Принятие

Северус возвращался из комнаты своего крестника. Драко наконец заснул, чему конечно же помогло зелье Сна-Без-Сновидений, которое зельевар «по недосмотру» добавил в горячий шоколад. Мужчина вздохнул. Стоило ему только увидеть ворвавшегося в лабораторию крестника, растрепанного, заплаканного, как сразу стало понятно – в Хогсмиде что-то произошло. Что-то недоброе! А уж когда узнал о внезапной атаке Пожирателей Смерти... Почему его не поставили в известность? Очевидно, Люциуса тоже не предупредили. Тайная попытка захватить Драко? Сириус ожидал его в выделенных им апартаментах. – Гарри очень плохо, Северус... – Я так и подозревал. Драко в не менее плачевном состоянии... – Что он рассказал тебе? – Во время нападения Пожирателей Смерти, Грейбек выследил его в одном из переулков и сделал удивительное заявление. А потом появился Гарри и повел себя очень грубо. Драко вспылил и наговорил ему такого, о чем сейчас сильно сожалеет. А какова версия Гарри? – спросил Северус, падая на диван рядом с мужем. – Он не сказал ничего такого, из чего можно было бы сделать истинные выводы о произошедшем. Не ответил ни на один из моих вопросов. Был как в тумане и раз за разом повторял «он сказал, что предпочел бы Фенрира». – Хмм, Драко наверняка сказал ему, что должен был бы выбрать Грейбека... Ты только не волнуйся, Сириус... Конечно, все это выглядит очень трагично, но я не могу не задаться одним вопросом... Может быть это происшествие поможет нашей парочке сделать шаг навстречу друг другу? Возможно, Гарри наконец поймет, что придуманный им Драко и Драко настоящий совсем не одно и то же? – Не знаю, не знаю... Кстати, мы только что избежали их очередного столкновения. Если бы Драко решил поискать тебя здесь, а не в лаборатории, он мог прийти к правильным выводам. Ну еще бы, обнаружив меня, Сириуса Блэка, у тебя вместе с явившимся сюда Гарри, как тут не придешь к выводу, что я живу здесь, а ты – второй приемный отец его партнера. Дело-то все ухудшается, Северус. Нам все-таки следовало не таиться, а рассказать твоему крестнику и о нас, и о Гарри. – Он все еще не готов принять такую информацию, Сириус. Он почувствует себя преданным... – Если вспомнить рассказ Гарри о том, что Драко сообщил Гермионе, когда определил кто я такой на самом деле, он не станет делать ничего, могущего навредить его партнеру. Так что может быть... – Нет! Уверяю тебя, не стоит взваливать на него еще и это! Я справлюсь с ситуацией, будь уверен. – Как скажешь... – Где сейчас Гарри? – Здесь, в спальне. Я ему дал успокоительное и предложил пожить у нас несколько дней. Ты не возражаешь? – Нет, конечно же. Но он должен быть поосторожнее, приходя к нам. Что же, пойду дам и ему зелье Сна-Без-Сновидений. А ты налей-ка нам огневиски, пожалуйста. Уверен, оно обоим не помешает. А ведь вечер только начался... Мне еще нужно кое с кем встретиться, как просил Люциус... * * * Лестранж-мэнор Белатрикс была вне себя от ярости. Она металась по разгромленной комнате, а мужчина, следовавший за ней по пятам, пытался ее успокоить, позабыв о собственной безопасности. Но все напрасно. Хотя на него она пока не бросалась. – Вот уже несколько недель как ОН отстранил меня от активных действий! – ОН просто не хочет тебя сейчас трогать, хочет, чтобы ты спокойно пережила потерю мужа. – Да если бы это было так, такого бы не случилось! ОН не поставил бы меня в подобное положение!!! И предложений бы таких не делал! – с горечью выкрикнула женщина. В глазах ее промелькнула печаль, а затем они снова гневно засверкали. – Да пойми ты! ОН даже не предупредил меня о подготовке атаки на Хогсмид! Как если бы я... Как будто бы я... – Женщина... – закончил мужчина вместо нее, получив в ответ яростный взгляд Пожирательницы. – Я сделала все, чтобы по праву занять место среди вас! Я даже вышла замуж за Лестранжа, когда ОН потребовал моего замужества! Я приняла метку! Я бросалась в бой с полной самоотдачей, доказывая, что достойна доверия! – закричала она. – Ты же сама знаешь, этого недостаточно... – Я знаю! Я ЗНАЮ! Конечно, у меня ведь нет того, что болтается у вас между ног, и из-за чего вы как-то мимоходом считаете, что можете больше, чем мы! Ее ярость просто не знала границ. – Грубость тебя не красит, Белла. Она искажает твое прекрасное личико. – Я не хочу быть красивой! Я хочу, чтобы меня ценили за другие достоинства! – Наш Лорд считает, что для тебя должно быть важнее рождение новых поколений. – О да, стать во всем покорной мужу курицей-несушкой! Всегда вежливой, улыбающейся и, самое главное, постоянно молчащей! О да, как же! Я даже представить себя такой не в силах! – безрадостно засмеялась женщина. – Пусть эта доля остается моей сестре! – У Нарциссы все не так. Ты же знаешь, Люциус смотрит на нее как на равную... – Что с того! Сейчас это уже не возможно. Я не хочу снова выходить замуж! – Лорд хочет, чтобы ты вступила в брак с Рабастаном, ведь у Лестранжей все еще нет наследника... – И он не видит в этом кровосмешения! Рабастан – брат моего покойного мужа! Да, Белатрикс Блэк, в замужестве Лестранж, с недавнего времени овдовела. В брак она вступила не по любви, но все же ценила Рудольфуса, ведь он поддерживал ее, одобряя все ее начинания, какими бы они ни были. Он даже согласился с тем, что сразу беременеть она не будет. Он принял ее воинственность. И он с пониманием воспринял ее просьбу подождать, прежде чем они снова начали бы спать вместе. Он понимал – Азкабан действительно скверно влиял на тело, тем более на тело женщины. Требовалось время... Да, Рудольфус отличался терпением. А в постели он был удивительно нежен и страстен... И вот Лорд убил его безо всякой причины, только для того, чтобы показать, что для него не важно, виновный или нет, приближенный или только получивший метку, главное, что он попал под горячую руку. Дисциплину, видите ли, Лорд так укреплял!!! Ну да, если Темный Лорд с такой легкостью избавился от