Осадки

Последние секунды клипа, титры. Ролик кончился, а громкий припев всё ещё звучал в голове. Врезался в память, и Руслан был уверен в том, что надолго. Он ещё не раз и не два будет прокручивать текст как минимум припева в своей голове. Молодец, Соболев, хорошо постарался. Правда, диссом это всё равно назвать было крайне сложно. Самопозиционирование, позёрство, вот чем сквозил каждый кадр, каждая строчка. Всё, что было так присуще Соболеву. Очередное восхваление себя любимого и неподражаемого, и только. Руслан чуть отодвигается от компьютерного стола и сгибается пополам, кладя голову на холодное дерево, дабы немного прийти в чувства. «И когда всё стало настолько плохо?», задавался вопросом Соколовский, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Он считал себя больным ублюдком, испытывая столько противоречивых эмоций одновременно при одном только взгляде на Колю. К Соболеву тянуло. Как блядским магнитом, со страшной силой. Не признавать это хотя бы самому себе становилось всё сложнее и сложнее с каждым новым выпуском на канале вышеупомянутого. Внимание Коли хотелось привлечь к своей персоне. Именно поэтому Руслан задевал его из раза в раз в своих роликах, доходя даже до дисса. Сначала это получалось как-то неосознанно, почти спонтанно. Всё списывалось просто на желание иметь врага. В конце концов, как говорил Дима Ларин, хороший оппонент нужен каждому. Относилось ли понятие «хороший оппонент» к Соболеву? Ну, это с какой стороны посмотреть, конечно, но Руслану всегда думалось: «кто, если не он»? Казалось, что такому аморалу, как Руслан, как никогда лучше в антагонисты подходил моралист, коим являлся Коля. Но в какой-то момент Руслан потерял контроль над ситуацией. И заметил он это слишком поздно. Соболев доминировал. Буквально по всем фронтам. Влиянием, заработоком, личностью, эго, да даже банальным количеством подписчиков и просмотров. Неудивительно было бы, если бы Руслан хотел его обойти, или же спустить с небес на землю. Показать, что тот неидеален, смертен. Обычный человек, как и все они. Так же грешен, с теми же низменными желаниями как можно больше заработать любыми путями. Больше, чем показать это людям, которые и без того всё видели, хотелось показать это самому Соболеву. Чтобы тот наконец перестал отпираться, выкручиваться, признал, что также, как и остальные люди, совершает ошибки, оступается. И не только на словах для галочки «я не идеален», но и на примерах, которых Коле собрали достаточно. Это было бы вполне нормальным и адекватным желанием. Если бы только оно было основным и единственным. В действительности Руслан хотел подчиняться. Рядом с Соболевым хотелось быть слабым. Хотелось прогибаться под него, уступать. И Соколовский считал это чертовски нездоровыми тенденциями, которые весьма и весьма пугали его. За свои двадцать три года жизни он впервые замечал за собой что-то подобное. Такое странное и невыносимо сильное влечение. В каком-то смысле клип стал последней каплей. Потому что, когда смотришь на Соболева в толпе папарацци, на его самоуверенность, надменность и самовлюбленность, и у тебя мурашки по спине пробегают, а в животе стягивается какой-то тугой узел, и далеко не от отвращения, это уже клиника. Руслан ненавидел себя за эти иррациональные чувства. Его блевать тянуло от осознания того, что ведёт он себя чуть ли не как самая преданная Колина фанатка. Прям как те девочки, что ему в ноги падали с криками «Соболев»! Более омерзительным, чем это, Руслан считал только те сны, которые скорее были кошмарами, и от которых порой просыпался в холодном поту по ночам. И вроде бы вырос уже из того возраста, когда мучают эротические фантазии от недотраха и всплеска подростковых гормонов. А всё туда же. Видеть ночами, как Соболев нависает над тобой, вжимая в кровать; как задирает футболку, проходясь рукой по оголенному животу; как коленом раздвигает ноги, прижимаясь плотнее; как обжигает дыханием шею, ставя собственнические метки, ведь наверняка Коля по-другому не смог бы. И мало того, что видеть это, так ещё и сознательно хотеть повторения того же в реальности. Это определенно какая-то нездоровая хуйня. Руслану было тошно от самого себя. Он реально подумывал о том, чтобы обратиться к кому-нибудь. Психиатру желательно. Или кто мог избавить его от этой болезни? Но желание попросить о помощи довольно быстро испарялось, как только Руслан думал о том, что он должен сказать врачу. «Здравствуйте, знаете, моя проблема в том, что я хочу, чтобы меня трахнул мой враг с ютуба, которого я презираю всей душой, но одновременно с этим хочу до зубного скрежета. Это лечится?». Да, то, что надо, ничего не скажешь. Думать о том, что это могло бы быть взаимно… ой, блять, да ну, серьезно? Взаимность? Какая, нахуй, может быть взаимность, когда у Соболева свадьба намечается? Соколовский сгорал в собственных чувствах, и совершенно ничего не мог с собой поделать. Только на стенку лезть от безысходности. Вдобавок масла в огонь подливало полное осознание своих желаний, и всё та же полная неспособность их контролировать. Руслан зарывается руками в волосы, сжимает и чуть оттягивает. Хотелось принять душ. Смыть с себя всё это. Желательно, раз и навсегда. Так мерзко, как сейчас, он не чувствовал себя уже давно. «Жалкий», проносилось в мыслях, пробуждая новую волну ненависти к себе. Так глупо поддаться чужому обаянию. Сейчас Руслан как никогда ясно понимал, что попал в капкан, из которого совершенно не знал, как выбраться.