Двойник

      В гостиной царит приглушенный свет и абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим трещанием горящего камина и редкими завываниями ветра на улице, что так мрачна сейчас. Уже который час кряду герцогиня неподвижно сидит на диване, крепко обнимая Кристину, совсем обессилившую от страха и бесконечных слез.       Когда двери в комнату отворяются и в комнату едва слышно входит учтивый Морис, мадам де ла Форс только тихонько говорит ему: — Ещё травяного чаю, пожалуйста.       Он тотчас покидает гостиную и осторожно закрывает за собой двери. Женщина чуть отстраняется от потерянной, разбитой Кристины, чтобы заглянуть в её грустные, померкшие глаза. — Я хочу поскорее начать расследование, — тихо говорит Шарлотта, погладив аккуратно девушку по спутанным волосам, — когда придет следователь, я бы хотела, чтобы ты была максимально с ним откровенна и честна. Обещаю, вы оба будете в безопасности, когда поймают виновника. — Конечно, — отвечает Даае, и её голос ломается, — я готова рассказать всё в точности, как было.       Дверь вновь распахиваются, и женщины обращают взор на вошедшую в гостиную доктора Селин. Взволнованная Кристина тотчас поднимается на ноги и хватает врача за руку, как только оказывается рядом с ней. — Ну, как он? — встревожено спрашивает Кристина, жалобно вглядываясь в глаза доктора. — Можете остаться с ним на вечер, — отвечает Селин, тяжело выдыхая, — в себя он пока не приходил, вряд ли это произойдет скоро. — Мы обе можем пройти? — уточняет Шарлотта, и доктор кивает. — Спасибо Вам большое, — благодарит её Кристина и хватает за руку герцогиню, чтобы поскорее повести наверх, в их спальню.       Они неуловимо для слуха, совсем тихо проходят в комнату, где отдыхает Эрик, и усаживаются по обе стороны кровати от него. Девушка не может сдерживать свои топящие чувства и тут же припадает нежным поцелуем к его бледной щеке, изувеченной шрамами. — Он не сможет усомниться в твоей любви, дорогая, — мягко говорит Шарлотта, глядя на Кристину, пускающую слезы на такое пугающее лицо мужчины. — Если бы, — отвечает тихонько Даае, укладываясь под его худую руку, — он будет сомневаться всю жизнь… Поверь, я сделала всё, чтобы так оно и было.       Женщина только качает головой, бережно сжимая ладонь обездвиженного сына. Она глядит на то, как пальцы Кристины нежно скользят по его сухой коже, как губы ласково касаются самых ярких шрамов, как смотрят на него с упоением её влюбленные глаза. Уверенность в том, что Чарли не заслужил и толики такого отношения, становится всё сильнее. И герцогиня понимает, что это справедливо. — Кому же Эрик перешел дорогу? — задумчиво спрашивает Шарлотта у приголубившейся к мужчине Даае. — У него очень много врагов и недоброжелателей, — печально отвечает Кристина и обводит кончиками пальцев чуть заостренные уши Эрика. — Надеюсь, жандармы докопаются до истины, — шепчет женщина и аккуратно поднимается с постели. — Куда ты? — удивляется Кристина, отрывая голову от плеча Эрика. — Хочу встретить следователя лично, — поясняет женщина, — ты будь тут. Я сама тебя позову, когда придет время.       Девушка даже рада тому, что Шарлотта их покидает. Ей хочется побыть с ним наедине, хочется поделиться тем, что так тревожит её душу… Маленькая Кристина всегда приходила к небольшому алтарю в театре, где обращалась к своему Ангелу, где выдавала свои самые сокровенные тайны. — Верно, ты уже и не помнишь того, что я рассказывала тебе тогда, теми одинокими, грустными ночами, — шепчет Кристина, стирая скопившиеся в уголках глаз слезинки, — а я всё помню, должно быть, каждое твое слово, обращенное ко мне, чтобы утешить и поддержать… Всё-таки я счастливица. Ты выбрал меня из всех других, кто был и лучше, и краше. Выбрал и не отказался от меня даже после той боли, что я тебе причинила.       Она кусает губу и тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Он заслужил чистую и большую любовь, заслужил настоящее счастье, заслужил абсолютную верность и теперь… Теперь Кристина готова ему всё это дать. — Милая, — доносится приглушенный голос Шарлотты из-за двери, и Кристина оживляется, — пришел следователь, спустись ненадолго.       Девушка поднимает глаза на крепко спящего Эрика и легонько целует его в острый подбородок. — Я скоро вернусь, — ласково говорит ему Кристина, будто бы он может её слышать, и поднимается с кровати, чтобы поскорее разобраться с прибывшими жандармами.