одного из членов Внутреннего Круга, то что говорить об остальных... Вот только уж слишком крепко Темный Лорд взялся за своих последователей... Мужчина молча наблюдал за задумавшейся женщиной. Он давно считал ее холодной, безумной тварью, но она действительно грустила из-за потери своего мужа... Да и после того, как он узнал ее ближе, каждая встреча открывала ему новые грани сложного характера единственной женщины, сумевшей войти во Внутренний Круг Темного Лорда... Остановившись напротив одного из окон, Белатрикс развернулась. – А не мог ли ОН не поставить меня в известность по иной причине? – Что ты имеешь в виду? – ОН не сообщил об атаке ни Люциусу, ни тебе, ни мне! Родным Драко! Тебе не кажется, что все сделано, чтобы дать свободу действий Грейбеку? – Может быть... Но все уже миновало, и Драко в Хогвартсе. Зато у меня для тебя есть небольшое задание... – Опасное? – Очень... – Великолепно! – оскалилась женщина. – Сделай все, что угодно, хоть наизнанку вывернись, но Грейбек должен проглотить три капли этого зелья, – сказал мужчина, протягивая флакон из черного стекла. – Яд? – Нет. Одно из моих изобретений. Нечто среднее между Веритасерумом и ночным афродизиаком. Средство экспериментальное и, возможно, опасное. – Наверняка не для какого-то оборотня! – Как мне показалось, кое-кто из оборотней тебя интересует больше, чем причина, по которой ты так рано овдовела. Белатрикс покраснела. – Просто Грейбек – самый ужасный из оборотней! – Понимаешь ли, у каждого должно быть право на еще один шанс. Или ты не согласна, дорогая моя? – Мерлин! Старый безумец заразил и тебя! – ядовито ответила Белатрикс, зная, что ее слова обязательно воспримут оскорблением. Мужчина возмущенно дернулся. Опять последнее слово осталось не за ним... * * * Где-то далеко, в защищенном от любопытных глаз месте На постели метался мужчина. Его одеяло уже давно слетело на пол, обнаженное тело покрылось капельками пота. Ему снился сон. И не кошмар, как кто-то мог подумать. Совсем нет. Получеловек-полузверь погрузился в совсем иное, более интересное сновидение. Этот мужчина днем все же выпил стакан огневиски, куда случайно попали три капли неизвестного вещества. Случайно? Ну да, как же!!! Фенрир провел руками по бокам мужчины, так охотно подчинявшегося его желаниям. Оборотень неспешно касался мужской кожи, такой светлой, по сравнению с его собственной. А затем, не выдержав, он с внезапной грубостью схватил его за бедра и резко вошел в его тело до самого основания. Его любовник, протяжно закричав, выгнулся навстречу. И это движение для оборотня стало сигналом, что можно не сдерживаться, действовать со всем пылом, которого требовал внутренний волк. Он слышал, как между стонами и криками раз за разом прорывалось его имя, но голоса не узнавал. Но он не обращал на это внимания, слишком уж ему было хорошо... Ему хотелось видеть больше, и, не выходя из тела любовника он, подхватив его за бедра, приподнялся и сел на колени. Не позволяя возлюбленному ни обхватить себя ногами, ни упереться ступнями в постель, он почти полностью вышел из жаркого тела, а потом, внимательно глядя на свой член, снова резко вошел в тугую, пламенную глубину, вызывая гортанный вскрик своего любовника. И этот вскрик еще больше возбудил его, и он стал резко входить в жаждущее его тело, ожидая, что возлюбленный взмолится о пощаде, потребует завершения. Но тот, запрокинув голову, уже был не способен на связные слова и просьбы, и мог только стонать и кричать от наслаждения. Его каштановые волосы разметались по плечам и подушке... Каштановые волосы? Очередное движение гибкого мужского тела навстречу выбило все мысли из и без того одурманенной головы. Полностью позабыв о сдержанности, он распластал свою добровольную жертву на постели, и начал яростно вбиваться в податливое тело. И каждое его движение любовник встречал с не меньшим пылом. Уткнувшись носом в каштановые пряди, оборотень глубоко вдохнул невероятный запах своего любовника, наслаждавшегося своим добровольным подчинением... Каштановые пряди? Кто этот мужчина? Хотя разве это важно? Этой ночью они оба вели себя как звери в пору спаривания, не думая о том, что будет завтра! Он крепче обнял своего любовника, как будто бы желая стать с ним единым целым. Страсть возобладала над разумом. Его чудесный любовник выгнул спину, меняя угол проникновения... Как же это было восхитительно! Он полностью отдавал себя ему-человеку, и точно так же отдавал себя ему-волку! Оборотень прекрасно понял, что его приняли таким, каков он есть, полностью! Очередное движение бедер, и его мышцы напряглись в невероятно бурном оргазме. Оборотню даже показалось, что сильнейшего он в жизни не испытывал... Мощный оргазм разбудил его, и он, задыхаясь и трепеща, понял, что все это только что ему приснилось, что он один в своей постели... Мерлин, что же одиночество сотворило с ним! Давно такого не бывало, но вот сейчас все изменилось, подстегнутое удачей, почти улыбнувшейся ему... Вейла! И почему он не понял, как ему повезло, еще тогда? Фенрир, смакуя, вспомнил свой сон. Мужчина под его могучим телом, казалось, не боялся его пыла... И вроде бы тело оборотня не вызывало в нем отвращения... То самое тело, о котором Фенрир с гордостью заявлял, что в нем слились черты человека и зверя, не зависимо от того, есть на небе полная луна или нет. Но то, что на поле боя оказалось невероятным преимуществом, любовников в восторг не приводило. Пришлось отказаться от этой стороны жизни и постараться загнать даже малейшую тягу к кому бы там ни было как можно глубже. Но приснившийся ему мужчина принимал его таким, каков он есть, принимал его, как никто раньше... Для этого темноволосого мужчины он оказался альфой! Стоп! Темноволосого! У приснившегося ему мужчины были каштановые волосы... А как же Драко? Он же блондин, причем его волосы настолько светлые, что ошибиться невозможно! Так кто же ему приснился? Кто этот