессор. – Нет... Нет... Конечно же нет! – Тогда идите быстрее. По мнению Гарри Малфой был слишком бледен. И о чем он думал, что заставило его так неожиданно остановиться? Осознал, что придется переночевать с ним, с Гарри? Боялся, что Гарри потребует той же деятельности, что и в пятницу? Гарри все еще не мог назвать происходящее между ними истинным именем. Но вейле нечего беспокоиться. Гарри не хотел ничего подобного. Даже проводимая один раз в неделю, эта обязанность оказалась слишком тяжела, а взвалить на себя еще дополнительный раз... Нет уж, спасибо большое... Но вот что они все же будут делать? Спать? Но он никогда там не спал! Эх, если бы еще голова перестала болеть... Троица полуночников наконец-то добралась до места назначения. Юные супруги вошли в комнату, а мужчина отправился к себе. Он собирался срочно поговорить с мужем... * * * В неловком молчании и вейла, и его партнер вошли в комнату. Драко все еще никак не мог поверить, что его двоюродный дядя(14) Сириус Блэк жив и расхаживает тут перед всеми, даже не собираясь скрываться. О, это многое объясняло! Конечно же Поттер мог видеть своих приемных родителей в любое время, они ведь постоянно были в Хогвартсе! Это Блэк усыновил его... Но как же его вытащили? И кто второй усыновитель? Он наверняка тоже здесь. Нужно будет подумать об этом завтра, может быть на свежую голову появятся новые идеи. А сейчас Драко все-таки больше беспокоил Поттер, оказавшийся в его комнате посреди ночи. Мало того, он долго молчать не умел... – Малфой, – сказал он, – я займу стул, что у стола, а ты можешь оставить себе постель... – Что за странная деликатность, По... Гарри! Трахать меня каждую пятницу значит можно, а стоило речи зайти о сне рядом со мной, как ты стал жеманничать?! Гарри побагровел от такой неожиданной грубости обычно благовоспитанного вейлы. И агрессивный ответ сам сорвался с его губ: – А ты не подумал, что возможно все дело в моем желании избежать любого контакта с тобой? «Что же, я заслужил этот выпад. Провокация – не самый лучший способ начать разговор с этой упрямой бестолочью». – Зачем тебе понадобилось лгать преподавателю? Гарри замер. Что тут можно ответить? Он ведь даже не задумался, решив, что его папа отнесся к Малфою с агрессией... Но ведь партнер и должен защищать свою вейлу? – Мне хотелось быстрее прекратить тот разговор... Голова слишком сильно болела... – не слишком убедительно сказал он. – А разве ты не из больничного крыла шел? – И что с того? Мадам Помфри же не Мерлин! Такие чудеса, как он, творить не способна! – Эй, не стоит так агрессивно рычать на меня. – Так перестань задавать мне вопросы и ложись спать. Оставь меня в покое. Гарри уселся за стол и обхватил голову руками. Его лицо исказилось от боли. Та вспыхнула с новой силой, видимо стычка с Малфоем ее подстегнула. А ведь он наблюдал... Но он же должен был сделать хоть что-то, он же его вейла! Он ведь не мог оставить его так мучиться! – Тебе надо лечь. Это немного смягчит боль, – неожиданно произнес Драко. – Нет, не помогает. Иначе я бы провел ночь в больничном крыле, – ответил Гарри, не поднимая голову. – Я сделаю тебе массаж... – предложил Драко, даже не задумавшись. – Что, удавить меня захотелось, или просто понадавливать покрепче? – с иронией поинтересовался Гарри, удивившись предложению Малфоя. – Я же твой вейла. Я должен сделать все, что могу, чтобы унять твою боль... Гарри, не слишком убежденный его словами, но, вспомнив советы своих отцов, все же решился. Он встал и, сделав несколько тяжелых шагов, просто рухнул на кровать. Драко придвинулся ближе. Предложить массаж оказалось легко, но теперь-то