***

      В просторной гостиной её уже ожидает Шарлотта в компании жандармов и следователя, держащего в руках стопку бумаг. Они провожают фигуру Кристины настороженным взглядом, дожидаясь, пока она усядется в кресло посреди комнаты. — Мадемуазель Даае, — обращается к ней высокий мужчина в строгом костюме и протягивает несколько бумаг для подписания, — мне хотелось бы услышать Вашу историю. Свидетелей нападения, увы, нет, а пострадавший не в состоянии давать показания. — Конечно, месье, — кивает Кристина и ставит пером аккуратную подпись на листе бумаги прежде, чем начать рассказ. — Как нам уже рассказала мадам де ла Форс, — заявляет следователь, поправляя пальцами распушившиеся усы, — Вы, мадемуазель, в компании её сына — герцога де ла Форса прогуливались по Пригорниё, лежащему на территориях владения его семьи. Итак, что случилось затем? — Я отправилась в кондитерскую за свежей выпечкой, а Эрик остался ждать меня снаружи здания. Скорее всего, он решил немного размяться и обойти магазин, — Кристина запинается, когда вспоминает о случившемся, и тяжело вздыхает, — там на него и напали. — Как Вы обнаружили месье де ла Форса? — уточняет мужчина, серьезно глядя на Кристину исподлобья. — Я вышла из магазина и потеряла его, — быстро отвечает Кристина, смахивая скатывающиеся по лицу слезы, — затем я решила обойти здание и…       Голос предательски срывается, и она громко всхлипывает. Та, картина, что предстала ей за углом кондитерской, слишком страшна и кошмарна. Слишком, чтобы сейчас спокойным голосом рассказывать о пережитом ужасе. — Он уже был ранен, — сбивчиво шепчет девушка, роняя горькие слезы, — а этот мерзавец надеялся прикончить его, задушить. Пока меня не заметили, я осторожно пробралась к револьверу, брошенному около них. — Именно Вы сделали смертоносный выстрел, верно? — холодно спрашивает следователь, заполняя какую-то бумагу. — Я выстрелила ему в голову. В упор, — кивает Кристина, сглатывая ком, и зло жмурится.       Она убийца.       Убийца.       Но почему-то осознание этого не гложет ее душу.       Сейчас она понимает, как глупо было винить Эрика в жестокости, в чужих смертях…       У него не было выбора.       Ровно, как и у неё в этот солнечный день. — Затем Вы остановили попутный экипаж, и извозчик доставил Вас в особняк вместе с раненым герцогом, — заключает мужчина и убирает стопку бумаг в чемоданчик, — я Вас понял. Благодарю за содействие. — Вы ведь найдете его? — спрашивает Кристина взволновано, прижимая руки к груди. — Конечно, мадемуазель, — отвечает следователь чуть мягче и кивает жандармам на дверь, — можете спать спокойно.       Они спешно прощаются с дворецким и покидают герцогский особняк. Мадам подступает к Кристине и чуть ей улыбается. — Доктор позволит тебе остаться с ним на ночь, — тихо говорит она, приподнимая к себе руку Кристины, украшенную изящным помолвочным кольцом. — Я подумала, что ничто не скажет о моих чувствах лучше, чем это, — поясняет Кристина, расплываясь в улыбке, — когда он, наконец, придет в себя. — Уверена, он будет счастлив, — шепчет Шарлотта, — как и я за вас. — Думаешь? — спрашивает Кристина, улыбаясь и плача одновременно. — Если бы ты могла видеть со стороны то, как он смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься… — поясняет женщина, выпуская ладонь Кристины из рук, — этот взгляд невозможно передать.       Она смущенно улыбается и крепко обнимает Шарлотту — эти слова слишком важны, чтобы остаться к ним равнодушной.       Сердце обдает приятное, доселе не привычное тепло. — Я могу пойти к нему… Можно? — тихонько спрашивает Кристина, всей душой желая провести рядом с Эриком всё время до момента его пробуждения.       Мадам легонько кивает, и Даае широко улыбается ей. Эта ночь станет особенной для неё. Она не будет похожа на ночи, проведенные в подземельях Эрика, когда он либо спал в своём неизменном гробу, либо корпел над кипой нотных листов, сочиняя очередной свой реквием, полный тритонов, септаккордов и отчаянного диссонанса.       Она торопливо взбегает по лестнице на второй этаж. Безумная улыбка никак не сходит с лица, пока она подходит к двери спальни и осторожно отворяет её.       Эта спальня…спальня, некогда бывшая их спальней с Чарльзом, стала их спальней с Эриком.       И это кажется ей невозможно правильным.       Правильным и нужным.       Нужным до обоженных костяшек.       