ВЫБОР(Ы)

— Держите, — Реджина протянула бумажный пакет покупателю и улыбнулась. — Приходите еще, скоро в продаже появятся рогалики с корицей. — Обязательно загляну к вам, — кивнула миловидная старушка, забирая покупку.       Миллс нравилось возиться в пекарне. Конечно, у нее были профессиональные кондитеры, менеджер, продавец. Но частенько женщина сама вставала за прилавок, чтобы общаться с клиентами, узнавать их мнение о выпечке, слушать пожелания и готовить специальные заказы. Реджина наконец-то осуществила свою мечту.       Единственное, чего ей не хватало — Эммы. Миллс никак не могла отделаться от вороха мыслей и пугающего чувства роковой ошибки. Может, она совершила самую большую глупость в своей жизни и отпустила человека, единственного человека, с которым могла бы быть счастливой?       Голос разума продолжал твердить, что она поступила верно, сделала выбор, который поможет им обеим. Миллс убеждала себя, что им с Эммой совсем не по пути. Что их жизни слишком разные и находятся далеко от идеальной картинки: жили долго и счастливо вместе.       Но зеленые глаза Эммы, наполненные горечью во время последней встречи, продолжали сниться Реджине каждую ночь. Каждую ночь Миллс просыпалась от удушья. Женщину душили чужие слезы. Это были сдерживаемые годами слезы Эммы.       Миллс понимала, что облажалась: не поддержала Свон в нужный момент, не поговорила и не объяснила свой поступок, подло ретировалась. И все это можно было бы изменить. Реджина чувствовала, что найди она правильные слова, Свон простила бы ее, приняла и поняла все страхи, которые толкнули Миллс на побег. Но она этого не сделает: не будет искать нужные слова, не будет больше встречаться с Эммой, не станет даже думать о возможном будущем. Реджина оставит ту историю в прошлом и постарается жить дальше. — Детка, твои шоколадные крекеры восхитительны, просто пальчики оближешь, — довольно причмокивая, сказала Рози. — Спасибо, — улыбнулась Реджина.       Рози приходила к ней каждый день, даже несмотря на то, что в агентстве порой не все шло гладко после ухода Миллс. Клиенты знали ее, доверяли, слушались безоговорочно. Конечно, тетушка Рози была более опытной, но к тому же она была более жесткой и нетерпимой к клиентам, особенно к тем, кто начинал качать свои права. — Генри звонил? — Да, — кивнула Миллс. — Обещал приехать на следующие выходные.       Неприятный холод прошелся по спине. Реджина не к месту вспомнила, как мечтала познакомить Генри с Эммой. Они бы обязательно подружились. Ее мальчик был смышленым, любознательным и интересовался всем на свете. Как бы он был счастлив поговорить с настоящим политиком. Но этой мечте не было суждено сбыться. — Детка, — озабоченно вздохнула женщина. — Ты правильно поступила. Сделала все, что было в твоих силах, и приняла удар на себя, поставив ее жизнь выше своего счастья.       Рози с ума сходила от бессилия. Она видела страдания своей малышки и понимала, что ничем не может ей помочь. Прошлая попытка поговорить с Эммой не увенчалась успехом, и Рози корила себя за этот дурацкий совет. Лучше бы Реджи и вовсе не ходила к ней. — Я не сделала ничего, — хмыкнула Миллс. — Ничего. Понимаешь? Я только убегала, молчала, пряталась. Разве это поступок достойного человека? — Реджина, ты сделала больше, чем любой другой, — серьезно начала Рози. — Ты выбрала ее жизнь, ты выбрала ее благополучие. Ты думала не о себе, не поставила свои интересы впереди. Это и есть достойный поступок. Поступок человека, у которого есть совесть, есть чувства. Если бы ты не любила ее, тебе было бы все равно. Все равно на карьеру, которую девочка выстраивала кровью и потом. Все равно на репутацию, которую девочка зарабатывала годами. Все равно на ее будущее, которое может закончиться в Белом Доме. Реджина, ты поступила больше, чем просто достойно.       