Двойник

      Истертые страницы дневника в руках Эрика дрожат, пока его напряженный взгляд скользит по аккуратным буквам, выведенным когда-то давно, почти сорок лет назад, его мамой. Обрести семью столь поздно кажется странным, непонятным, но в то же время… В то же время знать, что он не одинок — непередаваемо.       Пускай малыш Эрик резко отличается от других детей, я убеждена, он достигнет невероятных высот, он сможет добиться большего, чем все другие, он обязан стать особенным во всем.       Стоило мне взглянуть на него всего раз — я поняла, что сделаю всё, чтобы он стал счастливым, чтобы он победил предрассудки, чтобы он стал достойнейшим для продолжения благородного рода де ла Форсов, как старший из наследников.       Я люблю их обоих, Эрика и Чарли, всем сердцем, вот только второму будет легче, намного легче, я знаю. Малыш Эрик же… Ему просто необходима большая и чистая любовь обоих родителей. Только бы Франк его принял, только бы…       Сердце Эрика болезненно сжимается всякий раз, когда мама пишет об отце. Ему горько осознавать, что он столь сильно возненавидел совсем маленького сына, что ему хватило жестокости бросить его на произвол судьбы.       Все территории, какие только возможно, уже пройдены на несколько раз — всё тщетно, мы никак не можем найти малыша… молюсь о том, что бы всё с ним было в порядке, что бы беды обошли его стороной.       Сегодня я добилась от Франка правды — он раскаялся. Мне стал известен адрес людей, у которых он бросил Эрика. Когда я попала туда, было уже слишком поздно. Мальчика снова вышвырнули на улицу, словно ненужную, бесполезную дворнягу… Моё сердце разрывается от боли, я не могу думать ни о чем, кроме моего родного сына!       Если бы только Шарлотта знала… Если бы знала, где тогда оказался Эрик, в чьи грязные руки он попал, сколько издевательств и насмешек вынес, — эта правда будет невероятно тяжела для неё.       Всё детство он так и провел, словно цирковой зверек, игрушка для бессердечных цыган и озлобленного люда. Он терпел ежесекундные унижения, ежеминутные оскорбления, ежедневные побои… Терпел долго, пока один из цыган не возжелал этого совсем еще маленького мальчишку.       Он вынужден был тогда бороться за свою честь и жизнь, вынужден был схватить с кровати близ лежащую простынь и ловко набросить набросить на его жирную шею, вынужден был стянуть её до предела, до сдавленного стенания этого черствого мужчины, пытавшегося овладеть ребенком.       Это убийство стало ключом к свободе Эрика. Он так тогда и думал, пока не понял, что цыгане преследуют его по пятам, охваченные жаждой мести и крови. Найти убежище казалось почти невозможным. Случайная встреча спасла его от верной гибели, от жадных до убийства рук… Случайная встреча с Антуанеттой — она дала ему кров над головой, дала укрытие, дала шанс на жизнь.       Воспоминания, которые Эрик так долго таил в самой глубине своей души, стремительно рвутся наружу. Он так долго держал их в глубине себя, что теперь его буквально рвет на части от их ужасающей мощи.       Он был уверен, что забыл… Всё оказывается совсем не так. Он лишь запер их на десяток тяжелых замков, запер, надеясь, что они не пробьют дыру в той стене, что он выстраивал долгие годы вокруг себя.       Теперь, когда его барьер пал, нет смысла таить всё это внутри. Нет смысла, а потому он так жаждет вновь увидеть Шарлотту, безвольно повиснуть в её нежных, материнских объятиях и рассказать… Рассказать обо всём том, что каждый день резало его тонкую душу, что превратило его в настоящего монстра, в холоднокровного убийцу.       Рассказать и отдаться забвению.       Рассказать и проститься с каждым из горьких воспоминаний.       Рассказать и стать, наконец, свободным от оков страшного прошлого.

