Своё

      У нас дома на микроволновке и в шкафчиках всегда было много коробочек, пакетиков, баночек с чаем всех вкусов. Зелёный, чёрный, гербальный, каркаде или улун — все, что только душе было угодно.       Дима любил пить черный или гербальный, он смешивал его с молоком и получал светло фиолетовый напиток. Как-то раз он сказал даже, что мне пошел бы этот цвет, говорил, что к глазам было бы «самое то». Я не шучу, хотя мы оба смеялись, смотрели друг на друга и продолжали пить чай.       Дима обычно пил без сахара, а я не мог не положить как минимум ложки две, так сказать, брал от жизни всё. Зато когда Дима покупал мёд, мы откладывали все наши дела, садились за стол и вместе черпали сладкое угощение ложечками. Я больше любил мёд в сотах, но Дима говорил, что без сот мёда больше и не приходится ковыряться в зубах. Я всегда смеялся, когда он говорил что-то подобное. Не со зла, просто у него такая забавная мимика, что, когда смотришь на него, кажется, что он морщится от чего-то, но при этом он просто говорит. Не знаю почему меня всегда веселило думать, что у него в голове сейчас что-то творится, но он просто не говорит этого мне, чтобы не беспокоить. Обычно так Дима и делал.        Однажды Дима уезжал в Белгород к родителям. Тогда я перешёл на кофе, потому что пить чай без него мне было грустно. Это было уже что-то типа интимного между нами. Потом я узнал, что он без меня тоже не пил чай, хотя очень хотелось.        А иногда мы пили чай на балконе, когда выходили покурить, но было холодно. Мы брали один плед на двоих, укутывались, ставили кружки на подоконник и курили, периодически попивая из кружек. Мы никогда не курили на кухне — боялись, что пропахнут занавески и чай. Не знаю, с чего уж мы это вообразили, но оба были крайне серьезны, если дело касалось чая. А однажды у нас были гости и, когда кто-то готовил что-то на плите, огонь задел занавески и сильно их подпалил. Они сделались негодными, и мы их сняли. Сначала было непривычно вставать и идти на залитую светом кухню, но потом мы привыкли и нам стало это нравиться. Вечером, когда солнце уже не светит, мы редко включали люстру — нам не нравился ее жёлтый свет. Зато небольшие неоновые светильники или свечи были одним из главных атрибутов нашей кухни. Однажды я приехал поздно ночью со студии, Дима уже спал, а я увидел с кухни свет, зашел и удивился тому, как же там все было чудесно — я и не думал, что на нашей старой кухне можно сотворить такое волшебство. Под потолком висело штук десять журавликов, на стенах были звезды, которые создавались крутящимся светильником со стола. Все выглядело так, будто я вышел в открытый космос. Эти журавлики всё ещё висят на нашей кухне.       Мы с Димой любили красивые чашки и кружки. Зачастую мы покупали их в икее или других магазинах с домашней утварью. У меня была белая кружка с домами и облаками, нарисованными некими капельками, а у Димы была черная кружка, на которой выступал рисунок, когда в нее заливаешь кипяток. Из-за этого Дима еще сильнее любил пить очень горячий чай.        Когда мы с Димой оставались на весь день одни, мы брали наш любимый прозрачный заварочный чайник и заваривали в нем травы, которые присылала моя бабушка из деревни. Мелисса, лист смородины и малины, немного чабреца, а еще мы часто добавляли варенье или замороженные ягоды, которые присылала через родителей та же бабушка. Чай получался крепким и мы разбавляли его кипятком, а иногда я готовил блинчики и мы вместе с чаем уплетали их. Мы любили такие дни.        Когда Дима прикладывался к кружке, у него запотевали очки и иногда я проводил по ним пальцем и рисовал на двух линзах сердечки, чтобы он видел через них. Обычно он протестовал, но, после нескольких месяцев, он привык, ему это даже нравилось, я думаю, потому что он сам подставлял лицо, чтобы я провел по линзам пальцем и вывел аккуратные сердца.        А когда Дима болел, я заваривал чай один и мы вместе пили его в кровати, я покупал малиновое варенье у бабушек возле перехода и кормил его им. Он улыбался и отнекивался и из-за этого часть варенья проливалась на одеяло или его свитер и мы вместе смеялись, когда пытались отстирать очередное одеяло.        Иногда родители Димы присылали нам гостинцы в виде конфет или какого-то печенья, мы пили чай с ними, но зачастую ели их отдельно, потому что любили пить просто чай без лишнего. Мы ели угощения с какао или кофе, чтобы они долго не лежали и оставались свежими. Всё-таки Дима был сладкоежкой.        А потом Дима уехал и мы больше не пили чай вместе.