Миллс молчала. Слова тетушки растекались внутри Реджины спасительным нектаром, затыкающим кровоточащие дыры. Головой она понимала, что все сложилось так, как и должно было. Эмма обязательно победит в предвыборной гонке, станет сенатором, найдет подходящего человека и будет жить долго и счастливо. Но зияющая пустота в груди все равно не давала дышать спокойно. — Наверное, — подавлено выдохнула Миллс. — Наверное, ты права. *       После встречи с Реджиной Эмма решила покончить со своими сожалениями, мыслями, что все можно исправить, надеждой на будущее с этой женщиной. Свон устала. Она несколько месяцев изводила себя бесчисленными попытками найти решение для сложившейся ситуации. А оказалось, что Миллс просто испугалась и не нашла лучшего выбора, чем сбежать и бросить все. Тогда какого черта Эмма должна думать об этом?       Эмма дала себя клятву победить в выборах. Добиться своего. Потеря приемной матери, все беды и несчастья, свалившиеся на семью Вудов, не останутся незамеченными. Эмма пообещала себе не дать этой истории залечь на дно памяти.       Свон полностью сконцентрировалась на работе. До выборов оставалось совсем ничего. Святая Мария и Эмма по-прежнему делили лидирующую позицию. Шли ноздря в ноздрю, как любил поговаривать Кевин. И именно для них оставили последний эфир серии программ: «шоу с кандидатами в Сенат от штата Калифорния».       Эмма уже встретилась на шоу с Абрамсом и Стрейтом. Все прошло даже лучше, чем они планировали. Свон буквально уничтожала своих оппонентов напором, каверзными вопросами и указанием на расхождения слов кандидата с его действиями и поступками. Джонатан и Джил превосходно подготовили Эмму для каждой из этих встреч. Ее главной задачей было вывести кандидата из равновесия, сравнивая с другим. Джон хотел стравить Абрамса со Стрейтом, дабы в разборках между собой они не мешались под ногами. И у Эммы это получилось. Получилось добиться результата, не прибегая ни к каким грязным манипуляциям. Все было честно, прямо и открыто с ее стороны. — Может, тебе нужна отдельная встреча с Марией перед эфиром? — обеспокоенно поинтересовался Джон.       Всю неделю они активно готовились именно к этой программе. Джонатан переживал за очередную пакость от Ларри и был уверен, что во время шоу Мария обязательно поднимет вопрос, к которому они будут не готовы. Джил и Аманда готовили Эмму к психологической атаке, которую наверняка устроит Мария, проводя бесчисленное количество пробных диалогов. Так они могли максимально вооружить Свон.       Эмма не боялась. Она была уверена в себе. Сенатор Райт довольно кивал на результаты опросов и всячески поддерживал ее, говоря, что они сделали невозможное. Райт до последнего не сомневался в своем выборе, он верил и надеялся, что Эмма сможет выпутаться из всех неприятностей, которые ей то и дело подкидывали конкуренты. Гордость за волю и решимость Эммы мистер Райт выразил дорогим подарком, врученным ей на одной из встреч. Золотая брошь в виде маленького ангела, который, по словам Райта, будет охранять женщину от неприятностей. «Вот бы мне раньше получить этого ангелочка», подумала тогда про себя Свон. — Нет, Джонатан, — спокойно ответила Эмма. — Не вижу в этом смысла. Просьба о такой встрече может показаться слабостью. Мы же не хотим подчеркнуть их превосходство? — Не хотим, — улыбнулся мужчина.       Он никак не мог нарадоваться на перемены в Эмме. Свон снова стала спокойной и уверенной в себе. Она больше не отвлекалась и, казалось, полностью сосредоточилась на кампании. Арест отца и похороны матери сильно подкосили женщину. К тому же, Джонатан был в курсе ситуации с Реджиной со слов Джил. Девушка делилась с ним всем, считая, что главный менеджер обязан знать такие подробности. Но Джон прекрасно понимал, что обсуждать личные вопросы с Эммой будет неэтичным. Он лишь вскользь иногда спрашивал, все ли в порядке.       