***

      Мадам де ла Форс этот вечер проводит в небольшой и уютной гостиной, погруженная в свои мысли. Её желтоватые глаза в который раз скользят по одной и той же странице, в надежде хоть немного отвлечься на чтение, но ничего не выходит, смысл не может достучаться до её отсутствующего сознания. Оно сейчас не здесь, а где-то рядом с Эриком, которого ей пришлось таки покинуть пару дней назад с неимоверным трудом.       Ей бесконечно хочется, чтобы он решился на этот непростой шаг, чтобы переступил через себя и вернулся к единственно родным людям. Она знает — это несбыточная мечта. Оно и понятно… Чарльз не потерпит врага в собственном доме. — Мадам, — робко обращается к ней Морис, неслышно вошедший в комнату, и она оборачивается на него, — к Вам пришел подозрительный месье, что прикажете? — Боже… — выдыхает женщина, быстро поднимаясь с кресла, — веди его сюда скорее!       Дворецкий сию секунду удаляется из гостиной, быстро поправив прическу, Шарлотта устремляется за ним. Сердце бьется все скорее от осознания того, что Эрик решился на это, что он рискнул придти сюда.       Она замирает на пороге особняка, наблюдая за тем, как Морис учтиво следует за Эриком к парадному входу. Потерянный в далеком прошлом сын возвращается, наконец, в родной дом. — Мама, — мягко обращается он к ней, останавливаясь напротив, и Морис бросает пораженный взгляд на мадам, — я не смог оставаться там, понимая, что ты не знаешь моей истории. То, что я прочел… Я должен поступить с тобой так же, должен рассказать всю правду. — Мой мальчик, — выдыхает женщина и тянется к Эрику, чтобы заключить его в крепкие объятия, — я так счастлива, что ты здесь, это кажется таким правильным. — Я правда не знаю, почему я пришел, — шепчет Эрик, — я чувствую, что должен дать волю себе, освободиться от прошлого… Вряд ли мне поможет в этом кто-то, кроме тебя.       Она быстро кивает ему с нежной улыбкой и тянет за собою внутрь. Он чуть заторможено следует за ней, попутно оглядывая умопомрачительный интерьер особняка, который на самом деле принадлежит и ему. — Присаживайся, пожалуйста, — трепетно обращается Шарлотта к сыну и подталкивает его к столу, — сейчас нам принесут что-нибудь к чаю. — Спасибо, — его солнечные глаза слезятся в прорезях маски, и он едва слышно всхлипывает, — мне никогда еще не оказывали таких теплых приемов… — Эрик, милый, — женщина бережно берет его за руку, — здесь тебе всегда рады и…я очень хочу выслушать тебя, узнать о тебе как можно больше. — Это будет нелегко, — дрожащим голосом уточняет он, сжимая её пальцы.       Он быстро переводит дыхание и начинает свой страшный рассказ. В первые же минуты его повествования Шарлотта задыхается слезами — его судьба оказалась даже страшнее, чем она могла себе представить. Она думает ненароком — то, что пережил Эрик, гораздо хуже самой смерти.       Он уже при жизни прошел настоящий ад.       Он рассказывает ей обо всем: о каждом полученном шраме, о каждом сражении за жизнь, о каждом убийстве, совершенном им. Он рассказывает ей, и она не осуждает, а только понимающе кивает головой, содрогаясь от рыданий. Призрак почти не плачет, напротив, чувствует невероятное облегчение, и вновь вскрытые раны молниеносно зарастают.       Лишь когда речь заходит о годах в Опере, о маленькой балерине Кристине Даае, о его нежном покровительстве — он дает волю слезам. Мама крепко обнимает его за плечи, бережно прижимая к себе, и стремится разделить с ним всю ту боль, что он чувствовал, когда Кристина жестоко его отталкивала, когда говорила о том, как сильно его боится и ненавидит, когда отвергала его трепетную, чистую любовь.       Лишь заговорив о сегодняшних днях, Эрик успокаивается и, наконец, судорожно выдыхает. Его невольная исповедь походит к концу, и сына с матерью замирают в объятиях друг друга, боясь нарушить эту уютную тишину единения.