им следовало заняться! Да еще Поттер не соизволил раздеться... Или он думает, что массировать его будут через одежду? Что же, Драко решил заняться первой из оказавшихся перед ним проблем. Гарри ахнул. – Ты что делаешь, Малфой? – Чтобы сделать правильный массаж, рукам нужен контакт с кожей, а твоя одежда мешает. Понятно? – Тогда погаси свет! – Да хватит строить из себя недотрогу. Давно же миновали этот этап. Или ты с этим не согласен? – ... Не дождавшись ответа от своего партнера, Драко притушил свет и продолжил свое дело, радуясь, что гриффиндорец прекратил сопротивляться. Раздев брюнета, он велел ему улечься на живот, а сам отправился в ванну, чтобы взять душистое масло. Сам раздевшись, он сел верхом на своего партнера, прямо на его ягодицы. Гарри даже не попытался остановить слизеринца. Две теплые ладони осторожно легли на кожу и начали размазывать восхитительно душистое масло. Из груди вырвался тихий стон облегчения. Ладони Драко скользили по податливой, но отчего-то неровной коже. Наверняка шрамы... Лорд постарался? Может быть... У Гарри жизнь была даже излишне беспокойной. Руки юноши добрались до основания шеи, и он массировал напряженные мышцы, пока они не расслабились. Затем он вернулся к лопаткам, широкими круговыми движениями захватывая бока и растирая позвоночник. А после он занялся позвонками, терпеливо разминая каждый из них, от поясницы и до затылка. Гарри чуть не растаял от облегчения. Давно уже не получалось настолько расслабиться. Драко, сильно надавливая, несколько раз провел ладонями по рукам своего партнера. А затем сдвинулся ему на бедра, чтобы сделать массаж поясницы, бедер и ягодиц. И они оказались вполне в его вкусе – приятно округлые, мускулистые, упругие... Именно такие, какие ему всегда нравились... раньше... Он решил не задерживаться на этом месте, чтобы не напугать своего стыдливого гриффиндорца, если вдруг фантазии и желания возобладают над реальностью. Он решительно сосредоточился на ногах партнера, длинных, практически безволосых, тонких, но мускулистых. Гарри не хотелось ни о чем думать. Он просто наслаждался этими мирными мгновениями. Даже удивительно, насколько умелым в этой области оказался Малфой. Да, еще одно, в чем он преуспел. Когда ладони Малфоя перешли на ягодицы, по всему телу Гарри прошла дрожь удовольствия, вызывая эрекцию. И Гарри только обрадовался, что лежит лицом вниз – так ее, возможно, Малфой и не заметит. А тем временем массаж явно подходил к концу. Малфой взялся за одну из его ног. Драко большими пальцами размял подошву, раз шесть пройдя от носка до пятки и обратно. Затем он занялся и пальцами, старательно добиваясь их расслабления. Далее энергично растер стопу и, вернув ногу на кровать, занялся второй. До сих пор Гарри и представить не мог, насколько чувствительна эта часть его тела, какое удовольствие могут доставить опытные руки массажиста. Да и сравнивать ему было не с чем – ранее массажа ему не делали, а тем более не делали массажа ног. Ему казалось, что он сейчас просто умрет на месте, расслабленный, как никогда ранее. Вот Драко закончил массаж второй ноги, положил ее на постель. А затем переместился, давая себе больший доступ, и несколько раз провел ладонями по телу своего партнера. Тот почти мурлыкал под его чуткими ладонями, тихо постанывая, когда они касались его сочного зада и талии. Он даже не замечал, что его тело подается навстречу прикосновениям, инстинктивно выгибаясь. Драко понимал, что нужно остановиться, иначе... иначе его потянет на не самый благовидный поступок. Его собственное тело горело, у него давно не возникало такого желания, но теперь все