У Свон все было в порядке. Сейчас Эмма явно была в своей лучшей форме: сильная, рассудительная, безэмоциональная, собранная. Она всегда была такой, особенно на работе. Но почему-то только в последний месяц предвыборной кампании Джонатан заметил стократное усилении всех этих качеств. Не зря говорят: что нас не убивает, делает сильнее. — Эмма, — в дверном проеме показалась Ламия. — Можно с тобой поговорить? Наедине.       Джонатан с недоверием посмотрел на Эмму, а та лишь кивнула ему. Мужчина встал, вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. — Что-то случилось? — Эмма пристально смотрела на девушку, которая продолжала стоять, заламывая пальцы. Красные пятна на смуглом лице говорили о нервозности. Бегающий взгляд подсказывал, что девушка очень хочет выговориться, но не может начать. Тогда Эмма взяла инициативу в свои руки. — Ты хочешь со мной поделиться? Я слушаю. — Это я… — Ламия осеклась. Глаза заблестели от подступающих слез. — Что ты? — Эмма говорила мягко, спокойно, даже нежно, чтобы не спугнуть девушку. — Это я сливала информацию, — свалившись в кресло, промямлила Ламия. Она закрыла лицо руками, и Эмма заметила, как слегка подрагивают ее плечи.       Свон поджала губы в облегченной улыбке. Ей не придется самой заводить тяжелый разговор. Ламия удивила ее. Свон до последнего сомневалась, что девушка придет с повинной. — Я знаю, — тихо сказала Эмма. — Что? — Ламия подняла голову и округлившимися от удивления глазами уставилась на женщину. — Мы с Джонатаном давно вычислили тебя, — пожала плечами Эмма. — Сложить две фамилии оказалось не так сложно. Рамос. Торес. Твоя мать работала горничной у Марии. Это доступная информация. И как следствие, Мария и твоя мать подружились. А что не сделаешь ради подруги? Конечно, Торес запросто устроила тебя в университет, помогла с видом на жительство, потом с работой. Ты ей должна, не так ли? — Мг, — всхлипывая, кивнула Ламия. Она не могла поверить, что Эмма все знает и так спокойно об этом говорит. — Тебя ждет большое будущее в политике, девочка, — язвительно заметила Эмма. — Но я не хочу таким способом, — промычала Ламия. — Я делала ужасные вещи, Эмма. Мне так стыдно. Это ведь я тогда напоила твою сестру. Я отдала фотографии ареста, — девушка тяжело дышала, пытаясь унять слезы. — Это я тогда нашла вашу соседку… — слезы в итоге задушили, и Эмме пришлось встать, подойти к ней вплотную, взять лицо в свои руки и поднять на себя, чтобы заглянуть в глаза. — Ламия, — Свон понимала, что сейчас в жизни Ламии происходит переломный момент. Да, она ошиблась, натворила глупостей, но слезы говорят об искреннем сожалении. А если в этой девочке еще есть совесть, значит, не все потеряно. — Все мы не без греха. Знала бы ты, сколько за мной косяков. Я не была примерным подростком. И совершала плохие, дурацкие, а иногда даже очень глупые поступки. Но это в прошлом. Я собралась, приняла решение измениться, и моя жизнь перевернулась с ног на голову. Понимаешь? В твоих силах переступить через это и пойти дальше. Какой ты будешь, какие поступки будут характеризовать тебя — только твой выбор. И я верю, что ты сможешь принять верное решение. Наши прошлые деяния не определяют нас настоящих.       Ламия кивнула, проглатывая последние слезы. Она не могла поверить, что Эмма так добра и справедлива к ней. Все знали, что Свон удивительная женщина, но лишь ощутив ее влияние на себе, Ламия смогла оценить это по достоинству. — Эмма, — продолжила Ламия, когда Свон села обратно в свое кресло. — На шоу Мария собирается обнародовать твою связь с той женщиной.       