мужчина, оказавшийся для его подсознания притягательнее вейлы?! * * * Со дня атаки на Хогсмид миновало несколько дней. Погибших, к счастью не оказалось, но раненых хватало. Хотя юность все же брала свое, и в Хогвартсе потихоньку становилось веселее. Гарри и Драко с тех пор не перемолвились ни словом. С другими они разговаривали, но не улыбались, почти не ели... Все беспокоились за них, но вмешиваться никто не решался. Только Северус и Сириус пытались поговорить с ними обоими, но тщетно. Это утро почти ничем не отличалось от уже миновавших. Драко потихоньку терзал свой тост, отправляя в рот маленькие кусочки, которые пережевывал невероятно долго. Голода он не испытывал. Ему даже казалось, что это его вина всей тяжестью налегла ему на грудь, мешая жить, мешая дышать. Как же он мог сказать такое своему партнеру? Как он вообще мог? Наверное, сейчас Гарри действительно ненавидел его, по-настоящему ненавидел, и теперь он отвергнет его, обрекая на смерть. Драко боялся. Впервые с тех пор, как он оказался связанным с Мальчиком-Который-Выжил, он боялся его... Отложив свой тост, Драко потянулся за чашкой чая. Гарри держал свою чашку так крепко, как будто от нее зависела его жизнь. Он не осмеливался смотреть на вейлу, сидящего рядом с ним. Но он понимал, что должен поговорить с ним, попросить объяснений. Он никак не мог поверить, что в произошедшем виноват именно он. Разве это возможно? Он сделал все, о чем его просили, и сам же страдал от этого, испытывая боль телесную, головную... и сердечную тоже. Он держал свою чашку в руках, смотрел в ее глубину, но выпить хотя бы глоток не мог. Обеспокоенная Гермиона следила за ними обоими. А Рон, усевшись рядом с ней, в очередной раз приходил в отчаяние. Он не понимал, как можно лишиться аппетита. Оторвавшись от обожаемых им яиц, бекона и сосисок, он обратился к подруге: – Скажи ты им хоть что-нибудь, Миона! Тебя они послушают! – Они достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решать, что им есть, Рон. – Вот только больше похоже, что они сейчас решили поучаствовать в каком-нибудь конкурсе голодовок, причем упорно нацелились на верхнюю ступеньку пьедестала почета! Ответа на свой выпад он не получил. Завтрак они заканчивали в полном молчании. * * * Гарри летел совсем рядом с Эндрю, показывая ему один за другим разнообразные финты, чем невероятно радовал мальчишку. Вот только гриффиндорцу хотелось сейчас забиться в постель, задернуть полог и спрятаться в одеяле, в темной тишине... А приходилось оставаться здесь, над квиддичным полем, под лучами солнца, освещавшего радостных громогласных детей... Гарри посмотрел на Драко, как обычно рисовавшего что-то на одной из скамей трибуны. Ничего ни изменилось... Только головная боль стала много сильнее! * * * Вот и тренировке подошел конец. Гарри просто жаждал попасть в свою комнату, выделенную ему в покоях родителей. Приземлившись, он приставил свою метлу к ограждению у трибуны, а сам развернулся проследить за приземлением команды. Драко поднялся, готовый уходить. Рон уже давно думал, что хватит сдерживаться и ждать у моря погоды. Не важно, что слизеринец ему не особо нравился... Ему казалось, что следует подстегнуть события. А тут еще в голову пришла одна идея, которая, как ему показалось, могла помочь. Не обдумав все как следует, он решительно начал воплощать ее в жизнь. Наверняка Гермиона станет гордиться им, а его друг будет счастлив, пусть и со змеем! – Малфой, а что ты рисуешь, сидя на трибуне и наблюдая за нашими тренировками? – ... – Наверняка же своего партнера во всех... позах... – сказал он, насмешливо подмигивая. Слизеринец покраснел. Уизли сейчас попал в точку. – Покажи парочку рисунков! – Нет! – Рон, прекрати! – вмешался Гарри, разворачиваясь к ним. – Почему он не может показать нам свои рисунки? Не убьет же его это! Рон шагнул к блондину. Лишь бы это подействовало и его друг встал на защиту своего партнера! – Рон, хватит! Рыжий потянулся к пергаменту, но Драко среагировал быстрее. Он яростно оттолкнул бестактного гриффиндорца, и тот упал прямо на метлу Гарри, разломав ее пополам. На поле рухнула ошарашенная тишина. Гарри уставился на свою сломанную «Молнию». Рон поднялся, весь красный от стыда. Он не справился, он только все ухудшил... Гарри же сейчас еще больше разозлится на слизеринца. А тот расширившимися от ужаса глазами смотрел на одну из любимейших вещей своего партнера, которую он так некстати сломал. Да что это творится?! Каждый новый день, да даже каждый час и миг ухудшали дело, и не важно, что совсем недавно казалось, хуже уже быть не может! Гарри спокойно подобрал обломки своей метлы и сложил их в свою сумку. – Драко, идем. И он пошел в замок, сопровождаемый своим вейлой. * * * Сообщив стражу комнаты вейлы пароль, Гарри вошел и положил сумку и квиддичные перчатки на стол. И что ему сейчас сказать Драко? Может быть «мне очень жаль»? – Мне очень жаль! Эти слова произнес не Гарри. Драко успел раньше. – Я не хотел... – Я тебя ни в чем и не обвиняю. Я ведь все видел... Мы не поэтому здесь... – А почему? – с нахлынувшим облегчением спросил Драко. – Я собираюсь попросить Дамблдора разорвать нашу связь. – Это невозможно! Она навсегда! И, что важнее всего, сам Драко не хотел ничего подобного! – У тебя два возможных партнера. Наверняка разрыв связи позволит тебе снова иметь свободный выбор, и ты сможешь пойти к Грейбеку... Как хотел... Гарри сумел сказать задуманное, даже не запнувшись, хотя внутри уже вовсю разгорался огонь ревности. Он не хотел отдавать своего вейлу оборотню. Да, вейла нужен ему! Вот только Драко оказался с ним несчастен. Нет, он не отдаст его, он изменится... Да, если бы он оказался нужен вейле... Хотя нет, наверное все же он не сможет измениться, не сможет ни доверять, ни довериться слизеринцу, сыну Пожирателя Смерти! Занятый диалогом с самим собой, он не сразу услышал, что блондин зовет его. – Гарри? – Да? – вздохнул