Лучший друг Савады Тсунаёши

1

      - А теперь все?       "- Ну-ка, повернись кругом... Правый носок подтяни. Все, теперь нормально, осталось причесаться, и можно идти."       - Да бесполезно это! Они все равно торчат!       "- Ты просто не умеешь, дай сюда... Вот так. Нравится?"       - Нормально. Я все равно не понимаю, зачем это.       "- Элементарное уважение к окружающим. Ты же не хочешь сидеть рядом с давно не мывшимся человеком? Видеть содержимое завтрака собеседника на его манжетах? Или здороваться за руку с тем, кто только что в носу ковырялся? Никто не хочет. Поэтому и были придуманы эти правила. Вежливость, мон шатон."*       - Ты прав, Энни, прости,- мальчик, разглядывавший себя в зеркало в прихожей, заметно смутился.       "- Ничего, мон шатон, любопытство - это хорошо. А умение признавать ошибки - путь к величию. Нам пора выходить."       Шатен кинул взгляд на часы, кивнул и начал обуваться. Затем, крикнув в глубину дома, что ушел, и услышав пожелание удачи, подхватил легкий рюкзак и вышел из дома.       Идти в школу вот так, не торопясь, плотно позавтракав, было удивительно. Обычно все утренние дела урезались до минимума ради лишних минут сна. Однако с тех пор, как в его жизни появился Энни, Тсуна познал много нового в, казалось, самых обыденных и скучных ритуалах. Вот, скажем, кто мог знать, что, если встать пораньше и сразу спуститься на кухню, то можно позавтракать вместе с мамой, которая, оказывается, будет этому факту невероятно рада. А если умыться ледяной водой и не вытирать полотенцем, то все видимые следы долгого слезоразлива бесследно исчезнут. Не то чтобы он часто в этом нуждался.....       Энни появился в его жизни два месяца назад, в начале июля. Тогда издевательство над Никчемным Тсуной не закончилось на тычках и подножках, и после удара в живот Тсуна долго не мог встать. К тому же пошел дождь, и он полчаса провалялся в луже, пытаясь собраться с силами и дойти до дома. Мама, к счастью, была в магазине, и его долгого отсутствия не заметила. Правда, от ужина пришлось отказаться: внутренности еще болели. Собственно, так, купаясь в осознании собственной никчемности и утопая в жалости к себе, Тсуна и уснул. Утро встретило его больным горлом, жаром по всему телу и... голосом в голове. Вначале он жутко испугался, даже истерику закатил (благо, ее списали на высокую температуру), но потом даже порадовался. Энни оказался замечательным: он, хоть и сам не знал как тут оказался, рассказывал много всего интересного, не высмеивая перед этим тупость и ограниченность ребенка. Казалось, он даже радуется каждому вопросу подопечного, может объяснять одно и то же много раз разными словами, пока до Тсуны не дойдет, что имелось ввиду. Шатен искренне считал, что его друг знает все, однако не мог не пытаться его подловить, зная что ему все равно ничего за это не будет. Агрессию или раздражение Энни не испытывал ни разу, шатен знал это точно. Взаимная эмпатия проявилась уже на второй день, и чувства друг друга они слышали постоянно. Сначала это несколько обескураживало, но со временем даже начало доставлять радость. Пусть Энни и много требует от него, но он всегда объясняет почему и зачем. К тому же, это стоит того прекрасного теплого чувства внутри.       Не-одиночества.