Пройдя вглубь комнаты, она тушит все горящие в канделябрах свечи и лишь затем опускается рядом с Эриком на широкую кровать. Это так странно и прекрасно одновременно. До этого они лишь раз проводили рядом целую ночь…       Ту самую неповторимую ночь на крыше Оперы.       Она осторожно прижимается губами к тонким пальцам музыканта, неподвижно покоящимся на его высоко вздымающейся груди. — Они обещали разобраться в этом деле, — мягко говорит девушка, осторожно прижимаясь к его тощему плечу, — наказать того, кто стоит за этим… Знаешь, я всегда думала, что не способна на убийство, но когда увидела тебя, лежащим на земле и хватающимся из последних сил за жизнь, то поняла — никакие предрассудки не имеют значения.       Она легонько касается его шеи губами и продолжает: — В ту секунду я подумала, каково будет мне потом… Понимание пришло моментально. Я не переживу, просто не переживу твоей смерти, — она сбивается и смаргивает слезы, — я целых два года боролась с чувствами к тебе, запирала их на замок в комоде вместе с этим прекрасным кольцом… Эрик, я боролась с самой собой.       Он слегка вздрагивает во сне и бессознательно обхватывает пальцами запястье Кристины, а её лицо озаряет нежная улыбка. — Я устала врать, Эрик, устала врать самой себе. Сколько же я выдумала отговорок, чтобы только не быть с тобой, чтобы пойти по простому пути. Он не принес бы мне счастья никогда, этот простой путь, понимаешь? Пускай мы вынуждены будем пройти и огонь, и воду, я больше не боюсь. Слышишь, Эрик? Страха больше нет!       Болезненный стон раздается над её головой, и она поднимает глаза на мужчину. Он бессознательно тянется к бинтам на своём теле и сжимает их пальцами, пытаясь стянуть. — Боже, — выдыхает Кристина и перехватывает его напряженные руки, — милый, ты дома, ты в безопасности! — Кристина? — дрожащим голосом спрашивает он, с трудом поднимая веки, в одночасье налившиеся свинцом. — Я здесь, — шепчет девушка, переплетая их пальцы и улыбаясь ему сквозь нескончаемые ручьи слез, — здесь!       Он осторожно поворачивает голову на неё и облегченно выдыхает. — Я было подумал, — вполголоса хрипло говорит он, — подумал, что он доберется и до тебя… — Он мёртв, родной, — успокаивает его Кристина, бережно проводя пальцами по его впалой щеке, — он никогда больше не сможет причинить тебе вред.       Руки Эрика тотчас взносятся к лицу, и он укрывает его ладонями, отворачиваясь в страхе взглянуть Кристине в глаза. Она не сразу понимает в чем дело и теряется. — Что такое, Эрик? — спрашивает она встревожено. — Тебе хуже? Позвать врача? — Ты не должна смотреть на меня сейчас, — шепчет он хрипло, не отрывая ладоней от лица. — Если ты хотя бы на секунду уберешь руки, то увидишь кое-что очень важное, — говорит Кристина, резко посерьезнев.       Он не сразу принимает решение. Показываться Кристине, видеть вновь её страх отчаянно не хочется, но в то же время… Он не может удержаться и медленно отводит ладони в стороны, поднимая на Даае напряженный взгляд.       Её теплая улыбка — первое, что видит Эрик. Он не понимает. Она протягивает ему своё тонкое запястье, и тогда он замечает другое — чуть поблескивающее в темноте колечко, прямо на её пальце, которое Кристина с таким трепетом хранила.       Сердце болезненно сжимается в груди.       Он не верит. — Жаль, что ты уже не услышишь всё то, что я говорила тебе, пока ты спал, — мягко говорит она, бережно обхватывая его руки, — но, надеюсь, что будет достаточным сказать одно… — Что?.. — окончательно теряется Эрик, глядя на неё сквозь слезы и ожидая худшего. — Я люблю тебя, — на одном дыхании шепчет Кристина и прикрывает глаза, боясь его реакции, — Я слишком долго бежала от истины. — Нет… — качает головой Эрик, не веря её словам, — нет, не может быть. Ты вот-вот выйдешь замуж за Чарльза, всё это какая-то сумасшедшая шутка, всё…       Он не успевает закончить мысль. Не успевает, потому что Кристина впивается в его губы чувственным, сладким поцелуем, потому что ее руки обвивают его костлявую шею слишком трепетно, потому что он всё-таки чувствует — она не лжет.       Его маленькая Кристина не умеет лгать.       Только не ему.       Только не своему Эрику — Я тоже, — выдыхает он в её нежные губы, — тоже люблю тебя.       И он верит.       Он верит ей, он добровольно распахивает створы своей души, ею же и закупоренные.       Он подпускает ее настолько близко к своему жизненно важному, что между ними двумя не остается даже и миллиметра.       Потому что она не ударит его.       Она больше его не предаст.       Ибо любит.       Любит Его…