не нужно

      — КТО ПОСЛЕДНИЙ В ДУШ, ТОТ СПИТ НА ПОЛУ, — в унисон воодушевленно заявили Хазому Идэ и Нанаширо Кароку будучи почти на низком старте.       — Но мы же и так спим на полу, — вставил свои пять йен искренне недоумевающий Шинака Мимуру, — ну, футоны же.       — Вот кто тебя просил, а? Ты испортил всем боевой настрой, Миму-чан, — разочарованно вздохнул Кароку, скрещивая руки на груди.       — Это же было боевое крещение для новичков, — Идэ покачал головой, отзеркаливая позу капитана для большего нагнетения вины у Мимуру. Но тот едва ли был прошибаем в этой ситуации. — Ты уже третий год всё обламываешь.       «Недоумки», — Шигеджи, давно прошедший в комнату с душевыми кабинками мимо столпотворения волейболистов частной академии «Хато», закатил глаза. Ему было даже жаль, что он учился с ними. Говорить о том, как он иногда сожалел, что был менеджером их клуба, не приходилось. Разочарование в интеллекте и адекватности спортсменов было перманентным и, видимо, передавалось от менеджера к менеджеру через утешающее похлопывание по плечу.       — ХОРОШО, ТОГДА ПОБЕДИТЕЛЬ БУДЕТ СПАТЬ ОКОЛО ВХОДА В КОМНАТУ!       — О-О-О-О!!! ОТЛИЧНАЯ МОТИВАЦИЯ, БРО.       — СПАСИБО, БРО.       Когда дверь душевой отъехала, влетев в стену с оглушительным для небольшой комнаты хлопком, Шигеджи заканчивал одеваться в сменную одежду (нейтральная тёмно-синяя футболка, серые шорты и пушистые малиновые тапочки с вышитыми фиолетовыми сердечками по центру, которые он со скрипом сжатых зубов принял от сестры). Оттеснив с дороги запыхавшихся Нанаширо, Хазому и Шинака, распихивавших друг друга в проёме, Таказоу, набросив на влажные волосы мягкое полотенце, предупредил, как делал в другие разы до этого, как повелось в веках, и потому что традиция по-настоящему обламывать этих солнечных детей жила уже второй год:       — Я сплю у двери, котятки.       Дерущиеся третьегодки застыли, подошедшие ребята притаились. Нитори со смешком шепнул не то Киро, не то Дэону: «Привыкайте». Если Томонари это и раньше было очевидно, то Блэр сделал очередную пометку о загадочном японском менталитете: «Никогда не спорить с менеджером». И с Шигеджи действительно никто не спорил.       Шёл конец первого дня в летнем спортивном лагере.

