Сожженные мосты нашего прошлого

      Так вышло, что ночь раскрывает спрятанное внутри: мысли, городские огни, утром совсем не примечательные, или, раз на то пошло, человеческую натуру. Нечасто, но достаточно, чтобы заметить закономерность. Легкий вечерний холодок заставляет людей вести себя по-другому. Их никто не подменял, и ты это знаешь, однако, все происходящее с ними и с тобой, что между собой тонкой ниточкой связано, доказывает каждый раз обратное. Однажды, Тэхен и не может сказать, когда точно ему довелось узнать неприятную вещь, губительную для хрупкого сердца ребенка. Но Ким оказался достаточно сильным, чтобы позже, поняв всю скверность ситуации, в которой он не должен участвовать, несмотря на жестокие уколы совести, остаться в стороне и сделать необходимые выводы. Первый шаг к взрослению всегда настигает неожиданно.       Если быть точным, то в возрасте семи лет Ким понимает значимость своих родных. Ранее забота воспринималась как должное, но благодаря нескольким важным фразам в своей голове, повествующих о том, сколько отдает ему бабушка, ничего не требуя взамен, мнение о ней изменяется. Она всегда отличалась своей самоотверженностью: в детстве, из рассказов мамы, старшая Мисс Ким помогала людям во вред себе. Конечно, Тэхен не понимал, зачем ей нужно было это делать, ведь собственное благополучие чаще всего важнее чужого. Хотя, Тэхен и сейчас не понимает.       Бабушка не отличалась крепким здоровьем, но необъяснимое безумие, проявлявшееся в ее добровольном отказе от хрупких нервов, заставляло чувствительное сердечко трепетать, потому что Тэхен первый раз видел нечто такое, что выходило из нормы его родителей и его самого. Спустя несколько лет, парень с уверенность может сказать о бабушке как о идеале человеческой личности. Разумеется, во время наблюдения за последними остатками ее короткого времени, отложившегося горячими слезами в подушку и каким-то неуместным в то время сожалением, Тэхен задавался вопросом, а нужно ли ему следовать тем же путем?       Ким медленно разбирается в себе, однако, бесспорно, хочет быть похожим на пример своего подражания, — старшую Мисс Ким.

Flashback.

      — Сколько можно тянуть время? — молодая женщина садится за стол и устало опирается щекой на руку. — Она раздражает меня одним своим присутствием.       «Она?», — не понимает юный Ким, стоя возле двери на кухню.       На улице давно вечернее время суток захватило утреннее, потому предположения о том, что младший может неожиданно подслушать, улетучиваются сами с собой. Да и что вообще поймет маленький неразумный ребенок, верно? «Ничего», — про себя утверждает мать и продолжает длительный монолог, который слушает, кроме Тэхена, еще и отец.       — Мне приходится так долго ждать права на квартиру, что еще немного, и я сама поспособствую ускорению этого процесса.       Ким удивленно хлопает глазами, осознавая личность единственного возможного владельца этой самой квартиры. Раскрывает рот, чтобы сказать что-то, но осекается, потому что слова, оброненные по неосторожности в прошлом, бьют еще больнее, чем прежде: «Такой, как ты, увы, настолько глуп, что не сможет и два плюс два сложить». Потерянное доверие к своей матери восстановить практически невозможно, поэтому Тэхен, услышав то, что не должен был, не возникает, решая промолчать, дабы не получить на свою неустойчивую психику еще множество ругательств и «ты слишком глуп, чтобы понять взрослых». Глупая ошибка его матери в итоге обернется против нее же самой.       Через долгую ночь, где бессонница верным спутником помогала играть в шахматы со звездами, Тэхен садится рядом с вяжущей бабушкой и неожиданно для обоих спрашивает:       — Бабушка, а мама тебя любит? — Мисс Ким вздрагивает, шире открывает свои узенькие глаза, но тут же возвращает их в первоначальных вид, слабо улыбаясь.       — Знаешь, Тэхен-и, мне это не слишком важно. Я люблю тебя и твою маму очень сильно. Я так счастлива, что вы приехали навестить меня, — у нее дрожит голос, но Тэхен на это только опускает голову, не зная, как подбодрить свою добродушную бабушку.       — Я тоже люблю тебя. Очень сильно, — Тэхен задумывается на мгновение. — Мне даже кажется, что сильнее, чем маму.       — Такого не может быть, Тэхен-и, ты преувеличиваешь, — смеется Мисс Ким. — Я рада, что у меня есть такой умный, прекрасный и добрый внук. Ты обязательно станешь примером для остальных людей, — нежно произносит женщина, даря надежду в только-только зарождающееся семечко жизни.