изменилось. Значит, следует сделать все, чтобы добиться иного. Но сначала следовало доказать свою благонадежность, а уж затем соблазнять. Поттер все-таки слишком невинен, чтобы оказаться в силах противиться чарам опытного соблазнителя. Вейла глубоко вздохнул. Он отодвинулся от ставшего неожиданно соблазнительным и желанным партнера. Сев совсем рядом, он начал массировать голову гриффиндорца. Как оказалось, эти всклоченные волосы весьма приятны на ощупь. Гарри был в нирване. Боль, которая сковала его голову, пошла на спад, исчезла тошнота, да и пустоты в груди не стало. Его вейла позаботился о нем. В его голову пришла мысль, что сейчас ему не нужно зелье Сна-Без-Сновидений. И тут же его накрыло блаженным сонным беспамятством... Драко заметил, что его партнер заснул, но продолжил массаж, потихоньку превращая его в нежную ласку. Честно говоря, принять случившееся не означает сдаться. Он докажет, что заслуживает иного отношения, добьется уважения... Наверняка... И даже больше... * * * Когда Драко проснулся, рядом никого уже не было. Мордред, он пропустил его уход! Гарри, полностью одетый, вышел из ванной. Его глаза сразу же нашли все еще сонного вейлу. Его волосы растрепались, простыня сползла с плеч, открывая обнаженный торс... Что же, как ни странно, но хотя бы один раз в день идеальный слизеринец бывает не безупречным... «Ох, не надо делать послаблений из-за простого массажа, пусть он и оказался поистине спасительным!» – Встретимся в Большом Зале... – И? – И на будущее – прошу не задерживаться в коридорах и переходах Хогвартса заполночь и соблюдать мои правила! Слова Гарри Драко даже не задели, ведь отважный гриффиндорец все же мурлыкал под его руками... Перевернувшись на живот и опершись на локти, он с почти невинной чувственностью потянулся. Поттер покраснел. Туше! – Ладно... Ну... Мы встретимся в Большом Зале... это... Да, он уж слишком гриффиндорец, что ему самому не на пользу... Кажется, ему известна только одна защита – нападение! * * * Драко спокойно сел перед Гермионой, старательно игнорируя подозрительный взгляд Гарри, весь день безуспешно пытавшегося изобразить, что ничего особенного не произошло. – Что же ты такое сделал? Почему он сегодня за тобой так внимательно следит? – Этой ночью я попался ему, когда пытался навестить своего крестного. – Профессора Снейпа? – А кого же еще, Гермиона? – И что дальше? – Профессор Лэбиус пришел мне на помощь... – К чему этот пристальный взгляд, Драко? – Потому что я знаю, что ты знаешь! – И что же я знаю? – Профессор Крис Лэбиус... Должен ли я назвать его настоящее имя здесь, в библиотеке, где полно любопытных ушей, или же мы не тронем покров тайны? – с сарказмом поинтересовался Драко. Гермиона побледнела. Как же он гордился своей догадкой... – Ты намерен его разоблачить? – испуганно прошептала девушка. – Я никогда не сделаю ничего, что принесло бы столько горя моему партнеру! – без малейшего колебания ответил юноша, почему-то заливаясь румянцем. – Когда я решился связать свою жизнь с ним, я принял себя, как вейлу... и пусть время от времени я устраиваю кое-какие выходки... они ведь на самом деле в конце концов затрагивают не настолько важные для моего партнера вещи! – Даже не знаю, прав ли ты, Драко. – Я очень уважительно отношусь к правилам, которым подчиняется магический мир. И даже если ты считаешь, что мой отец чудовище, он все равно вступил в борьбу и из-за этого. Напряжение между молодыми людьми стало почти осязаемым. Драко надеялся, что сейчас, в разговоре, они все же не зашли слишком далеко. Ему не хотелось терять дружбу девушки, даже если она и не соответствовала тем