ВЫБОР(Ы)

      Эмма нервничала. Словно первый раз ей предстояло появиться на шоу, первый раз отвечать на каверзные вопросы, первый раз отстаивать не только себя, но и другого человека. Конечно, Свон была опытным политиком и спокойно переживала подобные встречи с оппонентами на телевидении. Запросто отвечала на вопросы с подвохом. Рьяно отстаивала свободу или интересы других людей. Но сейчас речь шла о Реджине. Эмма волновалась, что не сможет отстоять ее честь, если Святая Мария решится озвучить их историю в прямом эфире.       Джонатан кивнул, когда Эмма уже сидела в кресле студии. Все дни до программы она почти не видела мужчину в штабе, он лишь изредка звонил и говорил, что все под контролем, и он решает вопрос. Увидев его сейчас, Свон облегченно выдохнула. Если Джонатан здесь, значит, все улажено.       Ведущая по очереди задавала вопросы сначала Марии, потом Эмме. Разговор шел на общие темы, к которым Свон была готова. На удивление, Святая Мария не говорила ни про сестру Эммы, ни про отца, ни про мать. Она даже не припомнила историю с землетрясением. Акцент в ее ответах всегда был направлен на собственную кампанию, обещания народу и результаты нынешней работы.       Видимо, Джонатан и правда отлично справился со своей задачей. Святая Мария была благосклонна к Эмме и даже в некоторой степени поддерживала ее, что было совершенно несвойственно для Торес. Свон не могла понять ее замысла. Интуиция подсказывала, что все это неспроста. Улыбка и расслабленная поза Марии говорили, что она чувствует себя очень уверенной, но настороженной. Словно хищник, затаившийся перед атакой. И Эмма не ошиблась в своих ощущениях, когда Марии предоставили слово. — Думаю, у мисс Свон еще все впереди. Она так молода, неопытна. Именно сейчас она должна пробовать новое, экспериментировать. Участие в предвыборной кампании как раз можно назвать одним из экспериментов, в которые мисс Свон решила окунуться с головой, — Мария смотрела в камеру, но Эмма чувствовала, что все внимание женщины приковано к ней. — Согласитесь, все мы по молодости совершаем ошибки. Наверняка и у нас с вами наберется целый мешок, — Торес повернулась к ведущей и подмигнула ей. — Но есть ошибки, становящиеся роковыми, которые могут разрушить не только твою жизнь, но и всех, кто находится рядом.       Эмма замерла. Вот оно. Вот почему Мария была такой милой и доброжелательной. Целью ее речи было показать себя обеспокоенной, заинтересованной в том, чтобы место в Сенате получил добросовестный и «чистый» кандидат. И тут самое время для истории о Реджине. — Я не хочу никого обижать. И уж тем более не преследую цель унизить или оскорбить, чтобы вы понимали правильно. Я лишь желаю честности и открытости для всех кандидатов в выборах. Мы знаем, что Абрамс любит выпить с друзьями, а Стрейт славится расточительностью, — среди зрителей в зале послышалось гудение. Все сразу вспомнили обличающие видео ролики, на которых кандидатов представляли не в самом лучшем виде. — Будет справедливым, если мы приоткроем завесу тайны и узнаем, что скрывает наша непогрешимая Эмма Свон.       Зал, ведущая, все члены команды затаили дыхание. Эмма тупо смотрела на Марию, готовая принять удар. Что бы сейчас ни случилось, Свон была готова драться до последнего. Она не отступит. — Выведите на экран фотографию, пожалуйста, — попросила Торес, поджимая губы, мол, ей и самой все это не нравится, но поступить по-другому она не может.       Эмма, как и все в зале, устремила свой взгляд на черно-белый снимок. Две женщины, одна из которых, очевидно, Эмма Свон. Вторая стоит спиной. Ничего предосудительного или противоправного на карточке нет. Если это то, на чем Мария хотела подловить Эмму, то можно быть спокойной.       