End Flashback.

      Буквально через четыре года, когда Тэхену исполняется четырнадцать, он узнает, что его мать приемная, а бабушка — все та же самоотверженная и жутко добродушная душа, которая в молодости не смогла устоять перед заплаканными глазами брошенной девчушки. Так уж вышло, что у нее не получилось изменить уже сформировавшуюся личность шестнадцатилетней девушки, но вышло помочь ей стать тем, кем она является сейчас — успешной женщиной. Но «успешный» и «самореализованный» человек отличаются друг от друга. Старшая Мисс Ким сделала все, чтобы Тэхен ухватил у нее самые лучшие качества, позже отобразившиеся в его разносторонней личности. Семя, почти что засохшее из-за жестокости проходящей по нему матери, выросло огромным сильным древом, которому не помеха даже сильнейший ураган. А все благодаря лишь нескольким словам от, по сути, не связанного с тобой кровью человека.       Тэхен до сих пор благодарит ее — неподражаемую женщину, чье имя ему называть настолько страшно, будто он всего лишь букашка, стоящая перед новым королем сего великого королевства. Настолько отложился образ святости и сердечности, что Ким и представить не может кого-то еще, способного заставить себя так уважать, любить и всеми способами лелеять. Хотя, «заставить» — не то слово, потому что все твое отношение к ней — не принужденное поведение по статусу, а настоящая, искренняя любовь.       Когда люди говорят, что чужие не могут быть родными, как ребенок и мать, Тэхен только усмехается.       «Не говорите про то, о чем не знаете».       Тэхен, возможно, даже немного романтик: в чудеса верит как в законы физики, однако, нельзя сказать, что эта черта очередной минус, оставшийся из прошлой жизни жизнерадостного ребенка. Парень видит реальность не хуже остальных, не строит из нее пирамиды с конфетами и острыми шипами тоже. Просто иногда человеку нужно во что-то верить. Ким решил верить в свое прекрасное настоящее, пусть оно и далеко не такое замечательное. В конце концов, у кого-то хуже, потому Тэхен не зацикливается на плохих моментах, не находя и толики необходимости.       Из-за бессмысленности его взглядов, самый беспристрастный человек начинает смеяться, ну потому что «тебе что, пять лет?». А те, кто понимающе кивнули ему на слова, прозванные несусветным бредом, становятся кем-то вроде приятелей или даже друзей. Может быть, потому в его жизни окружение ограничивалось или жуткими простаками, или излишне интеллигентными людьми, что позволить себе нетактичность по отношению к другому человеку не могут. Подобное сказалось, и намного сильнее, чем Тэхен предполагал — вид глупого мальчишки, а ум взрослого образованного человека. Что-то вроде: «Не судите книгу по обложке». Однако, кто будет читать рукописи, загрязненные настолько, что взять их в руки страшно? Везде есть свои нюансы. И в жизни Тэхена тоже.       У Кима больная непереносимость всяких Чонгуков, которые приходят на помощь, когда ты их не звал. Еще у него аллергия на комплекс супергероя, который яркой аурой исходит от назойливого младшего. Бывает, пройдешь мимо него, услышишь «хен, ты в порядке?» и сразу трястись начинаешь. Правда, от чего именно, остается не ясно: то ли слова неприятные, то ли открыться ему не можешь. А как же хочется, боже.       Часто Тэхен замечает за собой мысли в стиле: «Какого хрена ты от меня отвернулся?». Обида неожиданно, как первый снег, на тебя нападает, а затем непредсказуемо превращается в злобу. И злоба эта не то чтобы сильная, просто плавно перетекает в океан грусти после двух-трех ударов в подушку или содранной о стену кожи. Тогда Ким понимает, что опять требует больше внимания к своей персоне, словно маленький ребенок. Так сказать, если уж вы обратили свой взор на него, то будьте добры еще и улыбнуться, потому что иначе расплакавшийся мальчик будет осуществлять свой злобный план мести за ранения невинного сердечка. И здесь есть такая закономерность, что Ким — романтик, а значит, и жутко мягкий. В глубине души сильное древо хранит у себя в дупле птичек, спрятавшихся от с ног сносящего ветра, бушующих стихий и вообще всего, что может навредить. Потому, когда позже один птенец вырастает в длинноклювого дятла, древу тяжелее переносить его постукивания по коре. Нет, он не пробьет его, но эта плата за предоставленный уют все равно не вызывает хороших чувств.       