постулатам, в правоте которых он долгое время оставался уверен. Гермиона заметила отблеск беспокойства в глазах юноши. Его слова, конечно же не оправдывали действий его отца, но все же перед ней сейчас сидел не Малфой-старший, а его сын. И можно надеяться, что она сумеет доказать ему, что некоторые маггловские ценности не только не опасны магическому миру, но и могут оказаться даже полезными. – Понятно... – решила отступить Гермиона, чтобы успокоить гордость слизеринца. Драко почти незаметно выдохнул. Буря прошла стороной, и их только зародившейся дружбе ничего не угрожало. Он довольно сообщил: – Знаешь, думаю, что учитывая подозрения, которые я вызвал, и усилия замаскироваться, я могу угадать второго приемного отца Гарри! Гермиона опять побледнела, но решила подождать его вывода. Юноша склонился к ней, не отводя взгляда от ее глаз, и невероятно серьезно заявил: – Грозный Глаз Грюм! Услышав эту глупость, девушка расширила глаза и рассмеялась, чем вызвала любопытство у находящегося неподалеку Поттера. – Что-то случилось, Гермиона? – спросил Гарри, шагнув к ним. – Нет, Гарри, все в порядке. – Ты уверена? – Да, целиком и полностью! Стоило только гриффиндорцу отойти, слизеринец снова наклонился к девушке и, сузив глаза, начал бросать по сторонам преувеличенно настороженные взгляды, а затем, придав своему лицу тревожное выражение, прошептал: – Постоянная бдительность... Задыхающаяся от смеха девушка едва смогла поднять между собой и новоявленным юмористом лист пергамента. Но стоило ей только попытаться его опустить, и Драко снова вращал глазами во все стороны, изображая старого параноика-аврора. Девушке приходилось опять прятаться за пергаментом, чтобы не начать хохотать снова. В общем, их совместная работа в этот вечер явно «удалась»! * * * Гарри старательно избегал слизеринца с той самой ночи, когда тот провел ему сеанс массажа. Его очень смущало произошедшее. Почему Малфой решил помочь ему? Неужели из верности традициям вейла-партнер? А в результате... Все было так странно... Головные боли уменьшились и стали не настолько часты, можно сказать, что его самочувствие даже улучшилось. Он смутно припоминал, как читал что-то похожее в одной из глав посоветованной родителями книги. Вроде бы там говорилось что-то о страданиях, если связь не завершена... Кстати, нужно будет извиниться перед ними за то, что пропускал их советы мимо ушей. Да, он уже почти видел их ответные взгляды: довольный папы и снисходительный отца. Что же касается Малфоя... Что же делать? – Гарри! – позвал его Рон. – На метле нечего предаваться мечтам! Скоро придут наши малыши! Юный брюнет улыбнулся своему рыжему другу. С тех пор, как они начали эти тренировки, Рон очень изменился, и в лучшую сторону. Менее чем за месяц, проводя вместе с Гарри по две тренировки в неделю, он успешно переименовал «этих мелких змеенышей, потенциальных Пожирателей Смерти» в «наших малышей»! Гарри с удовольствием выписал вираж в воздухе, прежде чем ринуться вниз, чтобы встретить «их малышей». Вот только лица у всех детишек оказались встревоженными и обиженными. – Приветствую! Что случилось? Что за похоронный вид? – обеспокоенно спросил Гарри. Эндрю бросился ему в объятия и разрыдался. Всхлипывая, он едва сумел начать объяснения: – Гарри, мне больше нельзя играть с тобой в квиддич! – Почему? – спросил уже начавший сердиться Рон, хотя еще даже не узнал причины. – Мой отец запретил! Он написал мне, что если я хочу играть в квиддич, то должен, как все, ждать следующего года... и что... я должен пойти в слизеринскую команду! – сообщил мальчик и зарылся лицом в квиддичную форму Гарри, пытаясь заглушить