Кадр сменился. На следующем снимке Эмма увидела себя и Реджину уже в более провокационной близости. Снимок сделан в день рождения. Миллс держит Свон за локоть и целует в щеку. Но это тоже легко объяснить, подумала Эмма. Неужели у Марии и правда есть более интимные фотографии? — Эта женщина является хозяйкой элитного эскорт агентства, — сказала Торес, и зал ахнул. Ведущая нервно заерзала на стуле. Кто бы мог подумать, что на последней передаче будет так жарко. — Называть ее имя считаю неуместным, ведь мы говорим не о ней, — «спасибо за милосердие», подумала Свон. — Вы уверены в достоверности этой информации? — шокировано спросила ведущая. — Хотите посмотреть более… кхм… пикантные снимки? — изогнув бровь, поинтересовалась Мария.       «Черт, — пронеслось в голове Свон. — Не похоже, чтобы она блефовала». Эмма посмотрела на Джонатана. Тот лишь многозначительно кивнул, поднимая правую руку на уровне груди, показывая, что все в порядке. Но Эмме слабо верилось в то, что происходящее можно назвать порядком. Ей казалось, что все как раз выходит из-под контроля. — Давайте, мне уже и самой интересно, — не сдержалась Эмма.       Ведущая уточнила у техников, можно ли затереть особо нежные места на снимке, ведь передача выходит в прямом эфире в дневное время. Зал загудел, когда на экране возник снимок. Фотограф явно находился на улице и подглядывал за происходящим через окно. На постели лежала Эмма с раздвинутыми ногами, а брюнетка уютно устроилась у нее между ног. — Нет ничего плохого в том, — продолжила Мария, когда фотографию убрали с экрана, — чтобы получать удовольствие. Все мы с вами живые люди и нуждаемся в любви. Да, порой чувства возникают между двумя женщинами или мужчинами. И в этом тоже нет ничего предосудительного. Чистая и светлая любовь не может быть неправильной, — «сколько фальши», думала про себя Свон. — И даже среди женщин легкого поведения, наверняка, встречаются очень порядочные и хорошие люди. Но не в тот момент, когда мы с вами говорим о Сенате. Я считаю, что в Конгрессе не место человеку, который пользуется столь сомнительными услугами.       Тишина в зале потихоньку разбавлялась шепотом. Люди переговаривались в ожидании, что ответит Эмма Свон, как поступит кандидат: признается или будет все отрицать. Ведущая поблагодарила Марию Торес за речь и хотела передать слово Эмме, как по внутренней связи ей сообщили, что появилась дополнительная информация. — Мне только что сообщили, что с нами на связи та самая женщина, которая была запечатлена на снимках с Эммой, — удивленно сказала ведущая.       Эмма гневно посмотрела на Джонатана. Единственное, о чем она просила — не вовлекать Реджину в эту историю. Мужчина лишь пожал плечами в ответ. Свон закрыла глаза и сжала пальцами переносицу. Не может быть, чтобы Миллс согласилась на подобное. Наверняка, это просто подставная актриса. — Здравствуйте, вы нас слышите? — Здравствуйте, да, — съемочную площадку наполнил хриплый низкий голос.       Нет, это не актриса. Голос Реджины прошелся сквозь Эмму, и холодный пот капельками выступил на лбу. — Скажите, пожалуйста, — заинтересовано спрашивала ведущая, — это правда, что кандидат в Сенат Эмма Свон платила вам за встречи сексуального характера? — Нет, — голос Миллс даже не дрогнул, и Эмма сглотнула. Реджина врет. Она собирается выгородить Свон. — Она не знала о том, кто я. Мы познакомились на мероприятии, и я соблазнила ее. Соблазнила по просьбе детектива Торпла, — в этот момент на экране появилась фотография, на которой Реджина и толстый детектив Торпл сидят в кафе за одним столом. Было видно, что Торпл передает Реджине конверт. — Мне заплатили за встречи с Эммой. — Почему вы согласились на такой поступок? — продолжала свой допрос