Иная трактовка.

***

      Лили Эванс торопливо, натягивая капюшон пониже, шла по Лютному переулку в поисках магазинчика «Яды и отравы Шайверетча». Продукция магазина была в длинном списке ингридиентов, необходимых для приготовления зелья. Зелье придумал Северус, её лучший друг, на расспросы о том, кому может понадобиться такое лекарство, девушка воодушевлённо отвечала: «Кому угодно. Это может спасти жизни».       Владелец лавки скептически отнёсся к появившейся перед ним юной особе, в блёклых глазах его даже мелькнула тень насмешки. — И зачем же столь прелестной леди нужен этот ингредиент? — Эванс заучивала фразы, репетировала интонацию, но всё равно растерялась, услышав этот вопрос. — Не твоё дело, торгаш, — властный голос, раздавшийся прямо за её спиной, заставил вздрогнуть. Шайверетч заметно встревожился и, почтительно шаркнув ногой, отвесил поклон кому-то в тёмном плаще, капюшон которого был сильно натянут на лицо незнакомца. — К-конечно, мой лорд. Сию минуту, мой лорд, — продавец исчез в недрах лавки, отправляясь на поиски нужного ингредиента. — Но вообще-то он прав. Глупо было приходить сюда одной, если об этом узнают твои учителя, то тебя исключат, — подняв лицо на мужчину, Лили тихо охнула, прижимая руку к лицу. Из-под чёрной ткани капюшона на неё смотрели тёмные, как колодцы, глаза. Тонкие, аристократические черты лица, чёрные волосы, чёлкой свисающие над лбом, немного впалые щёки, он был красив, но пуст. Ничего не отражалось на этом красивом лице, ничего, кроме презрения и ненависти к окружающему миру. — Вы… — Не произноси моё имя, даже у стен сейчас есть уши. — Нет, я…не буду. Говорят, те, кто произносят его, погибают. — Правду говорят, — Волдеморт отошёл к прилавкам, взглядом ища среди ядов нужный. Взяв один из многочисленных флакончиков и повертев его в руках, он снова повернулся к сжимающей край своего плаща девушке, — и кого же ты решила убить? — Никого…я хочу помочь, — мельком глянув на свой список покупок для этой лавки, ответила Эванс. — Тогда ты зашла не в тот магазин. Сюда приходят за смертью, чужой или собственной. — И вы тоже? — Реддл, выбирающий среди всевозможных трав самую ядовитую, оторвался от созерцания сухих пучков и уставился на это лицо. Рыжие волосы, зелёные глаза, детская наивность в них перемешалась с силой знаний, этакий лепрекон в юбке, может, она и желания исполняет? Было бы очень кстати: в последнее время всё шло как-то коряво. То одного последователя поймают, и мракоборцы несутся в указанный адрес — приходится менять жильё, то сорвётся встреча из-за внеочередной проверки на верность министерству. А потому немного удачи не помешало бы. — Я тоже, — он взял понравившийся пучок, подходя к кассе, — ты, что, добывать их пошёл, Шайверетч? — Нет-нет, я уже здесь, мой лорд. Я просто решил, вы хотите побыть наедине со своей…спутницей, — укладывая на стол дурно пахнущее нечто, пролепетал этот неприятный человек. Лицо его тут же озарила приторная улыбка, и Лили невольно поморщилась: большинство зубов в его рту отсутствовало, а те, что остались, напоминали Стоунхэнж. — Если бы я хотел уединиться с ней, я бы так и сказал. Сколько? — Волан-де-Морт кинул на прилавок свои покупки. — Д-для вас бесплатно, мой лорд. Забирайте, и уходите скорее, пожалуйста, — кланяясь и виновато отступая подальше, продавец уступал дорогу мракоборцам, которых сам же и вызвал. Схватив покупки, Тёмный лорд дёрнул на себя «лепрекона» и трансгрессировал вместе с ней в самый центр Косой Аллеи. Там, как всегда бывало перед началом учебного года, толпились волшебники всех возрастов. Никто не обратил внимание на внезапно появившихся: каждый был занят своим делом. Кто-то тщетно спорил с продавцом о цене, кто-то восторженно пересказывал события последней недели, а кто-то, сладко зевая, клевал носом мороженое из здания под названием «Кафе-мороженое Флориана Фортескью». — Дальше сама, мне нужно убираться отсюда, — обозлённый предательством лавочника, Том хмурился и пепелил взглядом пространство. Эванс кивнула, сжимая в руках свёрток, из-за которого чуть не оказалась в списке преступников. — Спасибо… — Реддл вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Бросив взгляд на рыжеволосое создание, он дёрнул уголками губ. — Не за что, — натянув капюшон сильнее, он было двинулся сквозь толпу, как вдруг замер и обернулся на неё, — лепрекон. — А…? — Волдеморт невольно ухмыльнулся растерянности на её лице и трансгрессировал. — Лили! — Джеймс, выпрыгнувший из книжного магазина, в очередной раз получил по голове за то, что напугал её. — Ты — идиот, Поттер. С девушками по-другому надо, они ласку любят, — Сириус стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди, — да, Лили? — Да, привет, Сириус. — Привет. М, кстати, что за наряд? Ты магазин грабила? Без нас? — Ничего я не грабила, — надо сказать, Сириусу тоже частенько прилетало по голове, и сейчас это случилось снова, — я купила ингредиент для зелья. — Ты всё же пошла туда? — Римус схватился за голову и страдальчески зажмурился. — Да, пошла. — А…куда, если не секрет, — Джеймс поправил очки, вперяя взор в зелёные глаза девушки. — В магазин «Яды и отравы Шайверетча». Лютный переулок.