рыдания. Брюнет подозревал, что все может закончиться именно так, но не думал, что так рано. И тем более не подозревал, как ему самому будет от этого больно. А Рон, как нормальный гриффиндорец, не сумел сдержать своего гнева. – Но ведь так нельзя! У нас все было так хорошо! Как же противно! Резко выдохнув, он посмотрел на остальных маленьких слизеринцев и спросил у них: – Вам родители тоже написали что-то вроде этого? – Пока нет, – грустно ответил Джереми Кребб за всех, – но не думаю, что это надолго... – Эндрю, а проигнорировать это письмо ты можешь? – Рон! – возмущенно прервал друга Гарри. – Я не могу так поступить со своим отцом, Ронни. Он вдовец, я его единственный ребенок. Я не хочу разочаровывать его... Все как-то разом замолчали. Всем было очень грустно. Они сумели позабыть о разногласиях, тренируясь и играя вместе, по-настоящему познакомившись друг с другом... а теперь все это могло закончиться... Следовало подумать, найти приемлемое решение, но Гарри пришел к выводу, что важнее поднять моральный дух обеих команд. – Ладно, о решении поговорим позже. А сейчас у нас тренировка, и впустую тратить время мы не станем! Давайте проведем ее как реальную игру – оранжевые против фиолетовых! Я же отменю тренировку гриффиндорской команды, так что времени на игру вам хватит. Согласны? – Коооонееечнооо!!! – закричали первогодки, снова счастливые, хотя бы на время игры. – Кто победит? – крикнул Гарри, обращаясь к своей команде. – Фиолетовые! – Из кого выжмут все соки? – Из оранжевых! Не собирающийся отставать Рон обратился к своей команде. – Пусть себе мечтают! Кто на самом деле станет владыками поля? – Оранжевые! – Кто задохнется, кто удавится от зависти, глядя на нашу игру? – Фиолетовые! Их впереди ожидали два часа, наполненные азартом игры... * * * Драко, снова сидящий на одной из скамей, наблюдал за происходящим. Да, действительно обидно, если все вот так закончится... А если ему удастся повернуть эту проблему себе на пользу? Вот уже и игра закончилась. Выиграли фиолетовые, поймав золотой снитч. Наверняка все они сохранят в своей памяти этот матч, возможно, их первый и последний матч в этом составе. Вот только, к сожалению, маленькие слизеринцы не слишком обрадовались победе, их больше мучило понимание, что скорее всего так играть им больше не придется. С тяжелым сердцем ученики разошлись по своим факультетам. Бывший Слизеринский Принц вернулся в свою комнату. Усевшись за стол, он быстро написал длинное письмо отцу. А передать его он собирался с помощью крестного. * * * В Малфой-мэноре... В Малфой-мэнор Эван Розье прибыл, испытывая беспокойство. Что от него понадобилось правой руке Лорда, раз он вызвал его так срочно, не посмотрев даже на поздний час? Его встретила супруга Малфоя, безукоризненная светская женщина, предложившая с помощью домовых эльфов лучшие алкогольные напитки и изысканнейшие деликатесы. Но мужчина не стал дожидаться, когда она решит, что выполнила долг хозяйки дома. Он резко задал вопрос, который мучил его с тех самых пор, как Розье получил послание. – Чем обязан вашему приглашению, тем более в такое нелепое время? Можно сказать, получилось даже почти вежливо. Этот вопрос позволил Люциусу, находившемуся тут же, сразу же приступить к главному. – Я хотел бы, чтобы ты позволил своему сыну вернуться в квиддичную команду. – А тебе не кажется странным, что ты так срочно вызвал меня к себе только для того, чтобы поговорить о развлечениях моего сына? – Они мешают нормальному течению моей жизни. – А я-то тут причем? Я заставил сына отказаться от этой нелепой идеи, чтобы избежать последствий. А они непременно