ведущая. — Иметь нелегальный бизнес крайне опасно в нашей стране, — спокойно отвечала Реджина. — Поэтому нужно уметь находить покровителей из представителей власти. Детектив Торпл отлично справлялся с этой ролью, и я не могла проигнорировать его просьбу. Тем более, за ним стоят куда более серьезные люди. — То есть, вам просто нужно было подставить кандидата Свон? — история, по мнению ведущей, становилась все более интересной. — Выходит, что так, — безэмоционально продолжала Реджина. — Вы сказали, за детективом стоят более серьезные люди, — ведущая чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она прекрасно понимала, что после сегодняшнего эфира ее карьера взлетит до небес. — Не могли бы вы подробнее рассказать про это? — Я могу сказать лишь одно, — голос затих, и весь зал превратился в один сплошной слух, впитывающий слова Реджины. — Эмма Свон единственный кандидат, у которого не нашлось скелетов в шкафу, и ее конкурентам пришлось создавать их из ничего. Легко быть святой, когда на тебя не нападают из-за каждого угла. — Спасибо, — оторопело попрощалась ведущая. Ситуация накалялась все больше, и уже становилось совершенно непонятно, что происходит и кто виноват. — Мария, вам есть, что ответить на это заявление? Я так предполагаю, что оно было обращено именно к вам.       Мария сидела с нарочито расслабленным лицом. Ни один мускул не дрогнул, ни одной капельки пота не появилось на лице, ни малейшего признака нервозности или растерянности. Но Эмма прекрасно видела, что внутри женщина готова взорваться. — Я понятия не имею, что все это значит, — Мария натянуто улыбнулась и послала Эмме многозначительный взгляд. «Убью, растопчу, уничтожу» — вот, что видела Свон в глазах своего оппонента. — Эмма, ваше слово, — ведущая, зрители и вся съемочная площадка с нетерпением ждали, что же скажет Свон.       Все это время Эмма вела внутренний диалог. Первый голос говорил, что нужно следовать плану и произнести речь, которую они подготовили с Джонатаном и Джил. Речь была потрясающей, сильной и мощной. После нее у Марии совершенно точно не останется ни единого шанса на победу. Но второй голос подсказывал, что все это зашло слишком далеко. — Из цивилизованного общества мы превратились в варваров, — тихо начала Эмма. — Посмотрите, во что превратилась предвыборная кампания. Карнавал уродов. Я думала, у нее достойная цель: показать кандидатов с лучшей стороны, раскрыть их возможности, доказать народу свое право на нахождение в кресле политика. Соглашаясь на участие в выборах, я знала, что столкнусь с трудностями, была готова к этому. Готова столкнуться с серьезными конкурентами, честно бороться с ними и становиться за счет этого еще лучше. Я подозревала, что политика давно пропитана подпольными играми и манипуляциями. Но не могла предположить, как далеко все зайдет, — Эмма встала со своего кресла и подошла ближе к людям в зрительном зале. Все камеры были направлены на женщину. Бесчисленное количество глаз внимательно следили за каждым ее движением. Никто и слова не хотел упустить из речи Свон. — Я мечтала быть полезной не только для нашего города, но и штата, страны. Я грезила креслом в Вашингтоне. Грезила по одной простой причине — быть полезной. Полезной для вас. Донести ваши потребности, проблемы, ситуации и истории каждому жителю Соединенных Штатов. Я хотела быть вашим голосом с большой арены. Мечтала помогать тем, кто имеет слишком мало прав и свобод в нашей стране, дать им возможность быть услышанными. Тем, кто не может бороться с системой самостоятельно, потому что это невозможно. Я знаю. Знаю это, потому что сама была ребенком системы. Вы хоть представляете себе, как тяжело приходится детям, которых бросают родители? Они ведь ни на что