Осадки

- Ты так и не поблагодарил меня тогда, - разрывает затянувшееся молчание Соболев, развалившийся в кресле, подпирая одной рукой голову, а второй тарабаня по подлокотнику. Несмотря на явно нервное постукивание, выглядел он спокойно. Можно даже сказать, расслабленно. Для полноты картины не хватало только прикрытых глаз. Они уже полчаса сидели наедине в лаунж-зоне видфеста, в сопровождении гробовой тишины. Не ссорились, не промывали друг другу мозги, не обменивались презрительными взглядами, параллельно плюясь ядом, а просто молчали. Хотя, казалось бы, должны были бы друг другу многое высказать. Но Руслана всё устраивало, правда. Сейчас он, действительно, предпочел бы тишину продолжительным дебатам. И ему казалось, что Коля разделяет его мнение. Поэтому было непонятно, зачем он вдруг решил завязать разговор. Видфест само по себе мероприятие слишком шумное и яркое для Соколовского. Слишком много людей. Что самое ужасное, преимущественно эти «люди» были детьми. Что было ещё хуже – маленькими детьми. Так что единственное, в чём Руслан нуждался – это хоть в каком-то покое. Спокойствия-то он и искал, а наткнуться на него в компании Соболева не ожидал. И в принципе был прав, ведь Коля, судя по всему, подолгу молчать не привык. - За что? – устало спрашивает Руслан без особого интереса и энтузиазма, сжав пальцами переносицу и зажмурив глаза. Весь день он носился по территории фестиваля, предварительно проведя лекцию в лектории и отстояв на автограф- и фотосессии часа два, не меньше. Публичные выступления и общение с большой аудиторией в реальности изматывали, а от вопросов вроде: «можно с тобой сфотографироваться?» или «а можно автограф?», уже успевших набить оскомину, тошнило. Руслан понимал, что такова так называемая «цена славы», и вроде как знал, на что шёл, - но на самом деле нет, никто из них не ожидал таких результатов -, но усталости от этого понимания, или же знания, не становилось меньше. И даже головная боль не утихала. - За то, что я оказал тебе поддержку в ролике Данилы, - хмыкнул Соболев. Как будто это само собой разумеется. Как будто Руслан действительно должен был благодарить Колю за что-то такое. Ведь сам Николай Соболев снизошел до того, чтобы оказать свою поддержку! Великая жертва! Хотя до этого был только рад, что на Руслана всё это свалилось. Хотя до этого убеждал собственную аудиторию в совершенно противоположном. Изменил мнение? Да нет. Просто общественное большинство поддерживало то, против чего шёл Коля. Руслана это раздражало. До скрежета зубов, до красной пелены перед глазами. Хотелось просто встать и уйти, послав Колю предположительно нахуй, но другого тихого места на этом празднике самолюбия и еблоторговли не было, а ему ещё часа три здесь торчать. - Ты всего лишь сказал то, что все и без тебя знали, - пытаясь сдержать агрессию, но не подавляя раздражение в голосе, огрызнулся Руслан, - В очередной раз просто поддержал мнение большинства. Справедливости ради, на этот раз оно было хотя бы верным. Но в остальном – ничего нового. Иногда Руслана поражала наглость Коли. Его непоколебимая уверенность в собственной правоте. Смотря на Колю, каждый раз Соколовский задавался вопросом – есть ли предел человеческому узколобости? Соболев был ограниченным, Соболев был твердолобым и недалёким. Но в то же время создавал впечатление человека, для которого подобная односторонность – лишь образ. Удивительно, но смотря на Колю, создавалось чёткое ощущение, что у него по каждой ситуации есть своё мнение, которое он просто никогда не собирался выставлять напоказ, не желая разбираться с реакцией аудитории. - Но от искренней благодарности я всё же не отказался бы, - усмехнулся Соболев. Руслан смерил его долгим взглядом, пытаясь понять – шутит он, косит под идиота, или же говорит серьёзно? - Я на тебя дисс записал, этого недостаточно? – всё же решив играть по правилам Соболева в первый и последний раз, изображая искреннее удивление, спросил Руслан. - Это, по-твоему, благодарность? – снисходительность в голосе Коли бесила едва ли не больше, чем колино нахальство и... он весь. Только сейчас Руслан понимал, зачем Соболев затеял этот разговор. Расставить все фигуры по местам, показать, кто есть кто. Что-то вроде приветствия, своеобразный способ сказать «с возвращением». Довольно доходчиво и из первых уст донести до Руслана простые истины о том, что ситуация на Ютубе за время его отсутствия поменялась. С колиным распределением ролей Соколовский, само собой, был не согласен. Как смел Соболев относиться к нему со снисхождением? Коля больше зарабатывал, у него было больше влияние – факт. Но если убрать это всё, оставив только лишь жизненный опыт? Если оставить только самую суть? Ведь не мог же Соболев состоять из денег и славы. - Не смей это делать, - нахмурившись, произнёс Руслан. - Делать что? – уже откровенно улыбаясь, уточнил Коля. Если бы только не усталость и не будь Руслан убежденным пацифистом, он бы ударил. Желание стереть снисходительность с лица Соболева было велико. Но больше этого хотелось только покинуть комнату. Не видеть ублюдка Соболева, желательно, ближайшую вечность. Ещё несколько минут назад Руслан не собирался так рано уходить. Но всё лучше, чем препирательства с человеком, который всё равно ничего не поймёт, как ты ни пытайся до него донести свою точку зрения. Поблагодарить он его должен, как же. Может, извиниться ещё? - Смотреть на меня свысока, - мрачно проговорил Руслан, поднимаясь с кресла, - У тебя на это нет абсолютно никакого права. С меня жизнь спесь сбила, и такого я даже тебе не пожелаю. Хотя, некоторые уроки тебе преподать стоило бы, - дверь за Русланом закрывается, и он уже не видит того, как Коля отводит взгляд, изнеможённо выдыхая. Неприятно было осознавать, что при всех твоих достижениях, твой враг всё равно тебя, почему-то, превосходил. Ещё неприятнее это было только признавать, чувствуя превосходство над собой.