будут, когда Лорд узнает! Да, Малфой поистине эгоист! Он явно считает, что все должно идти так, как ему хочется, что каждый непременно бросится к нему в любое время дня и ночи, чтобы выполнить его малейшее желание! Это просто невыносимо, и Эван не к этому стремился, принимая метку Пожирателя Смерти. Он хотел бороться за правое дело, за настоящих волшебников, вместе с такими, как он сам. Он не собирался становиться рабом в жестокой, эгоистичной иерархической структуре! Поймав себя на подобных размышлениях, он постарался как можно глубже загнать мятежные мысли. Малфой все же превосходный легиллимент. Нужно быть внимательнее и осторожнее... Да и вообще, поздно сожалеть о минувшем! Люциус опасно сощурился. Он слишком не привык к тому, чтобы ему противоречили, тем более Пожиратель Смерти, стоящий ниже его на иерархической лестнице. Конечно, можно и приказ отдать, но тогда не получится оправдать свой поступок перед Лордом, тем более что он и так зол на него за так называемое предательство Драко... Нет, здесь лучше использовать дипломатический подход... – Это и в твоих интересах. – Неужели? В моих интересах видеть, как моего сына обучает злейший враг нашего Лорда? – Я сказал не это... – с усмешкой прошептал блондин. – ... – Если твой сын вернется в команду, то именно на мое дитя свалится вся благодарность за спасение проекта Поттера. А из-за этого мальчишка станет лучше относиться к Драко, что укрепит их связь и помешает Грейбеку заполучить его... что предоставит тебе полную свободу действий... Розье не стал отвечать на вкрадчивые слова Малфоя. Никто же и понятия не имел, что ему нравится тот оборотень. Так откуда узнал Малфой? – Не понимаю, о чем ты говоришь, Люциус... – Ну, ну, Эван... Мы же знаем, что ты уж который год безнадежно бегаешь за этим слепым оборотнем. Да, это было правдой... – Ты сказал «мы»... И кто же это? – Северус и я. У кого бы еще хватило проницательности заметить твою склонность? Может быть только Лорду... но поскольку для его дела в твоих чувствах нет ни пользы, ни вреда, обращать на них свое внимание он явно не стал. – И как же по-твоему, возвращение моего сына в поттеровскую команду позволит мне достичь цели? За многие годы он так и не обратил внимания, как я ни старался привлечь его! – Уверяю тебя, мы раскроем ему глаза на испытываемые тобой чувства... И он не сможет их ни проигнорировать, ни отвергнуть! Эван взвесил все «за» и «против». Действительно, он ничем не рискует... Конечно, оставался риск, что его накажут за то, что не проследил за увлечениями сына... Похоже, дело того стоит... – Я согласен. * * * Гарри, направляясь на Трансфигурацию, старательно пытался продрать глаза. И как всегда без особого успеха. Ему бы не помешал еще часок на сие благое дело... или один чертенок, налетевший на него в коридоре и сбивший с ног. Да, такого способа побудки он не знал. Что вообще произошло? Бесенок в зелено-серебряных цветах, похоже решил станцевать на его животе, и с такой скоростью тараторил, что разобрать его речь никак не удавалось. Наконец вмешался Рон. – Прекрати, Эндрю! Как только он окончательно проснется, я сразу же сообщу ему твою новость, а пока не стоит даже и пытаться. Он во время завтрака столько раз пытался проколоть тарелку – не сосчитать. А ты так тараторишь... Гарри еще заметил, как серебристо-зеленая молния унеслась куда-то. Поднявшись с помощью друзей, он под их добродушный смех поинтересовался: – Что это было? – Ничего особенного, приятель. Просто попытка сообщить тебе, что потерь в твоей квиддичной команде не предвидится! – Эндрю? Эндрю! – Поздно! Ты так «быстро» реагируешь, что малыш уже