не могут рассчитывать, какими бы талантливыми и способными не были. На них всем наплевать. И я с ужасом понимаю, что с каждым днем человечество становится все более бессердечным и безжалостным. Мы не знаем имен своих соседей, не знаем, чем живут коллеги, не интересуемся ничем, что не связано с нашей жизнью. Что показывают по телевидению? Скандалы, интриги, ссоры знаменитостей, кто с кем спит, кто на ком женился, кто сколько денег украл. Вы действительно уверены, что именно это интересно и важно? Моя предвыборная кампания должна была строиться на помощи. Помощи вам. Но разве вам было интересно, что мой законопроект позволил ста тридцати студентам из малоимущих семей получить места в лучших вузах штата? Вам было интересно, что благотворительное мероприятие, организованное моей командой пару месяцев назад, позволило собрать средства на строительство лагеря, который в следующем году примет более восьмисот детей со всех уголков нашей страны? Я могла сделать еще столько полезного за время компании, а в итоге только и делала, что разгребала дерьмо, которым меня обильно поливали конкуренты, боясь, что честно не смогут справиться со мной. А вы подогревали интерес к очередному скандалу с моим участием. Вы так активно обсуждали мою жизнь, но знали ли вы, что на самом деле мою сестру специально напоили перед аварией? Знали, что большая часть друзей перестала с ней общаться после этой истории? Преподаватели в университете стали занижать оценки и водили на специальные встречи с психологом, чтобы убедиться, что у девочки нет зависимостей. Историю про отца, ошибочно арестованного именно во время торжества, вы проглотили, даже не вникая в детали. Какая ирония — перепутали. Однофамилец, который проживает даже не в нашем штате. Вы поверили и в эту историю. Клиенты начали уходить от отца, считая его слишком неправильным врачом для лечения кариеса. Только за вами всегда оставался выбор — верить или нет. Люди забыли очевидную вещь — именно мы обладаем силой, способной удерживать нужную тему на первых полосах, затушить или усилить скандал, созданный намеренно, — Эмма глубоко вдохнула, собираясь с последними словами, рвущимися из груди. — Я хотела быть полезной для вас. Хотела отстаивать ваши голоса, помогать добиваться справедливости, решать вопросы, которые вы не способны решить без помощи правительства. Но это вам оказалось не нужным, не интересным. Лишь бы побольше интриг и грязного белья, в котором так любопытно копаться. Моя мама всегда говорила, что честность — главное достоинство человека. Хотите знать правду? Я люблю, полюбила всей душой ту женщину, которая ради меня только что разрушила свою жизнь. И я собираюсь сказать ей об этом. К черту. У нас всегда есть выбор. Не знаю, как вам, а мне такая политика не нужна.       Эмма склонила голову, развернулась и направилась к выходу со съемочной площадки, где ждала ее команда. — Ты сумасшедшая, — прошептала Джил, обнимая женщину. — Сумасшедшая. — Где она? — Эмма забрала свое пальто у Аманды. — В пекарне, — ответил Джонатан, не зная, что еще сказать. — Адрес. Дайте мне адрес, — Эмма уже собралась уходить, как вдруг обернулась и посмотрела на Джона. — И давно ты придумал эту историю про Торпла? — Он и правда был одним из клиентов агентства Реджины. Сделать липовый снимок не составило труда, — пожав плечами, ответил мужчина. — В любом случае, он как никто другой причастен ко всему этому дерьму, я лишь немного приукрасил. — Ясно, — кивнула Свон. *       Реджина не верила в то, что только что увидела по телевизору. Она и предположить не могла, как в итоге поступит Эмма. Джонатан сказал ей, что по плану в речи Эммы вообще не упоминается история с Реджиной, ибо единственный вариант выйти сухими из воды — перевести все на подставу. Даже не обсуждая детали, Миллс была готова следовать плану Джонатана. Как только ее нашел Джон и объяснил, что происходит и чем может воспользоваться Святая Мария на последнем шоу, Реджина безоговорочно согласилась помочь и сделать все, что сможет. Она до сих пор себе не могла простить трусливый побег и два месяца полного молчания, когда Эмма так нуждалась в ней. Поэтому в сегодняшнем поступке видела попытку все исправить. Даже ценой собственного спокойствия.       