гриффиндорец, поднимая глаза на слизеринца. – Я сожалею обо всем, что сказал тогда тебе. Просто я оказался потрясен нападением... Я не предпочитаю Грейбека... не хочу быть с ним... Я хочу остаться с тобой... Драко пытался поймать взгляд своего партнера, но тот упорно отводил его в сторону. Не сумев долго выдерживать пытливого молчаливого внимания партнера, Гарри схватил свою сумку и сбежал из комнаты. И только котенок остался рядом с Драко, только он своим мурлыканьем пытался унять тревогу юноши. * * * И снова Гарри старательно избегал Драко в течение сначала вечера, а потом и всего следующего дня. Атмосфера между ними становилась все напряженнее, и вскоре даже друзья Гарри не решались заговорить с ним. Хуже всего, именно этот день оказался пятницей. Через три часа он снова должен был встретиться со слизеринцем, теперь уж в его спальне. Он уже пропустил последнее «закрепление» уз, и не мог позволить себе проигнорировать очередное, ведь из-за этого вейла мог оказаться в опасности. Он чувствовал напряженность, неловкость, тревогу... Хотелось сделать хоть что-то... О, летать! Да, он полетает до ужина, чтобы избавиться от навязчивых треволнений... Прочие ученики сейчас наверняка занялись очередным командным домашним заданием его отца, явно решившего развить «успех» первой попытки. Стоило бы и самому Гарри заняться тем же, но... сейчас оно оказалось наименьшим из тревожащих его проблем. Захватив из своей комнаты экипировку и метлу, выделенную ему отцом, пока не приобретут новую, Гарри направился к выходу из замка. Вот только перчаток он не нашел. Где же он мог их потерять? Он был уверен, что во время последней тренировки их надевал... И мог оставить их... у Малфоя! А его в это время там быть не должно, как что можно потихоньку забрать их и не встретиться с ним... * * * Гарри вошел в покои, выделенные Малфою. Где же он мог бросить свои перчатки? Гарри еще раз огляделся. Свою сумку тогда он положил на стол. Так что вот оно, самое вероятное место. Да, они все еще лежали там, и Гарри быстро забрал их. Гриффиндорец уже развернулся к двери, когда его взгляд упал на вещь, заставившую его сердце замереть. Он увидел свой фотоальбом! Его альбом лежал на кровати Драко... Как он оказался у слизеринца? В голове сразу же начали роиться подозрения, создавая настоящую историю заговоров и шантажа... Он сам не заметил, как оказался у изголовья постели, и уже протянул руку, чтобы забрать свою вещь. Но гадкий котенок вейлы прыгнул на подушку и яростно зашипел, стараясь помешать взять альбом. Гарри поймал маленького охранника. Вот только тот отбивался с невероятной свирепостью, и Гарри поспешил посадить его на пол. Драко придется очень постараться и найти невероятно убедительные доводы, чтобы объяснить свои действия... Но уже схватив альбом, Гарри увидел на его обложке ошарашившую его деталь. В правом углу был выгравирован серебристо-зеленый дракон, а под ним в причудливом вензеле сплелись буквы Д и М. То есть, это альбом Драко... На него немедленно нахлынула вина, ведь он плохо подумал о своем вейле. Он действительно становился настоящим параноиком. Он понимал, что нужно положить альбом на место, но колебался. Как нормальный гриффиндорец, он хотел вернуть на место то, что ему не принадлежало, он даже почти положил альбом на кровать, но так и не смог разжать пальцы. Его терзало нездоровое любопытство. Он хотел знать, какие фотографии скрываются под этой обложкой с дракончиком. Наверняка напыщенные снимки самовлюбленного слизеринца во время очередного приема, устроенного его родителями! Его совесть возмущенно доказывала ему, что всего лишь несколькими минутами ранее он сам бесился от того, что решил, будто кто-то мог нагло залезть в его вещи, а сам... А сам сейчас собирался сделать именно то, в чем поспешил обвинить вейлу! Игнорируя голос совести, парень сел на постель и положил альбом себе на колени. Котенок немедленно запрыгнул туда же и уселся рядом, уставившись на гриффиндорца недобрым взглядом. Но Гарри не обратил на него внимания. Может быть ему повезет, и он сможет взять одну из фотографий... Наверняка их там много, хозяин даже не заметит исчезновения одной... Поколебавшись еще несколько мгновений, он решительно отмел последние сомнения и вину за свои такие нехорошие, но невероятно притягательные мысли. На первой фотографии оказался маленький Драко Малфой. Похоже, он совсем недавно родился, и лежал, зажмурившись, причем он был совершенно лысым. Он ничем не отличался от любого иного младенца. Гарри перевернул страницу. Мистер и миссис Малфой поддерживали своего сына, которому явно исполнилось уже несколько месяцев. И этот снимок сильно напоминала ему то единственное изображение его самого с родителями. Он снова перевернул страницу, не желая усугублять снова возникшее неприятное ощущение. Вот только очередное фото оказалось еще худшим. Там был изображен Драко Малфой, старательно задувавший свою первую свечу на торте. Его первый день рождения. Он казался таким милым, так старался, пусть и безуспешно, погасить огонек. Но его слабые попытки заставляли пламя всего лишь колебаться. А прямо за его спиной стоял Люциус Малфой, одной рукой поддерживая сына, чтобы тот не свалился со своего стульчика. Во второй руке его была волшебная палочка, и он кратким жестом гасил свечу. Малыш, счастливый от своего успеха, хлопал в ладоши, горделиво оглядываясь на отца. А затем сцена проигрывалась снова. Следующие фотографии запечатлели, как Драко рос и развивался – первые шаги с помощью матери, его отец, превращающий для него свою трость в «метлу», его отец, подбрасывающий его вверх и снова ловящий, и Драко заливается смехом, первая настоящая метла, на которую Драко сел с радостным опасением, снимки с других дней рождения, шестилетний Драко, и в его улыбке видно, что выпали два передних зуба, Драко чуть старший, играющий с другими детьми... Гарри кое-кого узнал, они сейчас учились