явно добрался до противоположной стены замка. Все смеялись, а Мальчик-Который-Выжил, пожав плечами, продолжил свой путь к кабинету. Как хорошо, когда все хорошо кончается... Гермиона встретила серый взгляд слизеринца, позабавленного случившимся, и безмолвно, одними губами, поблагодарила его. * * * – Гарри, могу ли я поговорить с тобой? – спросила Гермиона, когда они шли с занятий ЗоТИ. – Конечно, Миона. Тебе и спрашивать не надо... – Я просто не хочу, что бы нас слышали остальные. – Ага... Они замедлили шаг, отставая от своих сокурсников. – К чему такие тайны? – Это Драко смог добиться восстановления Эндрю в команде... – Как? – тут же спросил помрачневший гриффиндорец. – Он написал своему отцу, но не сам послал письмо, а передал его Снейпу, – немного обеспокоившись ответила девушка. Гарри не знал, что ему и думать. Поблагодарить ли вейлу за его спасительное вмешательство или отругать за ослушание? – Гарри, он сделал это для тебя... – Откуда ты знаешь? – спросил гриффиндорец, и в его речи ясно прорезались ревнивые нотки. – Он хочет действовать как вейла. Он более честен, чем мы думали раньше. – Он обвел тебя вокруг пальца, Гермиона! – раздраженно бросил Гарри. – Не думаю, что меня так легко обмануть, Гарри! Таким предположением ты оскорбляешь и мой разум, и мой здравый смысл, – возмущенно возразила гриффиндорка. Молодой человек слабо улыбнулся. Его подруга, недовольная, обиженная, казалась такой милой и забавной... – Поясни. – Он знает о Сириусе... – Ты сказала ему?! – рявкнул Гарри, но тут же остановился, заметив испуганный, но все равно укоризненный взгляд подруги. – Конечно же нет! Он сказал мне, что догадался как-то ночью, когда «профессор» поймал вас в одном из замковых переходов. – Ну и? – Он сказал, что не сделал бы ничего, могущего огорчить его партнера. Несколько минут они шли, не говоря друг другу ни слова. – Почему же ты решила рассказать мне это только теперь? – чуть спокойнее спросил юноша. – Потому что он заслуживает хоть немного доверия с твоей стороны, хоть маленький жест доброй воли, особенно после всех усилий, которые он прилагает, чтобы укрепить ваши отношения. Казалось, что ты согласился принять эту связь, а на самом деле... Гарри, ваши взаимоотношения создают впечатление, что ты отверг его... И если это так, то ты медленно убиваешь его! – И что же, по-твоему, я должен предпринять? – спросил Гарри, проигнорировав остальную часть ее речи. – Думаю, ты мог бы удивить его, позволив завтра в Хогсмиде увидеться с родителями. – Ты же сама понимаешь, это рискованно. – Не так уж сильно. И, если хочешь, я прослежу за ним во время этой встречи. Гарри задумался. Там будут авроры, орденцы, преподаватели, а так же его родители... почему бы и нет? Да и не помешало бы его отблагодарить и за сделанное для команды, и за массаж. Хотя Гермионе о втором пункте говорить не обязательно. – Почему ты решила позаботиться о нем? – Я познакомилась с ним поближе. Он мне показался умным и очаровательным. Мне нравится его чувство юмора... – Ты влюбилась, Гермиона! – шутливо заявил гриффиндорец, хотя и чувствовал, как в нем снова зарождается ревность. – Да. И я решила украсть Драко у тебя, – со смехом ответила девушка. – Так ты согласен? – Да. Но ты не сможешь заставить меня поверить, что у этого типа есть чувство юмора! И Гарри решительно побежал вперед, догоняя однокурсников. Девушка бросилась за ним, довольная, что ей удалось хоть немножко повлиять на ситуацию. ____________________ 14. «Grand cousin». Запутавшись в названиях всяких разных родственников, пришла к выводу, что двоюродный брат женщины для ее сына все-таки двоюродный дядя.