Реджина прекрасно знала, чем может обернуться ее столь смелый поступок. Клиенты будут чувствовать опасность, угрозу. Ведь вполне вероятно расследование относительно и детектива Торпла, чье имя прозвучало по телевизору, и самой Святой Марии, которую негласно обвинили в подкупе и подлоге. Агентство прикроют, да и пекарню, скорее всего, тоже. Возможно, даже учеба Генри теперь под вопросом. Но Миллс знала, на что шла, соглашаясь с планом Джонатана.       Рози не была против, тем более, дела в агентстве без Реджины шли из рук вон плохо, да и она сама уже жутко устала. Они решили, что после передачи у них есть единственный вариант — быстро продавать все, что у них есть, и переезжать в другой штат.       Характерный звоночек сообщил, что дверь в пекарню открылась. Реджина стояла спиной к прилавку, поэтому не могла видеть вошедшего. Но она чувствовала, знала, что это Эмма. Миллс никак не могла набраться смелости, чтобы обернуться. Вдруг, Эмма говорила все те слова лишь для публики? — Значит, не одна я оплачивала наши встречи? — в голосе Эммы явно слышалась насмешка, и Реджина облегченно выдохнула, оборачиваясь.       Зеленые глаза светились безумным блеском. Миллс еще не видела Эмму столь живой, воодушевленной и готовой на все. — Ты в курсе, что нажила кучу серьезных врагов? — изогнув бровь, сказала Эмма. — Мне плевать. — У тебя есть в продаже штрудели? — улыбнулась Эмма. — Есть, — еле слышно ответила Реджина. — Я возьму один, если ты согласишься разделить его со мной… Полтора года спустя — Милая, просыпайся, — Реджина склонилась над своей любимой женщиной, целуя ее в висок. — Что, неужели пора? — Свон недовольно сморщилась, ожидая, что в долгожданный выходной сможет выспаться. — Если ты не хочешь испортить сюрприз, — назидательно заметила Миллс. — Испортить сюрприз? — Эмма приподнялась на локтях, удивленно прищуриваясь. — Ты же сказала, что сегодня мы будем весь день валяться в кровати и никуда не пойдем. — Я тебя обманула, — легко и непринужденно призналась Реджина. — Кстати, Райт звонил уже три раза, чтобы поздравить тебя.       Летняя жара душила Сан-Франциско. Именно в этот день температура достигла своего максимума. Две женщины в легких сарафанах бродили по пляжу, босыми ногами оставляя следы на мокром песке. Эмма уже и забыла, как зимой жаловалась Реджине, что давно мечтает провести день у воды.       Работа сенатора отнимала слишком много времени. У них с Реджиной и так оставалось мало свободных вечеров, которые женщины могли посвятить друг другу. Поэтому Эмма пришла в восторг от идеи провести весь день вместе на пляже. Миллс даже подготовила корзинку для пикника, чтобы днем перекусить и выпить по паре бокалов вина.       А когда сумерки начали предъявлять свои права, Реджина предложила перебраться в маленький ресторан, находящийся неподалеку. Тихое, уютное местечко пришлось Свон по вкусу. Она любила домашние ресторанчики, хотя, конечно, всегда отдавала предпочтение пекарне Реджины, которая разрослась до небольшого кафе.       