Всему придёт свой час - 2: Судьба

      «Я люблю! Мой Бог, как же я люблю! И я любима! Мне даже не верится! Спасибо Тебе, Боже, за то, что Ты подарил мне его!»       Молодая девушка, окутанная чёрными, цвета вороного крыла, волосами, вьющимися крупными кольцами и спускающимися по спине ниже её тонкого, гибкого стана, сидела возле раскрытого окна, обняв себя за плечи, погружённая в таинственные грёзы. Полуприкрыв веки, окаймлённые длинными густыми ресницами, она всей душою окунулась в прекрасные мечты, и, казалось, забыла обо всём на свете. По временам она широко раскрывала свои тёмные бархатные глаза и устремляла мечтательный взгляд куда-то в темноту. Тогда глаза её, казалось, наполнялись изнутри каким-то лучистым светом, и глубокий взгляд её пронизывал окружающий мрак.       Стояла чудесная летняя ночь, напоённая ароматами бушующей природы. И эти чарующие ароматы цветов и травы, принесённые повеявшим откуда-то лёгким ветерком, наполненным чистой свежестью, могли вскружить голову любому, кто не тратил эти драгоценные ночные часы на сон. Тем более вскружили они эту красивую юную, черноволосую головку. Девушка была поистине прелестна в своём юном очаровании. Она не ложилась спать, постель её была даже не смята. Она не потрудилась раздеться перед сном. Ей совсем не хотелось спать этой ночью. Она сидела, произнося слова любви, вознося благодарственные молитвы Господу, слушая заливистое пение соловья – этого ночного повелителя всей окружающей красоты, воспевающего и славящего щедроты, а также очарование матери-природы, и всё существо девушки, всю её трепещущую от счастья душу охватила восхитительная нега.       Автор уверен, что тот из читателей, кто был юн, молод, кому посчастливилось любить, и кто когда-нибудь был сам любим взаимной любовью, тот, несомненно, понял уже, какие яркие божественные чувства охватили в эту ночь молодую девушку.       Внезапно возле её окна с полуоткрытыми ставнями показалась чья-то быстрая тень, и лёгкий шум, производимый этой тенью, вырвал девушку из мечтательного забытья. Она очнулась от грёз, словно от сна.       - Кто здесь? – с испугом спросила она. Сердце её застучало сильнее.       - Не бойся, Агата, это я – Жеан. Не бойся же! Ты не спишь?       - А, это ты, Жеан! – с облегчением молвила девушка. – А я было подумала…       Она внезапно замолчала, вглядываясь во тьме в юные черты своего младшего брата.       - О чём же ты подумала, милая Агата? Или вернее будет спросить… о КОМ ты подумала, сестрица моя? – спросил с улыбкой сорванец, блестя во мраке зубами, хватаясь рукою за ставень.       Девушка, услышав его слова, вспыхнула от смущения, заливаясь краской, хотя в темноте нельзя было увидеть, как она смутилась.       - О, Жеан! Давай не будем об этом… Я просто испугалась, вот и всё, - промолвила она.       - Ну, хорошо, сестрица… Если ты не хочешь, давай не будем говорить об этом, - легко согласился юный Жеан. – Хотя тайну твоего сердца только слепой не увидит… Хотя и это спорно, - продолжал неугомонный юноша. – К примеру, взять хотя бы нашего Квазимодо… Он, хоть и слеп на один глаз, а видит, мне кажется, порою лучше иного зрячего!       Девушка постаралась перевести разговор на самого юношу, отвести мысли брата от опасной темы, касающейся её таинственного возлюбленного.       - А ты, любезный братец мой, опять гулял где-то до позднего времени? – спросила она. – Скоро светать начнёт, а ты только вернулся домой…       - Ночная рыбная ловля увлекла меня, милая сестрица, - ответил Жеан. – В том, чтобы ловить рыбу такой прекрасной летней ночью (а я вижу, что и ты не можешь уснуть этой ночью, Агата! – лукаво добавил он), в этом есть своя прелесть. На рассвете рыба клюёт на наживу особенно хорошо, но я уже набрал полный садок превосходной рыбы, мне некуда было бы класть сверх этого пойманную рыбу, и поэтому я решил вернуться домой. А ты не знаешь, сестрица, где отец? Я его не видел сегодня весь день…       - Отец уехал в предместье Парижа. Ему там надо было что-то достать для своих научных опытов… Я ждала его. Но он до сих пор ещё не вернулся. Наверно, запоздал в своих исканиях и заночевал в пути там, где застала его ночь.       Вспомнив об отце, ни Агата, ни Жеан почему-то не заговорили в этой связи о матери. Но каждый подумал о ней про себя. Продолжительное молчание воцарилось после слов Агаты.       Наконец, девушка первая решилась нарушить его и коснуться в разговоре темы, волновавшей её.       - Послушай, Жеан, - робко сказала она. – Я хотела спросить тебя… Ты не знаешь?.. Ты ничего не знаешь о том, что наша матушка посещает цыганский табор, расположившийся неподалёку от нас, в Реймсе? Может быть, ты сам видел её там? Зачем она приходила туда, как ты думаешь?       - А кто сказал тебе об этом? – задал ей встречный вопрос Жеан.       - Это неважно… - вновь смутилась Агата. – Мне сказал об этом один человек. И я была удивлена этому обстоятельству…       - Быть может, она ходила туда, чтобы узнать дальнейшую судьбу, - предположил Жеан. – В этом ничего нет невероятного и необычного. Матушка, наверно, хотела послушать предсказания цыганок. Туда ходят многие женщины нашего городка именно для того, чтобы им предсказали их судьбу.       - Но… она знает язык арго… Откуда же? И она разговаривала с цыганками на их языке.       - Вот этого я не знаю, сестрица, если честно признаться. – Жеан задумчиво почесал макушку. – Я никогда не слышал, чтобы она разговаривала на ином наречии помимо французского, на котором говорим все мы в нашей семье.       - Милый братец, я боюсь показаться непочтительной, но ты не находишь нашу матушку несколько странною? – спросила Агата. – Мне кажется, в её прошлом есть какая-то страшная тайна, которую от нас с тобою тщательно скрывают. Всё её поведение говорит об этом. Взять хотя бы её отношения с нашим отцом, Жеан… Порою я думаю, что между ними всё совсем непросто. Даже, будучи ребёнком, я замечала временами, что матушка ведёт себя по отношению к отцу не совсем так, как принято в семьях моих подруг. Разве она его любит? Разве любят именно так, Жеан?! Разве наш отец недостоин, чтобы его любили?! Любили искренно и горячо! Разве он плохой отец?! О, нет! Лучшего отца я не могла бы желать! О! Теперь я знаю, какая любовь может быть на самом деле! Моего супруга, предназначенного мне судьбою, я буду любить со всем пылом своего сердца! А между тем, у наших с тобою родителей всё совсем не так. Почему же матушка так относится к нему, брат мой? Иногда я думаю даже (о, мне страшно вымолвить это, брат!), любит ли она нас с тобою, так, как должно любить матери? Разгадка этого кроется в прошлом, я уверена… Как бы я хотела разгадать эту тайну!..       - Агата! – прервал её брат. – Если даже есть какая-то тайна, какой-то секрет в прошлом, касающийся наших с тобою матери и отца, если даже ты права, милая сестрица, в своих догадках, скажи, разве имеем мы с тобою право вмешиваться в эту тайну? Ведь вот у тебя же самой тоже есть какая-то тайна, которую ты не хочешь открыть мне. И я не допытываюсь. Я не спрашиваю тебя, что за тайну ты хранишь от меня. Я лишь догадываюсь о ней. Но разве я выпытываю её у тебя? Так, и отец наш, и матушка, если им угодно, могут иметь свои секреты. Мы не вправе вмешиваться в это…       - Ты, как всегда прав, милый братец, милый Жеан! – воскликнула девушка в искреннем порыве невольного раскаяния. – Мне стыдно, что я проявила излишнее любопытство! Ты рассуждаешь здраво и рассудительно! Прости меня, братец! Прости!       - Ну, что ты, сестра! Ты ни в чём не виновата. Тебе просто меньше следует думать обо всём этом. И отец, и мать – оба любят нас и друг друга, я уверен в этом. Любовь их, правда, несколько разная и проявляют они эту любовь по разному. Она отличается от той любви, которую ты представляешь в своём воображении. Матушка любит более сдержанно, но всё равно любит! Любит и отца… и нас… Ведь мы же её дети! Как она может нас не любить! Она ведь заботится о нас!       - Как бы я хотела ошибаться в своих предположениях, Жеан!       - Успокойся, Агата! Твои подозрения ошибочны, твои сомнения можно опровергнуть, я уверен в этом.       - Как бы я этого хотела, милый Жеан! Я хотела бы, чтобы всё, что я тебе тут наговорила, оказалось бы неправдой на самом деле. Забудь об этом, прошу тебя! Я, верно, немного заболела… Я чувствую себя сейчас, как в бреду… Прости меня!       - Ты разве заболела, Агата? – встревожено спросил брат.       - Не тревожься, милый братец! Я сейчас лягу в постель. К утру это пройдёт. Я, должно быть, немного простыла от ночной свежести, сидя на сквозняке. Я сейчас закрою ставни. Иди спать, Жеан, и прошу тебя, забудь обо всём, что я тут тебе наговорила…       Девушка, перегнувшись и высунувшись из окна, коснулась устами лба брата, и, пожав ему руку на прощание и пожелав добрых снов, закрыла ставень.       Жеан вернулся к себе, несколько встревоженный её словами. Он шёл, впервые серьёзно задумавшись над тем, что сказала ему сестра. И, лёжа в постели, он долго не мог сомкнуть глаз и смежил веки лишь перед самым рассветом. Благодатный сон окутал его своим покровом, на время заставив Жеана забыть обо всех дневных тревогах и заботах. Агата же в эту ночь и вовсе не спала.