"Полёт Вингилотэ" или "Путешествие к Краю Мира"

      Высокоскоростной челнок «Алькварамэ» был оставлен в сотне футов и спрятан среди кустов, чтобы на него не наткнулся случайный прохожий. Илли сидела на изумрудно-зеленой траве, искоса поглядывая на хрупкие стебли полевых цветов, что росли неподалеку. Ожидание становилось невыносимым. Илли не тревожилась, не замирала в страхе, но желала поскорее увидеть ее. Это нетерпеливое желание встречи с матерью изводило ее взбудораженное сознание. Мать… Такое простое слово, но до сих пор непостижимое для созданного в пространстве Ильмена искусственного интеллекта. Илли знала все о Нэрданель, будто они провели вместе не одну эпоху. Но сомнения не покидали… Будет ли мама рада ее увидеть? Не испугается ли титановой обшивки? Хотя, «сомнения» не совсем подходящее слово. Илли знала: согласно теории вероятности, шанс, что Нэрданель даже не рискнет подойти к своей новоявленной дочери, равен двенадцати из ста. Но вот полюбит ли она её когда-нибудь? Это даже самый развитый разум не мог бы рассчитать. А ведь Илли, как и всем Живым, так хотелось материнской любви… Теперь, когда отец создал для нее новую совершенную обшивку, внешне ничем не отличавшуюся от органических оболочек воплощенных, Илли могла чувствовать себя уверенней, ожидая скорой встречи с Нэрданелью. Ведь ее кожа на ощупь была нежной и бархатистой, на свежих щеках, казалось, рдел легкий нежно-розовый румянец, волосы, забранные в высокий хвост, выглядели такими же прекрасными, как у самых совершенных дев Амана — длинные, блестящие, редкого медно-каштанового оттенка, а глаза, как и задумал Мастер, были ярко-зеленые, точь-в-точь как у матери. Будучи внутри модернизированной и усовершенствованной обшивки, Илли смотрела на мир другими газами. Свет Анара отражался в их линзах и дрожал в прозрачно-зеленой глубине, а солнечные зайчики плясали на стволе молодого бука, под которым неторопливо прогуливался еж. Возможность видеть, различать цвета, способность передвигаться, без труда управляя обшивкой — все это казалось ей странным, словно бы неуместным, если не применялось для конкретного задания. Она неспешно поднялась на ноги и прошлась по поляне, пробуя двигаться, как это делала Галадриэль — ступая плавно, словно проплывая среди травинок, почти не касаясь их ступнями, обутыми в изящные башмачки, одолженные Леди Лориэна. «Во время высадки обшивка полезна, но сейчас…» — размышляла Илли. Но вскоре спохватилась — без материальной оболочки мать не смогла бы даже увидеть ее. Внезапно Илли замерла — тратить энергию встроенных аккумуляторов было непозволительной роскошью. С каждым мгновением идея отца и Галадриэли казалась ей все безрассуднее. Нельзя же вот так запросто оставить «Вингилотэ» и отправиться в Аман, преодолев огромное расстояние и израсходовав невероятное количество энергии. Даже встреча с матерью не казалась достаточно рациональным оправданием подобному расточительству… И все-таки, Илли согласилась лететь с Леди Лориэна и Олорином, потому что втайне очень хотела увидеть ту деву, которую отец почитал превыше остальных. Ту, которую, будь она рождена одной из воплощенных, Илли с полным правом могла бы назвать матерью. В ожидании прошло почти пятнадцать минут, когда среди травы послышались чьи-то шаги. Илли прислушалась. Эта опушка была скрыта от посторонних глаз, поэтому шанс, что кто-либо мог оказаться здесь случайно, приближался к нулю. Частое дыхание в четверти лиги отличалось от мерного сопения ежа. По характерному звуку шагов нетрудно было вычислить, что приближавшийся воплощенный — эльфийская дева. Замершая Илли сфокусировала визоры, когда эта дева, издав едва слышный всхлип, остановилась совсем рядом. Картина окружающего мира предстала ей вместе с буйством лесной зелени и лазурью высокого неба, стоило ей активировать зрение в видимом для Детей Эру диапазоне. Она стояла в сорока футах. Так близко и, как казалось, так далеко. В зеленовато-желтом платье, украшенном по глухому вороту и на груди немудреным узором ручной вышивки. Такая простая, родная… Пламенно-рыжие волосы убраны в прическу на затылке, отдельные непослушные локоны у лба и висков окружили лицо словно огненными всполохами. На светло-рыжих ресницах блестели прозрачные слезы. Не в силах понять, почему Детям Эру свойственно выражать грусть, а подчас и радость, слезами, Илли, тем не менее, находила эту реакцию хроа на эмоции завораживающе-красивой. А потому глядевшая на нее плачущая мать показалась ей даже прекраснее, чем она воображала, считав ее образ из отцовского сознания. Нэрданель остановилась, закрыла лицо тонкими ладонями и