в Хогвартсе – Кребб, Гойл, Паркинсон... но были и незнакомые. Гарри уже не мог остановиться. Он переворачивал страницы, зачарованный почти статическими окнами в жизнь своего вейлы, раскрывающуюся перед его глазами россыпью фотографий... Вот подготовка к поступлению в Хогвартс, его родители невероятно горды, но в глазах у Драко можно прочитать сомнения. На других снимках его запечатлели на перроне у Хогвартс-Экспресса, перед очередными отправлениями в школу. А вот фотографии Драко рядом с известными людьми: тут и Министр Магии, и игроки в квиддич, например, Виктор Крам, вот Драко на ступенях ложи, в которой находились Малфои во время Чемпионата мира по квиддичу. Последняя фотография изображала Драко рядом с матерью. Сам Драко тут был одет в ту самую мантию, в которой пришел на ритуал. Они улыбались, но взгляд юноши оставался печальным. Целая жизнь в нескольких снимках... Гарри перевел дыхание. Похоже, просматривая фотографии, он непроизвольно затаил его и почти не дышал. Недомогание, нахлынувшее, когда он рассматривал первое изображение, только возросло, ему стало уж совсем тошно. Он не знал, почему так себя чувствует... Точнее не хотел знать... Осторожно закрыв альбом, он взглянул на сидящего рядом с ним котенка. Тот умильно глядел на него в ответ. Парень ласково погладил его по голове, и животное замурлыкало. – Если подумать, ты все же милый котенок... Сердце Гарри сжалось. – Что же, он хотя бы смог рассмотреть какой ты на самом деле, за всем твоим агрессивным видом... Вздохнув, он положил альбом на место, встал и вышел из комнаты, действуя почти на автомате. Ему нужно было непременно поговорить с Гермионой. * * * Направившись в библиотеку, совершенно точно зная, что Гермиона сейчас там, он быстро нашел ее, работавшую за своим любимым столом. Девушка была одна. Повезло... Парень подошел, сел рядом и поднял опустошенный взгляд на подругу. Та вскинула голову и удивленно посмотрела на друга, а затем обеспокоено спросила: – Ты в порядке, Гарри? – Нет... мне больно, Гермиона... – вздохнул юноша. – Опять головная боль? – Да... Нет, не только... – Отвести тебя в больничное крыло? – Нет... Не думаю, что это лечится... – с отчаянием ответил он. Гермиона нахмурилась. Ее друг сейчас был мертвенно-бледным. – Ты просто хочешь поговорить об этом, Гарри? – мягко поинтересовалась она. – Я не знаю, что сказать... – Например, рассказать, что заставило тебя прийти сюда. Времени у меня хватает, и, уверяю, никто не придет сюда сейчас. Да и позже тоже сомнительно. Павший духом гриффиндорец улыбнулся. – Я был в комнате Драко... – Он уже Драко? Не Малфой? – Да, Драко... И я видел его фотографии... Девушка опустила глаза, пряча за ресницами печаль. Она понимала, что похоже подошел момент осознания. И она знала Гарри. Осознание вины заставляло его мучиться... и в отличие от Драко, могущего утешаться хотя бы тем, что ничем не заслужил мук, у Гарри нет такого оправдания. Но все же следовало вытянуть друга из нахлынувшего на него оцепенения. – Надеюсь, компрометирующие? – попыталась пошутить она. Гарри снова слабо улыбнулся. – С семьей... Помолчав немного, он снова заговорил: – Я пошел к нему, чтобы забрать забытые там перчатки... А затем заметил на постели альбом для фотографий. Сначала я подумал, что это мой, обложка немного похожа... – Почему? – Я не думал... даже не предполагал, что у Драко могут быть семейные фотографии... В крайнем случае подписанные, подарки от знаменитостей... но уж точно не детские! – Гарри... Драко ничем не отличается от других. Он был ребенком, играл, плакал, желал ласки... И конечно же у него была любимая плюшевая игрушка, сейчас наверняка спрятанная где-то в недрах сундука, чтобы никто не знал о ней, не знал, что он не может с ней окончательно расстаться. Гермиона старательно пыталась поднять ему настроение, пусть и выдавая такие нелепые предположения, но Гарри понимал, что сейчас он должен выговориться. Высказать все, что понял. – Я лишил его этого... И поэтому он держит свой альбом как можно ближе к себе. Как напоминание о прежней жизни... Гриффиндорка заколебалась. Но на самом деле она уже решилась. Да, ее другу наверняка будет очень плохо, но возможно потом он сможет заново построить свои взаимоотношения с Драко. Теперь уже совершенно нормальные. – Да, Гарри. Только ты оказался ослеплен своим представлением о нем, как о сыне Пожирателя Смерти, прожженном подлом слизеринце... так же, как и все в магическом мире – представлением о тебе, как о самом совершенстве, Спасителе... Гарри печально глянул на подругу. Невесело скривив губы в подобии улыбки, он выдохнул: – Я чудовище, Гермиона? – Нет, Гарри. Ты просто очень молодой человек, ослепленный своими предубеждениями, причем многие их еще и поддерживали. И потому ты, пытаясь защититься, возвел между вами стену... – В общем, я несправедливый слепец. – Нет, ты всего лишь человек, и потому не застрахован от ошибок... – Что мне теперь делать? – Будет трудно, Гарри. Я не собираюсь этого отрицать... тем более что ты утаил от него такое... оно может положить между вами еще большую пропасть... Но Драко умен. Он обидится на тебя, но все же рано или поздно поймет... Хотя тебе придется выложиться полностью! Сказав это, девушка замолчала. Она наблюдала, как Гарри становилось все хуже, когда он на самом деле осознавал все, что творил... Все свои ошибки, все сказанное и несказанное... Юноша отвел взгляд в сторону, уставившись в окно, как будто медленно проплывавшие по небу облака оказались намного интереснее происходящего за библиотечным столом. Он лишил парня его же возраста возможности общаться с друзьями... Именно он, испытавший нечто подобное в начальной школе... Он заставил Драко почувствовать себя сиротой при живых родителях... Это он, сирота, у которого всю жизнь было самое заветное желание – собственная семья... Он лишил Драко свободы... Притом ему самому выбирать не дозволялось... Он