***

      На этой тренировочной базе помимо них было ещё несколько школ. Сюда приехали не только волейболисты, но и баскетболисты, пловцы и легкоатлеты, ведь спортивный комплекс был ошеломляюще огромен. И удивительнее всего было то, что вся эта солянка команд практически не пересекалась друг с другом. Пловцы с остальными по понятным причинам, а оставшиеся варились в разных спортзалах или открытых площадках. Только изредка кто-то забегал друг к другу поболтать или перекинуться мячом.       Здесь даже нашлась библиотека с маленьким читальным залом. На стеллажах выстраивались книги о спорте, разного рода стратегиях игр и лёгкое чтиво для тех, кто хотел разгрузить мозг от всего спортивного (в спортивном-то лагере, ну-ну). После подготовки футона в облюбованном в предыдущую поездку местечке, Шигеджи захватил свой блокнот, ручку и пошел в самое тихое и пустое место во всём комплексе.       Сегодня состоялся дружеский матч между их академией и командой школы, у которой в талисманах был лемур. С переменным успехом за пять сетов и «Лемуры», и «Голуби» успели вытереть собой паркет. В перерывах Шигеджи перебрасывался парой слов с другим менеджером. Что ж… Их противники всё ещё были отбитыми на голову и надеяться на адекватное пополнение первогодками уже все перестали. Впрочем у «Голубей» дела обстояли аналогично. В остальное время Таказоу строчил наблюдения и идеи в ежедневник.       После всех тренировочных игр на сегодня в дверях спортзала его перехватил человек, который заставлял дрожать коленки, подкашиваться ноги, мямлить и максимально подавлять весь прекрасный набор глупостей по уши влюблённогоискренне восхищённого парня — их тренер Тоума Икута. Он был задумчив, но взгляд был ясный и тёплый, когда Икута смотрел на Шигеджи (он судорожно попытался вздохнуть и посчитать до десяти, но где-то на «один, два, три, четыре, какого черта Тоума-сан такой?!» юноша сбился и обратился во внимание).       — Таказоу-кун, я видел, ты довольно много писал сегодня. Уверен у тебя есть, что мне рассказать, — Тоума слегка приподнял уголки губ. Шигеджи всегда вызывал в нем помимо обычного трепета и глубокой нежности вполне объяснимую гордость, ведь парень был очень умён, внимателен к исполнению своих обязанностей и, кроме того, умел анализировать и делать верные выводы, что мужчина особенно ценил. Икута с немного виноватым видом отвёл взгляд, словно заранее извиняясь за то, что скажет сейчас. — Я обсудил бы с тобой всё прямо сейчас, но мне необходимо встретиться с остальными тренерами и позвонить дочке. Напиши отчёт и отдай его мне потом, ладно? Извини, что нагружаю тебя в первый же день.       Шигеджи было особо нечего сказать. Он пытался сосчитать удары своего сердца, и похоже у него была странная смертельная болезнь. От голоса Икуты сердце загонялось как во время бега на физкультуре, но когда менеджер случайно переводил завороженный взгляд на движущиеся аккуратные, с маленькими трещинками, наверняка мягкие губы тренера, оно падало в бездну и больше не билось, словно затаившись.       — Н-ничего, Тоума-сан. Всё отлично. Я сделаю. Сегодня или завтра утром отчёт будет у вас.       — Спасибо, Таказоу-кун. Я знал, что ты меня не подведёшь, — Тоума улыбнулся и вышел.       А Шигеджи, похоже, был нокаутирован. Это всё от большого восхищения и уважения, и никак иначе.       И сейчас Таказоу уже третий час пишет отчёт, расположившись за столом спиной к двери. Ах этот Тоума-сан! Ему совсем невозможно отказать! Особенно когда он смотрит на него, улыбается… и эти ямочки… (Держи себя в руках)! С другой стороны, подготовка отчётов и помощь в составлении тактик были его прямой обязанностью, и с этим спорить было бесполезно. Глаза абсолютно предательски и совершенно беспринципно плевали на чувство долга и ответственности перед тренером и слипались всё больше и больше. И с каждой минутой голова менеджера клонилась всё ниже и ниже…       «Либеро у «Медведей» слишком медлительный…» уфф… — парень с трудом подавил зевок, — «…для такой сильной в защите команды. Он не успевает добежать в углы, так что надо», — зевок, — «чтобы Хазому… чаще… добивал из-за площадки по диагонали возле сет…»       …пока не опустилась на сложенные на столе руки. Дыхание выровнялось. Шигеджи уснул.