расплакалась еще сильнее. Илли с огромной скоростью, присущей её новой обшивке, ринулась к матери. Краткий миг — и она уже стояла напротив нее, держа Нэрданель за руки и стараясь заглянуть в ее лучистые глаза. Мать стала всхлипывать реже — прочие эмоции уступали в ней место любопытству. Илли спрашивала себя, о чем же она сейчас думает? Страшно ли ей смотреть на нее, Живую, но не Воплощенную, лишь казавшуюся таковой, но с титановым сердцем внутри? Каково же ей видеть перед собой это совершенное лицо с чуть блестевшей в свете Анара перламутровой кожей? Дочь Махтана славилась своим талантом создавать прекраснейшие скульптуры. Но что, если она, Илли, так и останется для матери красивой, но неживой, отлитой из металла, статуей, лишь подобной воплощенной деве? В этот миг Нэрданель судорожно вдохнула кристально чистый воздух и вдруг проворно заключила Илли в объятия. Зажмурившись, она крепко цеплялась за нагревшиеся плечи обшивки, гладила шею и затылок и тихо плакала. Благодаря огромному количеству сенсоров на коже, Илли могла лучше чувствовать прикосновения к обшивке, чем это было в предыдущих титановых версиях, не имевших пластикового покрытия, имитировавшего кожные покровы. Осторожно, боясь не рассчитать силы, Илли подняла руки и положила на плечи существу, встречи с которым так безнадежно и отчаянно желала с самого рождения в служившей рабочим кабинетом каюте Феанаро. Вопреки ожиданиям, мама не дернулась, не отстранилась… Только слезы продолжали стекать по ее щекам. Илли не знала, что сказать, но Нэрданель вдруг разомкнула их объятия и приподнялась на носки, чтобы стать одного роста с дочерью. — Как же ты прекрасна, дочь моя!.. — прошептала она, собираясь сказать что-то еще, но слезы вновь помешали. Ей ведь тоже уже рассказали о появлении у них с Феанаро дочери. Живой, по милости Илуватара, но не воплощенной в органической фана, имеющей лишь феа и способной жить внутри корабельного терминала или в обшивке, подобной той, которую она сейчас видела перед собой. Хотя, нет, эта обшивка до сих пор не знала себе равных… Думая обо всем этом, Илли вглядывалась в материнские черты. Часто моргая, Нэрданель протерла ладонью покрасневшие веки и громко всхлипнула. Нервно закусив губу, она смотрела на Илли. Та оставалась безмолвна и лишь внимательно наблюдала за каждым материнским движением и вздохом. Махтаниэль медленно подняла руку ладонью вверх, будто боялась спугнуть дочь, и осторожно коснулась подбородка Илли, а затем и искусственных волос на ее голове. Та слабо чувствовала, как пальцы матери скользили по мягким и блестящим прядям, неотличимым от волос воплощенной, но в действительности изготовленным из синтетических волокон. Рука матери переместилась на нежную щеку, а взгляд Нэрданели остановился на заостренном, как у всех перворожденных, ухе Илли, к сожалению, выполнявшем лишь эстетическую функцию. — Таким красивым ушам нужны достойные серьги! — любуясь ею, произнесла Нэрданель. — Я подарю тебе свои из тех, что сделал для меня твой отец. Светлая улыбка озарила ее нестареющее лицо. И Илли, словно подражая ей, попробовала имитировать мимику, благо, она могла теперь подавать импульсы даже к самым мелким волокнам искусственных мышц. У нее вышла смущенная, но счастливая улыбка. — Похоже, у отца снова появилось нечто подороже нас с вами! — послышался откуда-то из-за лесных зарослей насмешливый голос, напоминавший Илли голос Феанаро. В следующий миг она подняла голову, посмотрев за плечо Нерданэли, и обомлела — перед ней, выйдя вслед за матерью на лесную опушку, предстали все семеро. Они были одеты по-охотничьи, в укороченные камзолы и высокие сапоги, и красовались, на миг остановившись, в полном снаряжении, довольно улыбаясь и искря радостью и любопытством, читавшимися в их устремленных на нее глазах. Илли без труда могла угадать имя каждого, но от двойного потрясения и изумления не в силах была произнести ни слова и лишь завороженно смотрела на них, казавшихся ожившими образами из её воображения и отцовских воспоминаний. — В награду за подвиги твоего отца, и к моей безмерной радости, Эру пожелал возродить к жизни твоих братьев, — светясь от счастья, не переставая улыбаться ей, молвила Нэрданель. — И я решила, что вас нужно познакомить… Разомкнув их объятия, Илли огладила материнские плечи и снова взглянула на неспешно подходивших к ней семерых феанорионов. «Феанариэль!» — подумала она, и гордость от сопричастности к ним переполнила ее душу. — Если бы только отец мог быть сейчас здесь… — произнесла наконец своим мелодичным голосом Илли, несмело шагнув в сторону раскрывших ей объятия улыбавшихся братьев.