Зарисовка №09. Оцепенение

Отказавшись от части себя, я позволила себе стать тобой.

      Когда я вспоминаю всё произошедшее, то уже ничто не может остановить поток моих мыслей. Я уже не могу понять, что было правдой, что я забыла, а что причудилось мне во снах. Старые, практически зажившие раны начинают болеть с той же силой, будто и не прошло несколько лет. Они лучше памяти рассказывают о том, не давая мне забыть самое главное.       Я стояла в его комнате, и не могла понять, как он смог втоптать меня в грязь парой слов. Как бы мимоходом, случайно. Так, словно ему плевать на мою реакцию. Он смог изучить меня за те несколько минут знакомства и воспользоваться этим, будто всё так и должно быть. Мне показалось, что я просто не так поняла, ослышалась…       — Прости? — он только заметил, что я по-настоящему стояла в комнате.       Меня впервые за всю жизнь ударили. Ни родители, ни одноклассники, ни случайные прохожие. В голове крутился один вопрос, что я сделала не так? Сердечный друг, мой, навсегда и навечно. Ближе любых людей, приходящих и уходящих. Всех суженных и возлюбленных.       Я была слаба и не ожидала, что он схватит меня, посмотрит в глаза. Тёмные, словно в них игрались бесы.       — Ты псих! — я пыталась вырваться, но другой удар, теперь по лицу, заставил меня замолчать. Я это и сделала. До сих пор себя проклинаю за это. Всегда плыла по течению, молчала, всё терпела. Даже когда меня били родители за то, что была слишком громкой, одноклассники за то, что была слишком тихой, прохожие…       Иногда мне интересно, почему это происходит. Слишком погружаюсь в себя, тогда я понимаю, что виновата сама. Почему я не стала бежать сразу же, как только могла? Несмотря на все логические доводы, почему я боялась сказать вслух, что система дала сбой?       Я всегда вспоминаю и чувствую удары как настоящие. Как прерывается дыхание, закрываются глаза и эта тупая боль. Никто мне не объясняет почему.       Синяки, раны, повязки, швы, шрамы. Зачем-то оплачивал мне лечение, заботился. Появлялась мысль, что теперь навсегда. Но каждый раз, когда исчезали видимые следы, то всё шло по новому кругу. Каждый раз становилось больнее, он меньше боялся, входил во вкус, придумывал каждый раз что-то более изощрённое. Или у него это было всегда где-то на задворках сознания, может раньше он просто боялся? Также, как и я, общественности? Их мнения? Или что ему посмеют перечить?       — Смотри, — он закатывал рукав рубашки и, в том же месте, что и у меня, так находилась родинка. Такая же. Она мне всегда напоминала пламя свечи. — Мы связаны. Ты и я. Мы родственные души, так? Близкие друзья. Я — твой, а ты — моя.       А для него это хоть что-нибудь значило? С самого первого дня я пыталась рассказать об этом кому-нибудь, но меня не понимали. Я говорила что-то бессвязное, переполненное чувствами, но ничего конкретного. Просто плакала. Сдалась. Я жалею, что тогда сдалась, но я не знаю, смогла ли бы сделать что-нибудь.       — Я навсегда останусь с тобой. А ещё… — он задумался, — эта штука очень похожа на пламя свечи. — Я кивнула, хотя до этого я считала, что это цветок. Но «огонь» больше подходит. Он тоже охватывает тебя всего, оставляя ожоги, многие из которых никогда уже не исчезнут.       Немногие знают об этой части моей истории, не рассказываю. Слишком тяжело. Произношу имя и вспоминаю как всё началось.       Сразу же при встрече с ним я решила, что всё изменится к лучшему. Тёплая улыбка, крепкие объятья, радостный голос. Повезло? Как я тогда считала — больше чем остальным. Найти родственную душу сложно, не знаешь, кто он и где, что это за человек, но ведь судьба не может ошибиться, поэтому она подкидывает того, с кем ты будешь счастлив. Того, кто поймёт тебя с полуслова. Того, кто будет заботиться о тебе. Все это знали, никто в этом не сомневался.       Интересно, что же сейчас пошло не так?       В кошмарах я всегда вижу его очень чётко. Помню свои глупые мысли, когда я решила, что так и надо, что заслужила за что-то. И эти мысли стали моими словами, моей реальностью, моей клеткой, в неё я сама себя посадила. Когда мой разум трезвел, я пыталась докричаться до него, но он говорил, что ничего не было. Я думала, что медленно схожу с ума. Разве так и не случилось? Глупости, да?       Говорила то, что он хотел услышать. Делала то, что он хотел увидеть. Всегда поддавалась, даже если не стоило. Не пряталась, не сопротивлялась. Ему это нравилось. Не знаю понимала ли я, что все мои действия будут преследовать меня. Что буду размышлять о них. И в конечном итоге осознавать, что должна была избавится от боли, которую он причинял, но вместо этого приняла и сделала это частью себя.       Я хочу всё изменить. Пойти другой дорогой и не встретить его. Не посмотреть на него. Чтобы оставил меня в покое. Тогда и сейчас. Чтобы я однажды не стала куклой в его руках. Тогда и сейчас. Без чувств, без эмоций, только с осколками. Разума, души и сердца. Чтобы он вернул мне свободу, так как я теперь навсегда связана с ним. Мыслями, воспоминаниями, родинкой в виде огненного цветка.       Неважно, что он очень далеко. «Я — твой, а ты — моя, » — никак не могу забыть. Я часть его, а он часть меня. Позволив расколоть себя, я и стала тем, кого боялась больше всего, кого возненавидела. И не могу освободиться. Мы вместе построили эту клетку?       Доктор говорит, чтобы я оставила его, но пусть и он оставит меня. Не трогает моё настоящее, вернёт мне мою свободу. Но, мне кажется, сейчас он только сильнее впутал меня в свои паутины. Мне его не забыть, несмотря на то, что это и есть причина заболевания.       Я боюсь, теперь именно я стала моим мучителем.