***

      Как подружились эти двое, никто не знает, но очень быстро они начали общаться. Взрослый мужчина, ищущий бессмертия и власти, и юная особа, своей любовью готовая обнять весь мир. Они постоянно переписывались, иногда встречаясь где-нибудь, где никто не станет искать. Им полюбилась одна забегаловка в мире магглов, там было тихо, спокойно, и готовили там вкусно. Разговоры чаще были о прошлом, чем о будущем. Эванс умела слушать, этот дар у неё был от природы. Всю злобу, всю обиду и всё негодование Тёмного лорда она пропускала через себя, никогда не перебивая и не останавливая его.       В тот вечер они оба были сами не свои. Лили мерно постукивала ноготками по кружке капучино, Том часто убирал назад чёлку, нервно поглядывая по сторонам. Что-то тревожило их обоих, им даже казалось, что это — одна и та же вещь. Однако высказываться никто не спешил. В этом напряжённом молчании эти двое просидели несколько часов, прежде чем Тёмный Волан-де-Морт решил заговорить. — Один мой последователь принёс мне информацию. Часть пророчества обо мне и ещё кое-ком, — «лепрекон» подняла глаза, впиваясь ими в острые черты Реддла. — Это тревожит тебя? — Очень, — честно признался Том, снова поправляя чёрные волосы, — очень. Потому что это порочество о том, что произойдёт через девять месяцев. У меня только девять месяцев на подготовку к тому, чтобы изменить будущее. — Что гласит пророчество…? — Что ребёнок, рождённый в конце августа — моя погибель. Их может родиться триллион, не убивать же каждого? — Н-нет, конечно нет, — Лили поджала губы, опуская глаза на свой живот, ещё не начавший расти. Она надеялась скрыть факт своей беременности от друга, особенно теперь, ведь через девять месяцев родится и её ребёнок, и хотя обмануть Волдеморта можно, его змею — нельзя. Поттер слышала, как та что-то прошипела своему хозяину из недр сумки, и тот тут же перевёл взгляд на живот девушки. — Ты беременна, — она подняла зелёные глаза, переполненные безысходностью и отчаянием, они не врали, они выдали её с потрохами, даже когда она мотнула головой, — ты беременна, — с уверенностью, подтверждая правдивость суждения произнёс Том, — поэтому такая напряжённая? Неужели ты думаешь, я убью твоего ребёнка?       В какой-то момент Лили действительно подумала, что её друг не может убить дитя, рождённое ею, однако вопрос о сроках вновь заставил девушку встревожиться. Сжимая аккуратной ручкой живот, она сказала правду, сказала, надеясь родить в середине августа и забыть об этой угрозе навсегда. — Так значит, в августе. На крестины я, разумеется, не приду, но в больницу загляну. Хочу взглянуть на этого лепрекона-младшего, — Поттер улыбнулась, снова отпивая свой уже остывший кофе. — А если он будет похож на Джеймса? — Ну должно в нём быть что-то, похожее на тебя? Хотя бы глаза, — они одновременно улыбнулись, и камень напряжения провалился куда-то в бездну.

***

      В ту роковую ночь в доме у Поттеров царило оживление, они играли с малышом, ребячились, бегая друг за другом по всему дому, соседи уже подумывали прийти к ним и пожаловаться на шум, когда Гарри дал понять, что хочет спать. Тогда озорным родителям пришлось оставить свои забавы и заняться чем-то менее экстремальным и шумным. Лили пошла укладывать своё дитя в кроватку, напевая ему тихую колыбельную, Джеймс засел у камина, открывая газету. Вдруг в дверь постучали, глава семейства тихо вздохнул, решив, что это были соседи. Он открыл дверь и, увидев перед собой Волан-де-Морта побежал к лестнице. — Лили, беги! — Поттер бежал по лестнице, спотыкался, но не останавливался ни на секунду, не оборачивался, зная, что за ним следует по пятам его смерть. И она настигла его, он упал уже на втором этаже, так и не успев добежать до своей любимой. Она замкнула дверь, доставая палочку и усаживая малыша в кроватку. — Гарри, послушай, ты должен помнить это, мальчик мой. Мама любит тебя, папа любит тебя, и мы всегда-всегда будем рядом с тобой, в твоём сердце, — женщина тронула рукой грудь своего сына и чуть улыбнулась. В этот момент дверь сорвалась с петель, и в комнату вошёл мужчина. Он снова был в капюшоне, как и тогда, когда они встретились впервые. Он смотрел на неё сдержанно, холодно, словно бы они никогда не были знакомы. Бездонные чёрные глаза пронзали сильнее сотни кинжалов. — Отойди, Лили, или я убью вас обоих, — в этот момент в него полетело обезоруживающее заклинание. Палочка вылетела у него из рук, и Реддл озлобленно взмахнул рукой, роняя женщину на пол. Подобрав палочку с пола, он выпустил заклинание в мальчишку, даже не поднимая глаза на него. Однако вместо детского крика раздался женский, и Том замер, не смея взглянуть на дело своих рук. Она упала, её бездыханное тело обрушилось на пол, как тающие льды Арктики в воду, — нет. Я же сказал тебе не лезть, глупый лепрекон. Неужели сложно было послушать меня? Детей у тебя было бы ещё много, а жизнь одна! — Гарри заплакал, протягивая маленькие ручки сквозь преграждение кроватки. Этот плач стал последней каплей, яростно выкрикнув «Авадакедавра», Волдеморт направил палочку на мальчика. А дальше была лишь тьма.