Эмма не сразу поняла, о чем говорит девушка. Конечно, она надеялась, что Ламия пригодится в будущем, если сознается в содеянном и останется на их стороне. Было бы замечательно заранее знать, с чем ей придется столкнуться на встрече с Марией. — Какой женщиной? — чувствуя ком в горле, спросила Эмма. — Реджина, — виновато ответила Ламия. — Кажется, ее зовут Реджина. Мария наняла детектива, который следил за вами. У нее даже фотографии вашей прогулки есть.       Услышав это имя, Эмма застыла. Вся уверенность моментально улетучилась. Спокойствие, которое наконец-то обрела Эмма, затрещало по швам. Женщина только забыла про Реджину, про все, что их связывало. Начала новый виток своей жизни. Но стоило ей услышать, что Миллс могут использовать таким образом, как в груди неприятно сдавило. — Оставь меня, — стальным тоном произнесла Эмма. — И попроси меня не беспокоить.       Ламия подскочила с кресла и быстро вышла из кабинета. Оставшись наедине с собой, Свон встала и подошла к окну, тяжело вздыхая. Почему Реджина никак не может отпустить? Уйти насовсем? Что еще Эмма должна сделать, чтобы эта история навсегда осталась в прошлом?       И тут осознание происходящего яркой вспышкой озарило Эмму. Одновременно в голову ворвалось слишком много мыслей, чтобы понять их все. Сначала Эмма решила, что должна отказаться от участия в выборах. Потому что только так она сможет уберечь Реджину. Именно она, Эмма Свон, кандидат в Сенат от штата Калифорния, сейчас представляет угрозу для женщины, которую любит. Именно она окажется причиной полного краха жизни Реджины. Жизни, к которой Миллс давно шла. Все ее попытки уйти от эскорта, завести легальный бизнес, стать матерью, которой можно гордиться — все это рухнет в одночасье, когда Святая Мария на всю страну расскажет о прошлом Реджины.       Эмма никогда бы не позволила себе допустить подобное. Почему? Потому что она любила Реджину. Любила всем сердцем. И была готова порвать всех, кто смеет угрожать спокойствию Миллс. — Твою мать, — выругалась Эмма, заново принимая свои чувства, которые она пыталась спрятать, после встречи с Миллс.       Любовь к Реджине не позволит Эмме продолжать предвыборную гонку, как ни в чем не бывало. Свон не боялась, что ее будут поливать грязью и упрекать в связи с женщиной из эскорта. Ей было все равно на себя, на свою репутацию, карьеру, жизнь. Сейчас она могла думать только о Реджине.       И именно теперь до нее начал доходить смысл слов Миллс. «Я испугалась», пронеслось в голове Эммы. Реджина испугалась последствий для Эммы. Точно так же, как сейчас Свон была готова бросить все, лишь бы Миллс была в безопасности, точно так же и Реджина тогда выбрала жизнь Эммы, а не свою. — Идиотка, — Эмма запустила руки в волосы. — Какая же я идиотка.       Все стало таким понятным. Клубок туго связанных мыслей Эммы распутывался на глазах. Она ясно видела мотивацию поступка Реджины, запросто поняла ее желание не навредить. Каким же простым все оказалось, когда Эмма попала в схожую ситуацию. Сейчас на чаше весов оказалась собственная карьера и жизнь Миллс. Свон не видела выбора более очевидного, нежели сейчас.       Но такая эмоциональная реакция была непривычна для женщины. Раньше она не испытывала подобных порывов. Взять и все бросить. Отказаться от долгожданной цели, подставить других людей, разгневать сенатора Райта, повесить на себя ярмо трусихи. Нет, Эмма ни разу так не поступила и всегда была готова бороться до последнего.       