***

      Ужин был пару часов назад. Перед отбоем, назначенным на десять вечера, все разбрелись кто куда, пока была возможность.       Дорога от ностальгической сходки тренеров и кураторов спортивных клубов шла почти через половину здания от выхода на открытую столовую наискосок, мимо спортзалов и прочих очень полезных вещей. Старшие любили выяснять отношения, мериться былой силой и умениями и просто поддразнивать более юных тренеров, которых они негласно для этих самых людей (Икуты, например) записали в свои протеже. И те были просто обязаны выслушивать благодетельную критику с редкой скупой похвалой и чаще с дурацкими подначками на уровне детей в песочнице. Да, они и сами были ещё детьми. Хорошо смыслящими в спорте и воспитании достойных спортсменов, оплате счетов и интеграции в общество, но так мало понимающими жизнь в целом.       Тоума поспешил убраться оттуда, когда приятель-куратор «светлячков» доконал его окончательно, канюча над ухом: «Как так, Тоума-кун? Мы же здесь старые друзья, вот и выпей с нами по старой дружбе! Мы не так часто собираемся вместе». Чего Икута не любил, так это того самого принуждения и навязчивости, которыми злоупотреблял друг из-за хорошего к нему отношения.       Откланявшись, он набрал заученные наизусть цифры бывшей тёщи, у которой осталась его дочка. Мэй-чан была той еще непоседой и капризной девчонкой, так что ему было даже совестно перекладывать свои обязанности на уже немолодую пару. Новых вестей женщина тоже не принесла. Только по голосу было заметно, что день был утомительным. Тепло попрощавшись с ней, Икута продолжал неспешно брести по слабо освещенному коридору к своей комнате, которая была недалеко от его учеников.       «Надеюсь Шигеджи не будет возиться с этим всю ночь. Он такой ответственный, не то что я», — стало даже как-то совестно. Купить ему что ли что-нибудь поесть в извинение? — «Как он там устроился?»       Из-за приоткрытой библиотечной двери брезжил бледный оранжевый свет. Нечто небывалое, подумалось ему, самое непопулярное место здесь и не пустует. Тоума остановился и с любопытством заглянул туда. В углу работал напольный светильник, горела одна настольная лампа и (какой сюрприз) за самим столом почти не слышно, как крохотный котёнок сопел Шигеджи. А вот что было не удивительно, что спал он на своём излюбленном блокноте, ручка наверняка упала куда-нибудь под стол. Парень немного повернул голову и маленькие спирали уткнулись в его щеку, отчего он нахмурился и подложил вторую руку под голову. Икута медленно приблизился к менеджеру и замер в раздумьях. Оставить его здесь было никак нельзя. Тогда они оба будут отвратительно себя чувствовать на следующий день: Таказоу от затёкшей спины и некачественного сна, а он от стыда.       Икута только протянул руку, чтобы разбудить юношу, но тут же одёрнул себя. У него бы не хватило духу прервать его мирный сон. Только не ему. Зато у него хватило духу и смелости на кое-что другое. На что-то, что можно сделать под покровом ночи, когда всё возможно списать на мираж, сновидение или шутку.       Мужчина аккуратно, стараясь не потревожить спящего, подложил левую руку под колени Шигеджи, а второй подхватил около подмышек и поднял на руки, как сотню раз делал это с Мэй. Вышло это не так легко и изящно, как обычно, ведь Шигеджи весил навскидку около семидесяти килограмм, а это было явно намного больше привычных ему пятнадцати. Но, спасибо активному спортивному прошлому, Тоума шел ровно и почти не напрягался. Вскоре руки привыкли к весу и он вовсе не заметил, как по длинным коридорам дошёл до жилых комнат.