отнял у Драко право на личную жизнь... А сам ведь так возмущался, когда лишился права распоряжаться своей собственной... Поистине танталовы муки, как специально его волей приспособленные для Драко Малфоя!!! Перенесенное у Дурслей он, похоже, воспринял как образец для подражания, воспроизведя все то, что испытал в детстве: равнодушие, изоляцию, агрессию в ответ на опасность... А опасности на самом деле не существовало... Но настоящий гриффиндорец, которого назвали Спасителем за то, чего он и не помнил, превратился в мучителя, сам того не заметив. И никому не позволил вмешиваться... Он считал, что имеет полное право на ненависть и к факультету Слизерин, и к самому слизеринцу, и к его родителям... Как же Драко сейчас должен ненавидеть его! Сердце юноши сжалось. Он слепо считал, что предпринял наиболее эффективные и справедливые меры безопасности, но ошибся по всем статьям. Ведь самое главное он просто проигнорировал. А Драко просто такой же человек, как и все остальные, как и он сам... Казалось, ниже пасть невозможно, но очередное осознание оказалось для него подобно ледяной воде, окатившей его в мороз. Он резко вздрогнул. Были еще их... более личные... отношения... Как оценить их? Ему тогда казалось, что он делал все правильно, как описывали в книгах... Романтике между ними не оказалось места, но Драко должен был к этому подготовиться. Именно ему понадобилась их связь! Он сам просил о ней! А Гарри пришлось приспосабливаться... и он сильно боялся первой ночи... так боялся, что снова стал действовать агрессивно... Но это же оказался первый раз для него, не для Драко! Так почему же в их отношениях холодность? Неужели он снова ошибся, не поняв реакцию партнера? Он должен разобраться во всем окончательно и бесповоротно. И юноша перевел взгляд на молчаливо смотрящую на него Гермиону. – Гермиона... – с трудом выдавил он, невероятно стесняясь, что приходится говорить на такую тему с девушкой, – сексуальные отношения, когда один из двух партнеров полностью покоряется второму, а сам не испытывает ничего... как это называется? – Гарри... Девушка сомневалась. Как же дать ему уже сформулированный ответ, чтобы не ударить еще больнее? Он же уже на грани... Но... но ведь это Гарри, ее друг, который всегда предпочитал правду, не важно, какой болезненной она была. – Гарри, по Уголовному Кодексу «Любой акт сексуального проникновения, какой бы природы он ни был, совершенный в отношении другого человека посредством насилия, принуждения, угрозы или нападения, называется изнасилованием»(15)... – Посредством принуждения... – прошептал Гарри. – Бытие вейлой – это принуждение, Гермиона? – Нет... Но Драко оказался вынужденным выбрать тебя, а не Фенрира Грейбека. И потому можно считать, ему пришлось согласиться... на связь с тобой. – Я его принуждал, а меня все поздравляли с этим? – Давай скажем иначе. Вспомним, что судьба никогда не ошибается, выбирая вейле партнера. Ожидается, что он автоматически окажется милым, нежным, страстным... в общем, влюбленным... – Автоматически? – Видимо, ты и тут исключение... – Что мне делать, Гермиона? – Ты все же не оставил Драко настолько равнодушным, как тебе кажется. Я уже говорила, тебе будет трудно, но еще не все потеряно. Вейлы очень терпеливо относятся к своим партнерам. Вейла попытается удовлетворить все желания своего партнера, даже если это сделает его несчастным... Покажи ему, что ты хочешь это, и все произойдет естественным путем... Вот только что же ты сам хочешь? – Я видел сны... – Тогда уверяю тебя – ничего не потеряно! Он ведь тоже должен мечтать о тебе. Вейла всегда переполнена игривыми мечтами о своем партнере, – со смущенным смешком закончила девушка, немного успокоившись за судьбу своего друга. – Мне надо подумать, Миона. Увидимся на ужине... Он встал и вышел из библиотеки, не обращая внимание на происходящее вокруг. Случайно налетев на какого-то ученика, он извинился и пошел дальше, потерявшись в своих мрачных мыслях... А сам незамеченный ученик со скептическим недоверием проводил его взглядом. Что еще случилось с его партнером? * * * Драко решил поработать в библиотеке и очень удивился, столкнувшись у входа в нее с расстроенным Гарри. Похоже, у него только что прошел серьезный разговор с Гермионой. В библиотеке он мог общаться только с ней. И только ей он мог позволить поднимать не самые приятные для него темы. Но его партнеру было плохо. Он должен помочь ему... Он же вейла. И такова его судьба. Он должен поддерживать своего партнера при любых обстоятельствах... даже если тот совершенно не заинтересован в нем... Но он должен удовлетвориться этим, потому что все могло оказаться намного хуже. Если бы он решил отказаться от Гарри, то перед ним оказались бы только два пути или Грейбек, или медленная агония. Так что защищающий, пусть и равнодушный к нему партнер – все же не такой плохой выбор... Так что уже за это его стоит поблагодарить. Но почему же тогда ему так трудно смириться с происходящим? Ему хотелось иного, не этого ледяного равнодушия. Чем же он заслужил такое? Он ведь не сделал ничего, способного оттолкнуть или вызвать отвращение в своем партнере. Он все принял, со всем согласился. Поттер не имел никакого права отталкивать его... Хоть бы попытался объясниться... Драко готов был признать, что с самого начала следовало постараться соблазнить его, но их отношения оказались настолько натянутыми, что о подобном решении он подумал слишком поздно. Наблюдая за взаимоотношениями Гарри с другими людьми, Драко пришлось признать, что Гарри оказывался верным и ласковым, если, конечно, удавалось его приручить... И одним из доказательств стали его взаимоотношения со слизеринцами из младшей квиддичной команды. Его нужно найти! Нужно попытаться еще раз... Вот только сразу бежать куда-то бессмысленно. Следовало подумать... Применить логику... Куда Гарри мог отправиться, чтобы успокоиться? К родителям? Скорее всего нет – Драко показалось, что Гарри явно хотелось побыть в одиночестве... Но он даже предположить оказался не в силах, где мог спрятаться Гарри. Он уже почти отчаялся, когда раздался хриплый голос, заставивший его вздрогнуть. – Мистер Поттер пошел к озеру, мистер Малфой... И завхоз прошаркал мимо, не добавив к сказанному больше ни слова. – Спасибо! – крикнул Драко, и ему даже показалось, что он услышал в ответ что-то вроде: – Не стоит благодарности, малыш. Сам же старик уже скрылся за очередным поворотом коридора. Озеро! Сейчас, когда похолодало, к нему мало кто ходил. Так что сейчас оно идеальное место, если бы кому-то захотелось спрятаться. Вейла поспешил туда. Вот только напрасно он осматривал берег озера. Там никого не оказалось. Разочарованный, он уже собрался уходить, как вдруг заметил тень под плакучей ивой. Последняя попытка... Он тихо подошел к дереву, ладонью отвел тонкие ветви, и наконец увидел Гарри. Парень сидел, прижавшись спиной к стволу и обхватив голову руками. Он даже не заметил, что рядом кто-то появился. Драко приблизился, с врожденным изяществом сел рядом, но заговорить не решился. В тишине мирно пролетали минуты. И с каждым мгновением у вейлы крепла уверенность, что его партнер прекрасно осознавал его присутствие, но предпочитал не реагировать... или не знал, что предпринять... – Гарри? – блондин все же решился разбить тишину. – ... – Гарри, что случилось? – А тебе какое дело? – огрызнулся гриффиндорец. «Черт! Я ведь собирался исправить ситуацию!» Но Гарри испугался. Он считал, что может ранить его снова. И потому решил, что Драко лучше без него и его постоянных заскоков. – Ты мой партнер. Я должен убедиться, что ты не несчастен. – Не несчастен?! Так мне хочется другого! Я хочу быть счастливым, а не просто «не несчастным»! – И что я могу для этого сделать? – спросил вейла, не обращая внимания на агрессию партнера. – Исчезни из моей жизни! Оставь меня! Я вообще не хотел соглашаться на нашу связь! Вообще!!! Вот и все, готово. Сейчас Драко рассердится еще больше. Он бросит его и устроит свою жизнь с ДРУГИМ! Гарри поднял голову, и его переполненные ревностью глаза встретились с взглядом вейлы. И там читалась только печаль, не гнев. Он снова ранил своего вейлу... Как он вообще посмел сказать такое? Он дурак, мерзкий дурак! И уже слишком поздно что-либо исправлять. Ступив на этот путь, он должен пройти его до конца... – Или тебе недостаточно, что приходится унижаться передо мной?! Не надоело изображать раба для того, кого ты ненавидишь?! Или же недостаточно, что я чуть ли не насилую тебя каждый пятничный вечер?! Развернувшись к вейле, он вцепился ему в плечи и затряс, как если бы пытался разбудить, заставить осознать свое положение. Он кричал, но на последней фразе его голос сорвался. Слишком уж мучительно болела голова. Казалось, она сейчас просто разорвется. Драко ответил ему горящим взглядом, в котором по-прежнему отражалась одна лишь грусть, и прошептал: – Нет... Гарри замер, ошарашено распахнув глаза... «Как это нет?» Он с удивлением смотрел, как блондин наклонил голову, закрыл глаза и прижался губами к его рту... Невероятно приятное ощущение, напоминавшее прикосновение крыла бабочки... Теплая ладонь, как легкий ветерок, нежно коснулась щеки... Едва касаясь, нежные пальцы скользнули по линии челюсти и обхватили его голову, угнездившись как раз во впадинке под его затылком... Шелковистый язык преодолел барьер зубов и дразнящими движениями стал касаться его собственного, вызывая невероятные ощущения в теле. Он даже не представлял... И его головная боль тоже отступила... Все еще застывший, гриффиндорец ужаснулся этим нежным прикосновениям, от которых ему было так хорошо... Овладев собой, он резко отшатнулся, вскочил на ноги, еще раз ошарашено глянул на Драко, и убежал. Драко остался под плакучей ивой, даже не попытавшись хотя бы жестом задержать своего испуганного партнера... Он также был ошарашен... Блондин только что осознал свои чувства... Он ни за что бы не поверил, что подобное чувство может возникнуть, несмотря на все их разногласия, невзирая на все то, на что обрек его Гарри... Да, Драко смирился со своей судьбой, принял ее, но теперь... теперь он уверился, что все это не простое принятие. Оно значило намного больше, чем сначала казалось. Без каких-либо разумных объяснений – нечего вейловскую природу вспоминать – он, Драко Малфой, вынужденный подчиниться своему злейшему врагу, влюбился в него... Его нужно догнать! Рассказать ему! Наверняка Гарри спрячется у своих родителей, вот только Драко не знал, где поселился Сириус Блэк... Но ведь он сейчас изображает Криса Лэбиуса, их преподавателя, а значит, его крестный должен знать, где проживает его коллега. Он должен ему сказать! Он поймет, что Драко просто необходимо признаться Гарри... Драко, задыхаясь от волнения, поднялся с земли и бросился в замок. Туда, где в подземельях скрывалось жилье Северуса Снейпа. Он непременно должен поговорить с Гарри! Судьба никогда не ошибалась! Он полюбил его! Полюбил его! Полюбил! * * * Гарри в панике ворвался в покои своих родителей. Так и не закрыв за собой дверь, он бросился в объятия первого родителя, которого увидел, в объятия отца, и разрыдался: – Отец, я просто дурак! – Я давно тебе это говорил, – попытался пошутить Северус, думая, что так можно успокоить сына. – Ну да, так ты его точно утешишь, Северус! – рыкнул вскочивший при появлении Гарри Сириус. – Что случилось, Гарри? – Я был таким мерзким с Драко... – Опять? – не смог сдержаться Мастер Зелий, тут же получивший злой взгляд от супруга. – Да, опять, – признал Гарри, смущенно зарываясь носом в мантию отца. – Ну, успокойся... Расскажи нам, может быть мы подскажем решение... – тихо предложил его бывший крестный, ставший новым папой, и ласково положил ладони на напряженные плечи парня. – Нет, слишком поздно! Хуже уж дальше некуда! Он ведь подчиняется своей природе, а меня-то не