2

      "Скуууучно... Энни, может пока расскажешь что-нибудь? - Тсунаеши мысленно подергал за рукав своего соседа.- А то я сейчас засну!"       "- Тсуна, тебе скучно на математике? Не удивительно, что у тебя по ней столь низкие баллы. Удивительно, что ты не пытаешься это исправить," - в голосе послышалась укоризна, а в эмоциях плеснуло сожалением, капелькой обиды и еще какой-то непонятной эмоцией. Покрутив ее и так и эдак, но не добившись результата, Тсуна кинул ее обратно, сопроводив вопросительной интонацией. Голос в голове бархатно рассмеялся, а в его сторону прокатилась волна нежности, будто взъерошив волосы на затылке. Шатен даже чуть не мурлыкнул. Приятно.       "- Это ностальгия, мон шатон," - в голосе чувствовалась улыбка.       "Нос-таль... гия?" - Тсуна даже наморщил лоб, пытаясь правильно запомнить новое слово.       "- Верно. Это грусть о происходившем в прошлом, обычно вызывается светлыми воспоминаниями,- Энни, помолчав, добавил. - Хотя с течением времени они все кажутся светлыми и милыми."       "О, ясно. Тогда..."       "- Тсуна, - мягко, но непреклонно перебил его друг. - У тебя идет урок. А ты даже не записываешь."       "Но я не понимаю о чем речь!!! Может, - тон его голося сменился с возмущенного на заискивающий. - Ты сам..." - продолжить фразу не хватало ни духу, ни сил. Это было больной темой, причиной их многочисленных споров. Управление телом. Когда в очередной раз поскользнувшись на лестнице, он не скатился кубарем вниз лишь благодаря внезапно вцепившейся в перила руке, Тсуна испугался. Очень испугался. Сразу привиделось, как тот почти-что-незнакомец захватывает его тело, выкидывая самого Тсуну на задворки сознания, и идет совершать свои темные дела. А там, внизу, мама готовит. Да и вообще... Однако никаких поползновений подселенец не предпринимал, был как всегда спокоен, и вскоре шатен решился задать вопрос. Ответ, мол, он хозяин - ему и управлять, его поразил. Но и обрадовал. И с тех пор Энни перехватывал управление только когда его инстинкты брали верх (например, удержать равновесие или поймать выскользнувший из рук стакан) или нужна была помощь в деле, с которым совсем не справлялся Тсунаеши - вроде расчесывания - причем только с разрешения мальчика. И сейчас он с замиранием сердца ждал ответа. Учиться не хотелось, хотелось спать. А возможность и выспаться, и получить конспект, написанный, к тому же, очень разборчивым почерком, была очень притягательна. В голове раздался отчетливый хмык:       "- Ладно, но при одном условии, - Тсуна как мог транслировал полное внимание. От собеседника плеснуло весельем. - Вечером мы разберем все непонятные моменты и порешаем задачи дополнительно. Идет?"       Перспектива провести весь вечер за домашкой не вдохновляла, но до вечера далеко, а работать надо уже сейчас. Поэтому мальчик транслировал полнейшее согласие и со покойной совестью провалился в объятия Морфея, успев заметить, как его рука самостоятельно меняет положение ручки в кисти.       К вечеру над городом нависли тучи, но сегодня Тсуна даже был им рад, ведь они одним своим видом повышали настроение его невольного репетитора. Настолько, что даже его, Тсуны, тупость не смогла уменьшить плещущий во все стороны от друга позитив. А вот настроение самого шатена колебалось где-то между отвратительным и похоронным. У него не получилось решить АБСОЛЮТНО ВСЕ задачи, написанные Энни в его черновике. Похоже, в ту неделю перед каникулами, что он провалялся с гриппом, объясняли новую тему. Иначе объяснить эту ситуацию у Тсуны не получалось.       - Я не могу это решить! - ребенок решительно отложил ручку в сторону, но теплые карие глаза продолжали в сотый раз пробегать по условию, тонкие аккуратные бровки сошлись на переносице, образовав неглубокую вертикальную складочку, а нижняя губа, нещадно терзаемая во время умственных усилий, уже давно припухла. - Я! Не! По! Ни! Ма! Ю! - Тсуна даже подскочил, для убедительности шлепнув ладошками по бокам от тетради. Первый запал прошел, и шатен словно сдулся. Голос его вновь стал тихим и самую малость замученным. - Слушай... Может потом, а? Там вечером по телеку динозавров обещали... Тебе ведь они тоже нравятся, да? Пошли посмотрим?       "- Нравятся, - в голосе послышалась усмешка. - Вот только до них еще два с половиной часа. Тебе так надо немного отвлечься?- насмешка стала явственнее, а в голосе прорезались командирские нотки. - Тогда иди хорошенько умойся, а потом сбегай за хлебом, у нас как раз заканчивается. Давай-давай!"       Тсуна обреченно застонал, но послушно поднялся и пошел в ванную. Бежать никуда не хотелось, но проще было подчиниться, Энни же не отстанет. Да и хоть такая отсрочка от ужасной математики радовала. Тем более, что пекарня всего в квартале от дома, он даже не запыхается.       Разгоряченный бегом и веселый Тсуна, получив благодарственный поцелуй от мамы, быстро поднялся в свою комнату. Левая рука уже привычно самостоятельно схватилась за перила на середине лестницы. А в комнате его ждала ненавистная тетрадка по математике. Однако его сегодняшний репетитор проигнорировал учебный стол и стул с высокой спинкой, вместо этого отправив мальчика на кровать. Обрадовавшийся Тсунаеши развалился на покрывале звездочкой и замер в предвкушении. Обычно так начинались их диалоги-лекции, когда Энни задавал каверзные вопросы, вынуждая рассуждать над ответом вслух. И Тсуна думал, строил логические цепочки, приходил к неожиданным выводам, а его собеседник рассказывал много интересного и неизвестного, умудряясь не только добиться запоминания информации, но и раскладывания ее "по полочкам". Первый вопрос всегда был на знание материала, и задавался вкрадчиво-ехидным тоном, вот как сейчас:       "- Скажи, мон шер ами,** а что вообще такое пропорция?"       -...       "- Ты не знаешь, да? - голос в голове обреченно вздохнул. - И как ты тогда собирался решать задачи?"- повеяло мягким укором, и Тсуна, стыдливо шмыгнув носом, зажмурился. Он знал, что его не будут наказывать или обзывать, более того, ему все подробно расскажут и покажут, но все равно было ужасно стыдно за себя. Действительно, а почему он не прочитал учебник если не перед сегодняшним уроком, то хотя бы после? Но было уже поздно, к тому же его друг, его лучший и единственный друг все равно объяснит быстрее и понятней. И Тсуна приготовился слушать.       "- Смотри: у нас есть что-то целое, что легко поделить на части, например лист бумаги..."       Мальчик внимательно слушал объяснения, неожиданно легко понимая все, что нужно было сделать в задачах, и о чем сегодня на уроке говорил учитель. Действительно, все довольно просто. И почему он сам до этого не додумался?       Тсунаеши, раскинувшийся на постели в своей комнате, в эти минуты, как и в прошедшие два месяца, был невероятно счастлив. Сейчас единственным желанием мальчика было - чтобы не менялось больше ничего, и чтоб Энни оставался с ним всегда.       Однако в воздухе витало ощущение скорой грозы. И первый гром грянул через месяц.