Бросить предвыборную кампанию казалось единственно верным решение, но на самом деле оно было просто самым легким. Эмма задумалась. Она не привыкла принимать решения на эмоциях, и сегодняшняя вспышка оказалась для нее чем-то новым и неизведанным. Своим отказом она ничего не получит, кроме полного проигрыша. Полного и безоговорочного. Мария будет счастлива, что смогла добиться своего. А что получит Эмма? Ничего. Она вернется в свой старый кабинет. Все ее усилия будут потрачены зря. Все трудности, пережитые ее семьей будут полностью обесценены. Репутация слабачки навсегда закрепится за ней, в этом она не сомневалась. Сенатор Райт сделает все, чтобы политическая карьера Свон закончилась не так радужно, как она себе представляла.       Но не только эти размышления подталкивали Эмму к тому, чтобы не прекращать битву. Она готова драться за Реджину. За ее счастье. За ее безмятежную жизнь. Свон приложит максимум усилий, но не позволит навредить своей любимой. Пусть им и не суждено быть вместе.       Она выглянула из-за двери кабинета и позвала Джонатана, а следом и Джил. Свон не могла одна найти решение, ей была нужна помощь. Поэтому женщина пересказала весь разговор с Ламией в подробностях, поделилась своими опасениями, сказала, что не может позволить навредить Реджине и готова на все, лишь бы их история никак не всплыла на встрече с Марией. — Да уж, — выдохнул Джонатан. — Я знал, что Ларри припасет самую большую гнусность напоследок. — Что нам делать теперь? — взволнованно спросила Джил. — Я и позвала вас для этого, — нервно усмехнулась Эмма. — Я понятия не имею, что делать.       В кабинете повисла тишина. Все трое усиленно думали о том, как вывернуть ситуацию в их пользу. Как одновременно выйти из воды сухими и не навредить Реджине. Как поставить Святую Марию на место и не дать ей уничтожить Эмму на шоу.       И только тут до Эммы наконец-то дошло. Она поняла, что сейчас ее единственным выбором было согласиться с Джонатаном. Она столько всего стерпела, проглотила. Скрипя зубами стряхивала грязь, поднималась с колен и шла дальше. Эмма пропустила сквозь себя историю с приемной сестрой, вытирала слезы девочке, которая теряла друзей и приятелей. Эмма пропустила сквозь себя арест приемного отца, проживала вместе с Вудами проблемы на работе и уверяла отца с матерью, что все наладится, подсовывая Келли деньги, чтобы Вилфорд не видел. Эмма пропустила сквозь себя кончину матери, и это стало последней каплей. Последней каплей ее терпения. Больше она не собиралась позволять использовать себя таким образом. Больше нет. — Джон, — смиренно произнесла Эмма. — Я готова. — На что? — Джил непонимающе смотрела то на Эмму, то на Джонатана. — Ты уверена? — серьезно спросил мужчина. — Да, — кивнула Свон. — Они сами меня толкают на это решение. Я больше не могу. Твоя взяла. — Джон? — Джил растерянно смотрела на мужчину. — Что происходит? О чем вы говорите? — Эмма наконец-то прозрела, — довольно улыбнулся Джонатан. — Ты понимаешь, что это будет очень грязно и подло? — Мне все равно, — пожав плечами, ответила Эмма. — Ищи компромат, шантажируй, угрожай, подкупай. Делай то, что считаешь нужным. Я полностью развязываю твои руки, Джон. — О, Господи, — вырвался тихий стон из Джил. — Помоги Эмме с речью для шоу, — Джон провел рукой по спине девушки. — Не переживайте, я работаю аккуратно. *       Эмма ехала домой и не могла поверить, что согласилась с Джонатаном. Свон всегда гордилась тем, что играет честно, по правилам. Не пользуется манипуляциями, не подставляет конкурентов, не давит на их слабые места.       Но мысли о том, что Реджине могут навредить, перевешивали все ее убеждения. Она слишком живо представляла черные глаза женщины, любимой женщины. При одной мысли, что Миллс будет страдать, все внутренности Свон скручивались в тугой узел. Она физически не была готова подставить Реджину. Нет, только не ее.       Человеку сложно отказываться от своих принципов. Особенно тех принципов, которые он считает верными. Сегодня Эмма Свон перешла границу, которую всегда старалась держать под замком. И она не жалела об этом решении. Это был ее выбор. Выбор в пользу Реджины.