не нужно

      Киро не знал почему проснулся посреди ночи. Сумасшедший бег без оглядки перетёк в падение в никуда, где он — крошечная пуля посреди чёрного ничто, рассекающая воздушные потоки; остатки ярких пятен воспоминаний вспыхивали в разных частях сна, наполняя его почти ностальгическим теплом и смыслом. Ничего пугающего, но в конце концов его вытолкнули из глубины озера бессознательного на поверхность, в реальность. Ощущение, что на груди лежал груз, сдавливающий его лёгкие со всех сторон тысячу лет, исчезло, как только его глаза открылись. Теперь дышать было легко и свободно. Хорошее чувство.       На потолке мерещились тёмные пятна, когда Томонари пытался сфокусировать взгляд. Телефон сообщил, что сейчас четыре семнадцать утра воскресного дня. Парень блаженно потянулся, чувствуя, как позвонки встают на свои места и затёкшая спина смиряет ноющую боль. Лучший день недели, можно спать до одиннадцати.       Сейчас ему было жизненно необходимо обнять Идэ, который часто с утра обнаруживался в коконе из одеяла на полу. Киро лёг на левый бок, вглядываясь в темноту. Его парень (уже полтора года прошло, а Томонари до сих пор в восторге от этого факта как в первые дни) всё ещё был на кровати, у самого края. Идэ медленно повернулся лицом к нему. Поза была скованной, он обнимал себя руками и беспокойно дышал. Киро медленно приблизился к Хазому. Отведя жёсткие и спутанные пряди от лица, он оставил лёгкий поцелуй на лбу и нежно провёл по щеке.       Она была мокрой.       Киро пригляделся и прислушался, не померещилось ли ему. Он не ошибся, Идэ тихо плакал во сне, иногда всхлипывая. Он беззвучно шевелил губами, будто звал кого-то или причитал. Киро бы многое отдал, чтобы прямо сейчас прочесть по губам его слова, чтобы появиться в его кошмаре и отогнать всё плохое, что мучило Хазому. Вплотную приблизившись, он обнял Идэ, не зная, как теперь поступить. Спокойно заснуть он не смог бы, даже если бы и попытался. Запоздалая тревожность наконец проснулась.       За стеной, в соседней комнате, спал Хируми, который бы точно знал что делать с кошмарами брата. Но не станет же Киро тревожить его, чтобы признать, что здесь он бессилен. Даже, если бы всё, что сказал Хируми было бы советом разбудить.       «Ну же, придумай, что-нибудь», — нервно думал Томонари. — «Что прогоняет кошмары? Что бы сделала мама?»       Киро ужаснулся. Он едва ли помнил, что она делала, когда ему снились кошмары. Будила? Да, было, но это не помогало. Он снова возвращался в тот же сюжет и досматривал продолжение. Что же делать? Написать Нитори-семпаю? О, нет, это очень нагло да и повод довольно личный. Ему придётся справляться самому.       «В детских аниме мамы что-нибудь поют на ночь. Поют… Эврика!» — воодушевился парень. — «Колыбельные!» — и сразу сник. Киро не знал колыбельных, а даже если знал, то не помнил. Подойдёт ли песенка из мультика? Их вообще используют как колыбельные? Ах, была не была.       Набравшись смелости (даже для такого пустяка она была ему нужна) он полушёпотом запел, чувствуя себя как никогда не в своей тарелке. Крошка мистер Ру, Он не хочет спать, Он до луны мечтал достать, Чтобы стать взрослее.       Гладя Идэ по волосам, Томонари отчаянно пытался вспомнить продолжение этой песенки. Ему было почему-то очень тяжело, словно он перетягивал плохие чувства из сновидения на себя, и вместе с тем в нём зарождались крупицы облегчения с каждым пропетым словом. Милый мистер Ру, Звезды гаснут по утру, А пока закрой глаза Утром все яснее.       Идэ постепенно обмяк и, почувствовав тепло рядом, обнял Киро в ответ, прижимая к себе, словно плюшевого медвежонка из детства. «Действует? Действует!!!». Томонари для верности пропел последнюю часть и уткнулся ему в шею, потёршись носом. Он любил запах Идэ. Такой же сладкий, как и сам Хазому.       Кошмар превратился в детские воспоминания, где все ещё были живы и счастливы и мама пела им каждую ночь колыбельную. Она была самая лучшая, самая мягкая и нежная, потому что была спета именно их мамой, которая хоть и не была певицей, но была той, кого Идэ был готов слушать вечно.       Засыпая в кольце тёплых рук, Киро подумал, что беспричинные пробуждения в четыре утра не такие беспричинные. Теперь они делят ещё один секрет. В этом было что-то особенное — даже если Идэ беспомощен, Томонари рядом, чтобы помочь ему. Просто потому что он нужен.