любит и не полюбит никогда! – прорыдал брюнет. – Знаешь, Гарри... Темнее всего перед самым рассветом... – сказал Северус, приподнимая лицо своего сына и аккуратно стирая катящиеся по щекам слезы. Гарри с надеждой глянул на своего отца, нежно смотрящего на него. Пару раз шмыгнул носом, и Сириус протянул ему носовой платок. – Не обращай внимания на своего отца. Я найду настоящее решение! А то он уже говорит почти как Трелони или Дамблдор! – Сириус! – возмутился Северус, изображая ярость. Наблюдавший за ними гриффиндорец уже начал слабо улыбаться... Вот только продлилось это недолго. Дверь яростно влетела в стену, впуская разъяренного Драко. Драко, подбежавший к двери, ведущей в покои декана, с удивлением обнаружил, что оная дверь приоткрыта. За ней слышались голоса. Голоса Блэка, крестного его партнера... и самого Гарри. Драко напряженно прислушался. – Не обращай внимания на своего отца... Не обращай внимания на своего отца... Не обращай внимания на своего отца... Его просто заклинило на этой фразе. Ведь получалось, что второй усыновитель Гарри – крестный отец самого Драко, Северус Снейп! Казалось, глыба льда рухнула на него, и он распахнул дверь, чтобы окончательно убедиться в своей догадке. Увиденное бросило его в холодную ярость. Северус обнимал Гарри. Блэк стоял за спиной парня, положив ладони ему на плечи. Все сказанное и сделанное самим Драко и рядом не стояло с этим мерзким предательством! Сияющий голубой сталью взгляд вонзился в переполнившиеся ужасом глаза его партнера. Он яростно прошипел: – А я еще был готов сделать все, чтобы помириться с тобой! Но теперь... никогда, слышишь! Я никогда не прощу тебе этого! Ты забрал у меня абсолютно все, но тогда я согласился, принял твое решение! Но это... это... Мой крестный, единственный человек, в котором я был уверен, знал, что получу полную поддержку... И его ты тоже отнял у меня! Драко кричал. Северус отстранил Гарри и шагнул к нему. – Ты! Не трогай меня! Предатель! Ты лгал мне! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! Он шагнул назад, захлопнул дверь и убежал. Трое оставшихся в комнате смотрели на дверь, застыв от ужаса, не зная, что делать. – Я должен догнать его! – Нет, Гарри, в таком состоянии он не станет слушать тебя! Но обеспокоенный парень уже не слышал. Дверь захлопнулась за его спиной. * * * Драко сломя голову мчался по замку. Испытываемая им боль сменилась полным бесчувствием. Он и не хотел ничего чувствовать. Хотелось просто убежать, убежать как можно дальше... Чтобы не испытывать больше ничего подобного, чтобы его больше никто не мог предать. Воздуха не хватало, и он метнулся к выходу из замка... Безумный бег привел его прямо на квиддичное поле, где собралось несколько учеников, решивших поразвлечься перед ужином. Их метлы просто лежали на земле, пока подростки что-то активно обсуждали. Схватив одну из метел, Драко оседлал ее и, не обращая внимания на возмущенные крики владельца, взмыл в небо, даже не глянув, куда летел... Он сейчас и думать связно не мог... Гарри подоспел к полю через несколько секунд. – Малфой только что без спроса схватил мою метлу и улетел на ней, Гарри! – возмущенно сообщил рыжий парень. – Куда он отправился, Рон? – К Запретному Лесу! – О Мерлин! Нет!!! Прямо перед гриффиндорцем вдруг появилась метла. – Вот, возьми мою и догони его, – твердо сказала Джинни. Он, не задумываясь, схватил предложенную метлу, оседлал ее и взмыл вверх, ринувшись в воздушную погоню за блондином. Гарри уже был близко, между ними оказалось не больше нескольких метров, но остановить Драко не получалось. Драко обернулся, увидел преследующего его партнера. Похоже, догнать он не сумеет... Это ощущение его просто опьянило, и он еще ниже приник к метле, ускоряя полет. Гарри что-то кричал ему, но Драко не осознавал его слов, да и не хотел их осознавать... – Драко! Не так быстро! Осторожнее! Ты летишь к Запретному Лесу! Это опасно! Разверни метлу! Умоляю тебя! Драко! Я не вынесу, если потеряю тебя! Слизеринец, развернувшись, крикнул, так и не осознав, что ему пытались сообщить: – Оставь меня в покое! Ты забрал у меня все! Ты меня предал! Ненавижу тебя! Никогда не полюблю! Понял?! НИКОГДА!!! Он увидел, как его партнер резко побледнел и зажмурился. Отпустив метлу, он обеими руками схватился за грудь и, не удержавшись на метле, камнем полетел вниз, туда, где по земле мчались за ними двое зверей – большая черная кошка и огромная черная же псина. Первое животное Драко узнал – это его крестный, а вот второй... Сириус Блэк? Конечно! Драко еще не успел осознать весь ужас случившегося, когда его метла влетела прямо в чащу. И первая же достаточно толстая ветка сшибла летуна. Драко потерял сознание. Оба анимага вернулись в человеческий облик. Северус кинулся к своему крестнику, оставив Сириуса заниматься Гарри. Драко безжизненно распластался на земле, его голова была окровавлена, дыхание почти незаметное. Северус подхватил его на руки(16). Его как можно скорее нужно доставить в больничное крыло... Но тут он услышал, как его муж вдруг взвыл, как не выл даже в своем собачьем облике. Северус метнулся назад, так и не выпустив свою драгоценную ношу из рук. Сириус в слезах укачивал тело Гарри и, запрокинув голову к небу, страшно выл. – Сириус?! – Северус! Северус! О Мерлин, смилуйся! Гарри умер! С неба хлынул дождь... ____________________ 15. «Tout acte de pénétration sexuelle, de quelque nature qu'il soit, commis sur la personne d'autrui, par violence, contrainte, menace ou surprise, est un viol» – реальное определение согласно статье L.222-23 французского Уголовного Кодекса. В Уголовном Кодексе РБ похожие статьи – № 166-171. В Уголовном Кодексе России – статьи 131-135. 16. Охохонюшки... В данном случае сразу вспоминается, что существует вероятность сотрясения мозга и повреждения костей черепа. А таких пациентов в охапках не носят... Там фиксация шейного отдела как минимум необходима...