***

      Весть о необычном госте стремительно разлетается по особняку. Вскоре слухи доносятся и до Кристины, находящейся все это время в их с Чарли спальне и трепетно готовящейся к свадьбе.       Прислуга помогает ей примерить белоснежное платье невероятной красоты. Девушка никогда ещё не видела ничего подобного — оно так изящно сидит по ней, что у Кристины не хватает слов. Впервые она видит себя в таком свете — настоящая принцесса.       Вошедшие в спальню служанки тихонько обсуждают странного незнакомца, к которому вдруг затребовали столь же высокое уважение, как и к другим представителям семьи де ла Форсов. От слуха Кристины не ускользают их небрежные слова о том, как он, должно быть, уродлив, раз вынужден скрываться под маской. — Вы глубоко ошибаетесь, леди, — Кристина резко обращается к ним, — он замечательный человек, просто прекрасный. Вы же не имеете права вести таких разговоров о брате Вашего господина.       Они бросают на Кристину косые, странные взгляды и ехидно ухмыляются. Девушка искренне не понимает в чем дело, а потому старается не обращать на них внимание, пока до ее слуха не доносятся едва уловимые слова одной их них: — Надеюсь, что страстность в постели у них семейное…       Её сердце пропускает удар. Верить в услышанное откровенно не хочется, но само отношение прислуги к ней в этом доме толкает на мысли о том, что горничная не лжет… В доме Рауля ни одна служанка не относилась к Кристине так высокомерно, так презренно, как в этом.       Она в оцепенении отступает от зеркала, отрешенно мотая головой, — это всё ложь, этого не может быть, это неправда! Прислуга глухо смеется где-то в углу — Кристина бросается прочь из комнаты, попутно скидывая со своей белокурой головы пышную фату. — Где Чарльз? — спрашивает она хрипло у Мориса, смиренно замершего у дверей их спальни. — Кажется, господин де ла Форс недавно выходил в сад, — растерянно отвечает дворецкий.       Атмосфера, царящая в доме последние дни, поражает пожилого слугу. На своем веку он повидал многое, но что бы такое происходило в дворянской семье — уму непостижимо.       То и дело спотыкаясь и падая в длинной юбке платья, вмиг ставшего ненавистным, Кристина непоколебимо движется к выходу из особняка. Она решает срезать путь и сворачивает в самую маленькую из гостиных особняка, чтобы выйти прямиком к аллее.       Едва она отворяет дверь в ту комнату, как сталкивается с взволнованным, золотым взглядом такого родного ей человека. — Боже мой, — выдыхает Шарлотта, быстро поднимаясь из-за стола и шагая к Кристине, — что с тобой, милая?       Девушка выглядит по-настоящему нелепо и жалко — по её щекам сползают черные дорожки слез вперемешку с тушью, прическа вся сбилась, а взгляд покрасневших глаз столь несчастен, что у Шарлотты щемит сердце. — Он мне изменяет, — рассеянно шепчет Кристина, стирая пальцами растекшийся макияж, — изменяет… — говорит она громче и срывается на рыдания, закрывая рот и нос руками, обессиленно падая на пол, до боли зажмуривая небесно-голубые глаза.       Герцогиня подхватывает Кристину под руки и помогает ей сесть в широкое кресло и отдышаться.       Пока мама помогает девушке придти в себя и успокоиться, Эрик быстрой, незаметной тенью ускользает из комнаты.       Он намерен найти этого мерзавца.       Найти и вытрясти из него всю душу.       Когда Кристина, наконец, перестает плакать, мадам оглядывает гостиную — Эрика в ней уже нет. Они бросают друг на друга взволнованный взгляд и одновременно срываются в сад, следуя на гневные возгласы.       У фонтана они застают ужасную картину: — Как ты смеешь поступать так?! — Эрик шипит на брата, опасно удерживая его за шею прямо у бурлящей воды.       Одно мгновенье — чистая, прозрачная жидкость обретает алый оттенок крови Чарли, быстро сочащейся из разбитого носа. Девушка громко вскрикивает, а Эрик машинально выпускает из хватки задыхающегося брата.       Мадам быстро шагает к Эрику, чтобы тотчас заключить в его нежные объятия, внушить ему спокойствие. — Я предупреждал его, — сквозь слезы раскаивается мужчина, пряча лицо в темных волосах мамы. — Предупреждал?.. — едва слышно вопрошает Кристина, в неверии глядя на Чарли, громко откашливающегося водой, смешанной с кровью. — Он снова это сделал, Кристина, — дрожащим голосом отвечает Эрик, вырываясь из рук матери, — снова!       Он падает на колени рядом с братом и хватает его с силой за шею, заставляя того снова жадно хватать ртом воздух, биться в этой мертвой хватке. — Ты просто омерзительное животное! — выкрикивает Эрик и с размаху бьет его под дых, не позволяя сделать и вдоха.       Отвернувшись от перепуганного Чарли, он тяжело выдыхает, старательно борясь с подступающими рыданиями. — Я ухожу, — едва слышно говорит Эрик и подкошено поднимается на ноги, не силясь даже взглянуть на окружающих, — простите меня…       Ссутулившись, он большими шагами покидает палисадник, чувствуя тяжесть и такую неправильную вину в груди — стоило ему появится на пороге собственного родного дома, как он сразу же напал на родного брата.       Брата, считай, по сути, близнеца, который так разительно отличается от него.       Даже не в плане внешности, а, прежде всего, души.       Эрик не может понять, как этот мерзавец, жадно захвативший такой подарок судьбы как Кристина, смел ей изменять?!       Как он посмел изменить ей повторно?!       Зачем тогда признаваться в любви и просить руки и сердца, если ты все так же спишь с другими, наплевав на все законы чести, морали и, главное, любви?!       Эрика душат рыдания, и он на мгновение останавливается, чтобы вытереть едкие слезы с краев маски. — Кристина, милая, почему именно так? — беззвучно шепчет он, — Почему ты изначально выбрала его, почему именно я должен доставить тебе боль, раскрыв глаза на его измену, на эту жуткую правду? — он рвано выдыхает, — Я бы ведь отдал все, что бы ты была счастлива… С кем угодно, только не с ним. Только не с моим братом, — Эрик выплевывает последнее слово и рычит от злости, вновь ускоряя шаг.       Он думает, что опять все испортил.       Если бы…       Если бы только не руки Кристины, в это мгновение обхватившие его широкую, сильную спину.       Если бы не его разорванное сердце, в этот момент пропустившее удар.