Точнее быть, никаких. Кроме досады, потому что опять помог не тому. И привязался не к тому. Однако, об этом не сейчас.       Несмотря на ярко выраженную эмоциональность, Тэхен может специально нажать на кнопочку, что помогает ему закрыться в себе, задуматься очень хорошенько, не отвлекаясь на «эй, почему ты меня игнорируешь?» окружающих. Но она не такая юзабельная, как кажется, ведь последствия принуждают тебя страшиться повторять это, потому что мимо проскальзывают недели, даже месяцы, а ты все еще в себе, в наболевшем прошлом, где ты и он — вместе. Все еще ходите за ручку, смеетесь, прикасаетесь там, куда другим вход запрещен и живете друг другом. Ким не в состоянии полностью отказаться от этого, поэтому, наверное, имея такую слабость, избегает общения с другими. Страх липко укутывает его, обнимает очень крепко, отчего Тэхен почти что задыхается, а позже ужас пропадает. Бесследно, абсолютно неуловимо, но не навсегда. Парню всего лишь кажется, что он покинул то, что называется «мысли», на самом же деле Ким все еще до невозможности уязвимый.       «Обман зрения», — думает Тэхен, переворачиваясь на другой бок.       «4:44»       «Это шутка такая?», — вяло про себя усмехается парень, смотря на цифры.       Рядом с собой слышится непонятное шуршание, совсем-совсем тихое, однако, с каждой секундой или мигом оно набирает обороты, ощутимо давя на уставший мозг. Тэхен недовольно бурчит что-то нечленораздельное, сам не понимая, что именно, и, замерев на пару секунд, поднимает голову, видя подскочившего Чонгука. Подушка с дивана падает на пол, простыни собрались в огромный комок из-за постоянных попыток нахождения удобной позиции сна. Впрочем, не Тэхену об этом говорить — у него ни разу не лучше, наоборот, даже одеяло валяется где-то в ногах.       — Чонгук? — обеспокоенно спрашивает Ким.       Когда через маленькую щель штор просвечивается лунный зайчик, можно различить холодные капельки пота на крепкой шее, испуганные глаза и сжатые в одну полоску губы. Чон вдыхает через тридцать секунд после сна, его голос дрожит лишь раз, но и этого Тэхену хватает понять, что с парнем что-то не так. Однако, Чонгук молчит, смотрит на свои руки и не может вымолвить простое: «Ой, хен, я разбудил тебя? Прости». От Кима не ускользает и то, как тяжело и медленно вздымается его грудь при новом вдохе, как и без того черные глаза наполняются чем-то таким странным, из-за чего ты чувствуешь непреодолимое желание обнять и помочь.       — Хен? Это же ты, верно? — Чонгук подымает голову, осматривает помещение и останавливается глазами на помятом силуэте. — Извини, я тебя разбудил и… — предсказуемые слова.       — Что случилось? — перебивает Ким, придвигаясь поближе к другу.       — Да так, кошмар приснился, — чешет Чонгук затылок и опять нервно смеется, — у меня такое часто бывает, не обращай внимания.       — Как же ты засыпаешь?       — Успокоительные пью.       Тэхен вопросительно смотрит, желая узнать ответ, но Чон молчит, пряча свой взгляд. Когда, как и где — вопросы остаются без ответа. Чонгук полон каких-то загадок, много раз недоговаривает, однако, не настолько часто Кима, чтобы второй как-то возникал. Но Тэхен все равно возникает, и причина тому не в лишнем интересе, а в несвойственном для него беспокойстве. Кажется, комплекс героя распространяется воздушно-капельным путем. Ким обязательно подумает об этом немного позже.       — Ты можешь не говорить мне, но… Я всегда готов выслушать тебя, — после парень подымает взгляд и… И снова Чонгук. Его светящиеся во тьме глаза, словно оглушающе кричащие: «Помоги мне», подступивший румянец, которого на самом деле не видно, но Тэхен слишком проницательный, чтобы его не отметить. Снова Чонгук и его убаюкивающий голос:       — Сделаешь мне одолжение, хен?       — Конечно.       Чон незаметно улыбается, и Тэхен это замечает, про себя думая, что все-таки его друг красивый. Похож на черта со своими пронзающими сердце глазами, а в душе ангел, слишком добрый, чтобы пройти мимо чужих проблем. Он и Тэ похожи? Возможно. Однако, только один из них знает, что с Тэхеном Чонгук такой хороший, и только с Чонгуком Тэхен такой вредный. Просто так вышло, и логичное объяснение этому найти практически невозможно. Нужно неплохо постараться им обоим, дабы понять все между ними происходящее.       Чонгук касается руки парня, едва ли нажимая на бронзовую кожу, неспешно тянет на себя и не встречает сопротивления вообще. Ким поддается сам, с интересом поглядывая на младшего, что все еще дарит тепло приподнятыми уголками губ. Тэхен же не улыбается в ответ. Сам не знает почему. В конце концов, Ким оказывается очень близко, буквально в двух-трех сантиметров от него. Как это странно получается: вместо того, чтобы перетянуться на двухместную тэхенову кровать, они лежат на узком диване, где найти место обоим возможно, только если они похудеют на двадцать килограмм, хотя и так уже некуда. Ирония.       Ким ощущает, как чужие руки обвивают его, некрепко сжимают, а потом тело вместе с другим плавно падает на подобранную за секунду подушку. Тэхен находит щель между мягкой стенкой дивана и Чонгуком, перемещается туда и виновато смотрит, прося прощения, когда понимает, что случайно зарядил другу по носу. Тот посмеивается, поворачивается лицом к старшему и, приобняв за плечо, утыкается тем самым пострадавшем местом в шею.       — Полежи со мной немного.       Дыхание Тэхена замирает, потому Чон бесшумно усмехается. Лиц обоих не видно, но почему-то младший сейчас уверен, что у хена от удивления раскрытые глаза. Ким освобождает свою руку от другой, отчего та перемещается на стройную талию. Старший практически не против, поэтому, не зациклив на этом внимания, своими пальчиками начинает перебирать волосы Чонгука. Отбирая по маленьким прядкам, слегка оттягивает и гладит, принося огромное удовольствие младшему. Если бы было возможным родиться кем-то другим, то Чон обязательно выбрал бы котенка, живущего в доме Тэхена. Кто бы отказался от постоянной ласки и любви? И какая разница, что у хена нет животных.       Чонгук притягивает к себе старшего, и их тела соприкасаются, а ноги ведут битву за доминирование. В итоге выигрывает Ким, закидывая свои на младшего. Тот ничего не говорит, спит практически, а Тэхен только сейчас замечает жгучий огонь, исходящий от Чона. Во всех смыслах. Ким перемещает свою руку с головы на мочку уха, небольно играется с серебряной сережкой и понимает, что хочет такую же. Не выдержав, сильнее оттягивает и получает укус на свою шею. Старший ойкает, шипит, потому что Чонгук все еще кусает, пытается отпрянуть, толкая в грудь, однако с треском проваливается и жалобно говорит:       — Больно…       — Маленькая месть, — короткий смешок.       Вообще — это Тэхенова фишка кусать людей, но почему-то избавиться от дикого желания опробовать это на старшем у Чонгука не вышло, потому, поддавшись безобидной шалости, сейчас довольно улыбается. Ким еле-еле сдерживает себя, чтобы не завыть, а младший посмеивается над лицом хена, но никак не комментирует. Через секунду Ким тяжело вздыхает со словами:       — Противный, ты старших уважаешь? — Чонгук заслушивается басистым голосом, обиженным тоном и хрипотой из-за усталости. Отрицательно мотает головой, на что получает извращенно скорченную рожицу от Тэхена. «Как ребенок», — смеется Чонгук. — Я тебя еще научу манерам… А сейчас, — Тэхен поворачивается к младшему спиной, понимая, что иначе он не заснет из-за взгляда на себе, — спать.       — Да-да, — младший улыбается, вдыхает вишневый запах возле кимовского плеча и засыпает под удары двух сердец.