***

      — Шигеджи снова самое нормальное место захапал, — в зевке потянулся Идэ, одной ладонью прикрыв рот. Даже если это был первый их день здесь, то напахались они по ощущениям на шесть лет вперёд, чтобы и на университет хватило. Мышцы ныли и Хазому хотелось тоже.       — Да брось, всё равно это мелкие будут спать возле Миму-чана, — утешил Кароку, растянув губы в удовлетворённой улыбке (после вечернего тёплого душа у него было отличное настроение). Ему кохаев было ничуть не жаль, ведь когда-нибудь им пришлось бы пройти через тяжёлое пробуждение под культяпками двухметрового Мимуру, который где-то в середине ночи неосознанно раскидывался на своём скомканном одеяле в позе звёздочки.       — Честно говоря, я не удивлюсь, если он вырос ещё больше и дотянется до нас, — хохотнул Идэ, приоткрывая дверь в спальню под тихий смех друга позади.       Только появившись на пороге и разглядев обстановку в комнате, охваченной темнотой, он выскочил пробкой из-под шампанского обратно в коридор, столкнувшись с Кароку. Нанаширо недоумённо смерил взглядом бро, который уперся в стену спиной к нему и мелко трясся. Подойдя ближе, капитан заметил, что Идэ беззвучно ржёт, пытаясь подавить свой обычный раскатистый гогот. Парень решил сам заглянуть в комнату через приоткрытую дверь и то, что он там увидел, было не то, что бы смешным, но весьма компрометирующим.       Половина одиннадцатого ночи. Их небезызвестный тренер, Тоума Икута, склонился над футоном их не менее небезызвестного злюки-менеджера и с трепетным видом поправлял одеяло спящего парня. Погладив Шигеджи большим пальцем по скуле, Тоума-сан бы его может даже поцеловал, если бы Идэ в коридоре всё-таки не захохотал уже вполголоса. Кароку вынесло обратно в коридор, его изнутри подпирал смех и ехидство. Кому скажешь не поверят.       — Бро, только представь его рожу, когда мы ему расскажем об этом, — просипел сквозь непроходящий хохот ас, уже собираясь опуститься вниз по стене.       Тоума рвано обернулся, понимая, что его застали на горячем, стремительно поднялся и вышел из комнаты к своим потенциальным жертвам.       — Он будет локти кусать от того, что спал в этот момент, — капитан хлопнул Идэ по плечу, и, когда их возможная смерть появилась в непосредственной близости, они оба постарались сделать честный вид, что они слепые, глухие, контуженные, только подошли к комнате и вообще страдают лунатизмом.       — Нанаширо, Хазому, — угрожающе зашипел Тоума сквозь зубы. Да чтобы эти молокососы, да всё ему похерили?! Нет, этого он им не позволит. — Если хоть одна живая душа об этом узнает, а тем более он, — кивок в сторону комнаты, — я клянусь, вы не вылезете из спортзала и отработок вплоть до экзаменов.       — Тренер, мы…       — …ничего не видели!       Мужчина с подозрением смерил одного и второго взглядом и уже менее напряжённо продолжил перед тем, как вернуться в библиотеку за записями Шигеджи:       — Верная политика, парни. Спокойной ночи.       Волейболисты облегченно выдохнули. Спустя пару шагов, тренер бросил:       — Завтра на вас будут обязанности либеро помимо ваших обычных, — и слыша расстроенный стон довольно ухмыльнулся. — Кстати, играете вы против «светлячков», я уже договорился.       Возмущенное «За что, Тоума-сан???» потонуло в ночной тишине, когда Икута скрылся за поворотом. С постоянными сбросами и финтами, которые активно использовали «светлячки» парням придётся непросто. Особенно под ехидным взглядом (а в этом они даже не сомневались) Тоумы.       Ввалившись в спальню, дуэт застал нервно рефлексирующего Шигеджи. Он не спал ни тогда, когда его положили на футон, ни даже тогда, когда его несли в сильных руках по коридору, прижав к тёплой груди и уткнувшись носом ему в волосы. Кажется, он даже почувствовал, как его нежно чмокнули в макушку. Лицо Шигеджи пылало пламенем, и он был рад, что в темноте с освещением в скудный луч фонаря на улице, этого никто не мог заметить. Не мог же?       — Если ты не спал всё это время, то это всё было на самом деле, — шёпотом донеслось со стороны двух неразлучных друзей.       Шигеджи скрыл лицо в ладонях и отвернулся от них, что-то буркнув в ответ. Набатом у него в голове било лишь: «Это был сон. Точно сон. Сон. Тоума-сан не мог… нет, он точно не мог. Сон, просто сон».       — Что он сказал? Ты расслышал?       — Кажется, он не поверил и послал нас нахер.       — Ну и фиг с ним, бро. Сможешь перелезть через Дэон-куна и окно открыть?       — Я боюсь на его волосы наступить. Они реально везде. Проснётся ещё.       Вздох.       — Эх, всё самому, всё самому.