Свон пристально оглядывалась по сторонам, разглядывая большой накрытый стол. Слишком много приборов для двух женщин. — Что происходит? — недоверчиво спросила Эмма, когда Реджина вернулась от администратора. — Ничего, — пожав плечами, ответила Реджина. — Я же не совсем идиотка, Редж, — недовольно буркнула Эмма. — Стол явно предполагает гораздо больше гостей, нежели мы с тобой. — Да? Тебе так кажется? — продолжала Миллс в своей неповторимой манере.       Двери ресторана открылись, и на пороге показался Вилфорд с Тори. Эмма легонько пихнула Реджину ногой под столом и встала, чтобы подойти обнять своих родных.       Женщина переживала, что после смерти матери они не будут так близки, и отношения со временем совсем охладеют. Но все случилось с точностью до наоборот. — С днем рождения, дорогая, — Вилфорд крепко обнял Эмму. — Спасибо, пап, — именно после той самой речи Свон начала называть мужчину отцом. Вилфорд не был против. И ему и ей это казалось естественным и необходимым. — Ну что, стала еще на год старше? — усмехнулась Тори, обнимая сестру следом за отцом. — Будешь много ехидничать, покроешься бородавками, — подколола сестру Свон.       Когда все расселись, и Эмма начала жаловаться на бессовестную Реджину, которая без ее согласия устроила этот вечер, двери ресторана опять открылись. Джонатан улыбался одной из своих самых очаровательных улыбок, держа под руку глубоко беременную Джил. — Господи, — скрывая довольную улыбку за напускным недовольством, сказала Эмма. — И вы все знали? — Конечно, — кивнул Джон.       Следом за ними подошли Аманда, Кевин и Ламия. Реджина знала, что именно их Эмма захочет видеть в свой день. Тех, кто был с ней на протяжении всей ужасно сложной предвыборной кампании. Тех, кто не испугался трудностей и был верен Свон до конца. — Я очень рада тебя видеть, — Эмма крепко обняла Ламию, после того, как поздоровалась с остальными.       После программы, на которой Святая Мария попыталась раскрыть тайны постели Эммы, в СМИ поднялась грандиозная шумиха, не утихающая даже после выборов. Ламия дала искреннее интервью, в котором рассказала все подробности и детали ее работы, как двойного агента. Девушка сделала свой выбор, решив больше не играть в шпиона в тылу врага. Свон была горда Ламией и всячески поддерживала ее после. Ведь девушка совершила очень смелый поступок, согласившись на интервью. Поставила свою карьеру на кон. И не прогадала.       Только Эмма отпустила Ламию из своих объятий, как в дверях показались Генри и тетушка Рози. Свон сразу же притянула к себе парня, по которому успела ужасно соскучиться. Реджина не обманула ее, Генри оказался очень смышленым, любознательным и сообразительным парнем. Они подружились, даже больше, чем могла представить Миллс, чему женщина была несказанно рада. — Почему не позвонил? Почему не сказал, что уже приехал из Индии? — Эмма слегка пожурила парня. — Мама не велела, хотела устроить тебе сюрприз, — пожав плечами, ответил Генри.       Рози широко улыбнулась своими белоснежными зубами, притягивая Эмму для тесных объятий. Конечно, после шумихи агентство пришлось прикрыть. Но более властные клиенты, которые оказались не такими уж малодушными, помогли Рози открыть свой небольшой салон красоты, куда женщина и забрала девочек, обеспечивая их легальной профессией.       Когда все гости пришли и наконец-то расселись за столом, Эмма смахнула непрошеную слезинку. Она до сих пор не верила, что все закончилось так хорошо. Свон и подумать не смела, что ее речь вызовет резонанс в обществе.       Народ задумался. Народ больше не хотел быть тупой серой массой, голосующей за того, кого пропихивают и предлагают на блюдце. Они хотели честности, справедливости, искренности. А именно это им и отдала Эмма.       Когда человек честен перед собой, знает, за что он борется, не жалеет ради этого никаких сил и готов биться до последнего, то он обязательно получит желаемое. Главное, сделать правильный выбор.