***

      Тэхен просыпается один. Морщится от неприятного выглянувшего солнца, приоткрывает один глаз, едва различая десятку на часах. Привычка спать по шесть часов в день никуда не исчезла, и от этого Ким разочарованно выдыхает скопившийся воздух, который будто давит на него, не позволяя ощутить сладкие нотки, незаметно витающие по комнате.       Парень вытягивает руки, трогает холодное место рядом и досадливо цокает, потому что «у меня бессонница». Похоже, Чонгуку он совсем своим присутствием не помог, и старший сильнее расстраивается, слегка протирая переносицу. Спать хочется неимоверно, но бросать младшего, который и так встал намного раньше него, не мог. Не по-человечески это. Выгнувшись и потянув руки, чтобы размять затекшие конечности, Ким встает, оглядывая сегодняшнее спальное место. Что же они делали ночью? Постеленная простынь смялась и, сделавшись неровным комком, улетела под подушку, которая сама потерялась в ногах. Одеяло, что Тэхен обнимал сквозь сон (а он точно помнит это!), вообще лежит на полу. Видимо, белье сегодня придется кидать в стирку.       Ким накидывает на себя первое попавшееся и перемещается на кухню. Короткие занавески пропускают много света, позволяя разглядеть профиль Чонгука: лохматые черные волосы, которые он все хочет покрасить, но чего-то ждет, смешно шмыгающий нос от едкого запаха, привлекающая старшего сережка и куча маленьких деталек под названием огоньки в глазах, выпавшая ресничка и подрагивающие брови, показывающие на сосредоточенность старательного младшего.       Тэхен упирается о дверной косяк, наблюдая за Чонгуком, однако, не останавливая его. «Я могу бесконечно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как у Чона что-то не получается». Видимо, готовка для донсена — вообще что-то невообразимое и нереальное. Не зря же он называет Тэхена ведьмаком, когда у того получается приготовить какое-нибудь несложное блюдо по рецепту. Кстати, рецепт — это древние писания вымерших подземных зайцев, которые может читать только избранный судьбой. Ну да, это Ким Тэхен.       — Ты рано, — говорит Ким, а младший аж дергается и роняет на пол ложку. Тэхен хихикает.       — А ты чего встал? — инструмент моментально отправляется в раковину.       — Не рад меня видеть? — обиженное лицо идет в силу.       — Рад, не волнуйся, — Чонгук улыбается. — Ты так мило обнимал меня во сне.       Фантазии о муже-одеяле (или правильно сказать «жене»?) распадаются на маленькие острые осколочки, которые Тэхен тут же пытается собрать, дабы потом склеить, но стоило ему начать, и сразу появились маленькие раны на подушечках пальцев. Похоже, все против мечтаний Тэхена — младшего ему подают. Что за несправедливость.       — Так это был ты… — с ноткой разочарованности говорит Тэ.       — Я тебе противен? — спокойно спрашивает Чонгук, оборачиваясь на голос Кима.       — Если бы был противен, то ты не спал бы со мной, — щелбан прилетает Чону.       «Он со мной, а не я с ним».       — Двусмысленно прозвучало, — парень гадко усмехается, а старший закатывает глаза и нечетко проговаривает:       — Да ну тебя.       Звон режет слух, и Тэхен бегом берет свой телефон, до этого момента забытый на кофейном столике. Он долго глядит на экран, отчего Чонгука начинает напрягать, ведь мелодия все еще раздается по помещению. Почему старший так завис? В итоге, хен все же поднимает трубку, а Чон, страдавший жутким любопытством с детства, слушает монолог:       — Ну? — без эмоций отвечает Ким.

— Привет. Скучал по мне?

      — Нет.

— Ожидаемый ответ. Я на большее не надеялся. Совсем. Я могу придти к тебе?

      — Зачем?

— Забрать вещи. Не думаю, что тебе не будет лень везти их на другой конец Сеула, если я сам не приеду.

      — Ладно, когда?

— В три. У меня есть ключи. Ты будешь дома? Хочу увидеть тебя.

      — А я не хочу.

— Не горячись. Ты же помнишь, что «нас» больше нет?

      — Почему ты мне говоришь это? Не я был тем, кто решил все разорвать.

— Знаешь, а…

      — Не вижу смысла в продолжении, пока.       Тэхен буквально бросает трубку, перед тем нажав кнопку сброса. У Чонгука появилось ощущение, что еще немного, и он проломит хиленькое стекло своего гаджета.       — Кто это был? — осторожно интересуется младший.       — Пидарас один. Не хочу о нем говорить. Кстати, Чон, тебе же завтра в университет? — кивок. — Пойдем сегодня по магазинам?