3

      "- Мон шер, мы будем показывать маме результаты?" - прервал размышления Тсунаеши родной голос в голове. Дорога домой со школы была достаточно знакома, чтобы иметь возможность отвлекаться на посторонние размышления.       - Какие результаты? - в голосе мальчика слышалось искреннее удивление. Тсуна усиленно пытался вспомнить, что такого можно было показать маме. В голову ничего не приходило.       "- Результаты теста, мон эро.*** По математике, - голос, чувствуя недоумение мальчика, продолжил пояснять. - Сегодня раздали на втором уроке. Он лежит у тебя в рюкзаке," - со вздохом закончил Энни.       Мальчик резка остановился, стянул со спины рюкзак и, с третьей попытки, нашел нужный лист. Сердце учащенно билось в груди, ладони вспотели, а внутри, несмотря на довольно промозглый ветер, было жарко от нервов. Это была первая срезовая в этом триместре, к тому же Тсуна писал ее самостоятельно, совсем один. Энни ушел на время урока вглубь сознания, чтобы, как он выразился, "не отвлекать". Мальчик чуть подрагивающими руками развернул лист и ошеломленно уставился на количество баллов. Невероятно! Понятно теперь, почему друг предложил похвастаться маме. Таким действительно... можно...       В груди словно что-то лопнуло, по всему телу стремительно нарастал жар, а кожа рук начала словно светиться изнутри каким-то потусторонним светом. Он нарастал волнами, то светлея, то темнея, принимая различные оттенки цветов, и завороженный мальчик даже не сразу среагировал на волну невыносимой боли, пришедший от соседа. Зато его же полный муки крик сразу привел мальчика в себя, заставив голову словно расколоться, а в ушах еще несколько секунд противно звенеть. Не сразу, но осознав, что крик слишком резко оборвался, Тсуна попытался достучаться до друга, но тот не отвечал, что еще больше напугало мальчика.       Боль в груди нарастала, волны света на руках набирали высоту и бились друг о друга все яростней, в месте соприкосновении закручиваясь вверх, словно язычки пламени. Уже можно было понять, что основные цвета - фиолетовый и медово-оранжевый - словно борются друг с другом, а остальные - мальчик различил несколько отенков синего, зеленого, красного и даже золотистый - появлялись изредка случайными всполохами. Смутно догадываясь, что вот эта красота и является причиной жуткой боли и его, и друга, Тсуна попытался сбросить их с рук. Огоньки на его попытки никак не реагировали, и мальчик, чуть не плача, начал их уговаривать вслух:       - Ну пожалуйста!.. Ну прекратите!.. Перестаньте! ХВАТИТ!!! - рявкнул мальчик, яростно топнув ногой. По телу прошла горячая волна от центра груди до ног, и боль улеглась. Тсуна ошарашено смотрел на расходящийся от него кольцом вал огня. Через секунду пошла еще одна волна, но теперь уже фиолетового цвета. Это странное пламя расширялось очень быстро, гораздо быстрее оранжевого огня. Мальчик не успел даже испугаться возможных последствий их столкновения, как оно догнало первое кольцо и... поглотило его, солидно увеличившись в размерах. А затем опало, оседая на землю безобидной на вид чуть мерцающей дымкой.       "- Фуууух..... Вот это да!" - раздался в голове замученный голос.       "Энни!!! Ты как? В порядке?! Что это было?" - Тсуна попытался резко подскочить, но ноющая боль по всему телу вынудила опуститься обратно на землю, хотя когда он упал впервые, в памяти не отложилось.       " - Тише, мон шатон, не кричи, голова просто раскалывается. Давай дойдем до дома и там поговорим, хорошо?" - усталость в голосе друга немного обеспокоила Тсуну, но привычное обращение немного подняло настроение. Значит, с Энни все хорошо.       - Ладно, - мальчик вымученно улыбнулся и, подобрав рюкзак, поковылял домой.       Дома сначала пришлось быстро прятать остатки практически полностью истлевшей футболки (толстовка, кстати, почему-то ничуть не пострадала), потом не вовремя зашедшей в комнату маме спешно были предъявлены результаты теста в целях отвлечь, затем было выслушивание бурных восторгов и праздничный ужин, отвертеться от которого не удалось. В общем, поговорить удалось только вечером. Тсуна привычно растянулся звездочкой на кровати и спросил:       - И все-таки, что это было? - голос молчал пару минут, но мальчик не торопил, давая время собраться с мыслями. Он знал, что ему ответят. Обязательно ответят.       " - Ты ведь знаешь, кто такие экстрасенсы? Видел по телевизору?"       Мальчик медленно кивнул, зная, что собеседник ощутит этот жест.       - Да, это люди, которые делают всякие чудеса. Предметы взглядом поднимают, находят потерявшихся людей, видят будущее...       " - Верно. И ты тоже владеешь такой вот способностью. Как, впрочем, и я."       - О, - Тсуна даже привстал, опираясь на локти, не сумев сдержать возбуждения. - И наши силы подрались, да? А моя оранжевая или фиолетовая? А что я могу делать?"       " - Не совсем подрались, - собеседник издал смешок и, по ощущениям Тсуны, будто расслабился. - Просто твое пламя чистое - оранжевое, кстати - а мое переплетено из двух, тоже оранжевого и фиолетового. Твое посчитало, что, раз тело одно, то и сила должна быть одна, а не три. И попыталось поглотить мое оранжевое, предварительно оторвав его от фиолетового. Мое пламя на две части разрываться не хотело и начало сопротивляться. Понятно?"       - Угу. А чего они вообще начали так вдруг... - Тсуна покрутил рукой в воздухе, пытаясь донести свою мысль. - Раньше ведь они хорошо вместе жили?       " - Просто ты маленький еще, твоя сила спала. Да и моя тоже. Но мое появление здесь все перебаламутило и почти их разбудило. И теперь достаточно просто сильной эмоции, чтобы маленький огонек разгорелся до невероятных размеров."       - Ох, - Тсуна прикусил губу, остро чувствуя и свое и чужое смятение. - А они теперь все время воевать будут, когда просыпаются? - задавать этот вопрос было страшно, словно, пока слова не произнесены, проблемы не существует в реальности, однако стоит озвучить - станет явью.       " - Думаю, да,- нехотя произнес голос и сразу переключился на другую тему. - Времени много, ложись спать. Только зубы почисти, не забудь."       - Энни, скажи, - медленно начал Тсуна, обдумывая каждое слово, пытаясь нащупать правильный вопрос в попытке узнать, о чем умолчал друг. - А это противостояние... Как оно скажется на... нас?       " - Уже поздно, тебе пора спать," - мальчик в возмущении сжал кулаки. Энни впервые уклонился от ответа на вопрос! Воздух в комнате словно немного задрожал.       - Слушай, а...       " - Время, Тсуна."       - Но ведь...       " - Тебе пора спать."       - Энни, я...       " - Тсунаеши!"       - Ответь мне! - мальчик вскочил с кровати. По все сильнее колеблющемуся воздуху прокатилась волна, сбивающая все незакрепленные предметы. На тыльных сторонах ладоней зажглись маленькие огоньки, а от соседа пришла волна боли и несколько тихих, но очень эмоциональных ругательств. Тсуна жутко испугался, и злость тут же прошла, а вместе с ней все в доме стихло и погасли огоньки на руках. В наступившей тишине мальчик, понял, что последние пару минут вся мебель в комнате мелко дребезжала, а он этого даже не заметил. Но подумать об это можно было потом, сейчас гораздо важнее состояние друга.       - Энни? Энни, ты как? Прости пожалуйста, я не...       " - Все нормально, Тсунаеши, - пришел образ-эмоция успокаивающего поглаживания по голове. - Я в порядке."       - Тогда ответь мне. Я должен знать! Пожалуйста, - внезапно робко закончил мальчик, устыдившись своего приказного тона.       " - Что тебе ответить?" - Энни тяжело вздохнул, но все равно попытался увильнуть, хоть и понимал бесполезность этой затеи.       - Ответь, как оно на нас будет влиять?- когда не нужно, шатен мог быть невероятно упрям.       " - Никак оно на тебя не повлияет. Ну, может больно немного будет. И резерв увеличится," - каким-то шестым чувством ощущая, что если он поведется на незнакомое слово, то разговор прочно свернет в сторону и друг сможет его уболтать, Тсуна продолжил давить:       - А на тебя?       " - ..."       - Энни? Что это пламя сделает с тобой?       " - Сожжет."