Supergirl In Training

      — Привет, мама.       Что-то сжимается в груди Кары, когда криптонский слетает с уст Лори, словно шелк, безупречный и совершенный в своих перегибах. Такой прекрасный, которого она не слышала с последнего прощанья с матерью. И вдруг весь момент превращается в нечто фееричное, домашнее. Заходящее солнце освещает все вокруг красным цветом тоски по дому, попадающим в квартиру Лены через высокую стеклянную стену, и приносит призрачное утро в городе Аргос, колеблющееся воспоминаниями на краях разума.       Лори на несколько дюймов выше Лены. С тем же лицом и той же улыбкой, но с глазами Кары, речью Кары, целует брюнетку в висок, прежде чем начать что-то рассказывать с горящими от впечатлений глазами — это все настолько обыденно. И все же в душе Зор-Эл есть пробел, который она жаждет восполнить этим моментом в своей жизни, этим разыгранным разумом утром, этим знакомством. Может быть, даже утолить боль в груди.       Большая часть ее болит, когда Лори осторожно отходит, потому что Лена стоит там, такая до боли красивая, покрытая тенью, брошенной из-за игры тусклого света. Закат купается в ее черных волосах, придавая им каштановый оттенок. Глаза Лены, как и всегда, такие яркие, напоминающие Каре цвет молодой травы, выглядывающей из-под красных кирпичей старого сада у моря.       Взгляд Дэнверс волнительно бегает по бледной коже, задерживается на щеках, слегка покрытых румянцем, словно каплями розовой краски, размоченной на пергаменте. И даже немного фиолетовой, которая ассоциируется с ранкой возле губ.       — Тебе больно, — выдыхает она, делая шаг вперед и поднимая руки, чтобы приподнять подбородок Лены и осмотреть нанесенный ущерб, но вовремя останавливается.       Кончики пальцев зависают в воздухе всего в нескольких дюймах от лица Лютор. Взгляд брюнетки мечется между Карой и ее рукой, словно трепещущие бабочки. А затем она прижимает ее пальцы к губам, осторожно опуская их на подбородок и отводя взгляд. И Супергерл может услышать, как сбивается дыхание в ее груди. Прямо рядом с быстро бьющимся сердцем.       — Я в порядке, — голос Лены едва различимый и такой мягкий в бархатистом воздухе между ними.       Она возвращает взгляд, и Кара ничего не может поделать с тем, что сразу же обращает внимание на то, как изящно мерцают ресницы девушки.       — Не волнуйся.       — Больно? — снова спрашивает Кара, хмуря брови.       Лена качает головой, глядя на руку, все еще прижимающуюся к подбородку, и Дэнверс смещает ее в сторону, выскальзывая из личного пространства девушки.       — Я… Мне жаль, что ты пострадала, — говорит она, чувствуя, как вина цепкими лапами обнимает горло.       Лютор приподнимает брови с легкой улыбкой и слегка наклоняет голову, позволяя нескольким прядкам волос упасть на плечо.       — Тебе не за что извиняться, — горько смеется она. — В любом случае, это я должна просить прощения. В конце концов, это моя мать напала на тебя.       — Ты не отвечаешь за действия своей матери, Лена.       То, как робко, почти с недоверием приподнялись уголки губ брюнетки, заставляет Кару снова сделать шаг вперед, чтобы вытереть кровь из уголка этих прекрасных уст, и хоть как-то дать понять, насколько Лютор не заслуживает нести на себе вес своей семьи, — но она вновь усмиряет свой пыл, крепко сжимая руки в кулаки.       — Итак, — начинает она, пытаясь сдержать желание раскачиваться на пятках. — Фамилия Лори…       Лена прижимает одну руку к своему телу прямо под грудью и кладет локоть второй на ладонь, слегка уязвимая в своей попытке скрыть это.       — Дэнверс.       Кара переводит дыхание.       — И она может…       Она делает странные движения руками, смутно передавая или, хотя бы пытаясь передать полет, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, когда мягкий смех Лены заставляет ее остановиться. Руки Кары повисают по бокам, когда Лютор нерешительно кусает губу, а улыбку сменяет какое-то мягкое, немного торжествующее выражение лица.       — Все в порядке, Кара, — шепчет она.       И Дэнверс чувствует, как гора падает с плеч. Как кусочки паззла становятся на место. Конечно. Конечно, Лена знает. Было бы глупо думать, что она не догадается после появления Лори. Но, кроме того, и раньше было что-то в том, как она улыбается двум из них: взволнованно Каре Дэнверс и самоуверенно Супергерл. И в один момент все изменилось. Лена перестала удивляться их неожиданным появлениям. Удивляться, по-разному проявляя эмоции.       И сейчас эти превосходные зеленые глаза смотрят вглубь нее и видят Кару.       — Мне жаль, что я не сказала тебе раньше, — извинения звучат как-то тускло, и Лена просто улыбается.       — Не стоит. У меня не было причин знать.       Улыбка, которую она предлагает — настоящая, без намека на обвинение или сарказм, но Кара чувствует, как внутри нее все переворачивается, затягиваясь в узел.       — Тем не менее, я…       — Кара, — Лена осторожно кладет руку на ее предплечье, посылая стаю мурашек по телу. — Это твой секрет. И только тебе решать, кому его рассказывать. Я уверена, ты бы рассказала мне, если бы тебе понадобилось.       Дэнверс опускает взгляд в пол.       — Я не хочу, дабы ты думала, что это потому, что я тебе не доверяю. Я доверяю.       — Я знаю, — Лютор сжимает ее руку, прежде чем отпустить и отступить, присев на подлокотник одного из диванов. — Я не буду… лгать, — говорит она, немного посмеиваясь и скрещивая руки на груди, а затем смотрит на Кару с какой-то кривой полуулыбкой и маленькой морщинкой между бровями, — еще недавно я злилась. Я чувствовала себя так, словно ты пыталась сблизиться со мной, чтобы следить, потому что я Лютор.       Блондинка делает поспешный шаг вперед, а ее рука тянется к Лене.       — Это не так…       — Я знаю, Кара, — успокаивает Лена, глядя на руку, вновь парящую в воздухе в такой непосредственной близости от нее. — Сначала я чувствовала именно это, но теперь все изменилось, — она кладет свои руки на колени. — В конце концов, после всего, что ты сделала для меня, было бы глупо обижаться на такое.       Лютор предлагает ей такую мягкую, настоящую улыбку, что Супергерл нерешительно подходит к дивану, ближе к Лене, и стеснительно заламывает пальцы, присаживаясь рядом.       — Ты не злишься на меня?       Лена смеется.       — Конечно, нет. У меня нет причин. Было бы обиднее, если бы ты рассказывала всем, с кем знакомилась, — ухмыляется она, качая головой. — Я знала, что ты скажешь мне, когда будет нужно.       Несмотря на такой ответ, Дэнверс ощущает в груди какую-то странную пустоту, будто не удовлетворена этими словами. Будто должно быть больше гнева, обвинений или еще чего-нибудь. Она глубоко вздыхает.       — Спасибо большое.       Лена дарит еще одну немного печальную улыбку, прежде чем опустить взгляд на собственные руки.       — О Лори…       Кара вздыхает.       — Мы не… — Лютор хмурится, словно борясь со своими же мыслями. — Нам не обязательно говорить о нас.       Кара приподнимает брови, чувствуя себя… несчастной.       — О нас?       Брюнетка кивает.       — Я имею в виду, о том, что мы родители Лори… — фыркает она. — Это, мягко говоря, неловко. Особенно, если учесть твоего парня и мое отношение к тебе.       В мозгу Кары происходит что-то подобное зависанию, а сама она несколько раз моргает.       — Как ты… ко мне относишься?       Лена бросает на нее взгляд, прежде чем предложить преувеличенно обычную и натянутую улыбку.       — Ну, — говорит она, прочищая горло, — это унизительно, — девушка смеется, как обычно делают люди, которые внутренне кричат о помощи. — Я думала, что ты поняла.       — Я… — Кара резко сглатывает.       Горло сжимается от страха, когда вся головоломка собирается воедино.       Конечно. Сердечный ритм Лены всегда повышается, когда она рядом. С плеч спадает напряжение, как не происходит ни с кем другим, когда они с Карой проводят время вместе. Мало того, брюнетка всегда рада провести с ней каждую свободную минутку. Она тянется к белокурому репортеру, словно подсолнух за скрывающимся на горизонте солнцем. Все это такие мелочи, но они наполняют грудь Кары чем-то вроде радости.       И теперь она не может перестать думать о холодной тишине Уинна или душераздирающем и обвиняющем лице Мон-Эла.       — Лена, я понятия не имела. Я такая…       — Пожалуйста, не надо, — поспешно говорит Лена, положив руку поверх руки Кары. — Прошу, не извиняйся, — она поднимает взгляд вверх. — Это мои чувства и за них отвечаю только я.       Супергерл плотно закрывает глаза, пытаясь привести в норму дыхание.       — Я не знала.       Лютор проводит большим пальцем по одному из пальцев блондинки.       — И нечего извиняться.       Кара хмурится.       — Я не хочу… Смущать тебя или причинять боль. Я…       — Ты не причиняешь, — настаивает Лена. — Поверь мне, Кара, такое бывало и раньше, — говорит она с коротким смешком. — А ты была… — она вздыхает. — Ты была замечательным другом.       И снова эта пустота в груди. Снова чувство неудовлетворения. Будто ты собираешься делать еще один шаг по лестнице вверх и спотыкаешься. Плечи Кары поникают, и она ощущает себя так, словно напряглась для борьбы, которая никогда не наступит.       — Почему ты не… — она прикусывает нижнюю губу. — Почему ты не сказала мне?       Лена возвращает руку на свое колено, слегка сгорбившись.       — Я подразумевала это, когда говорила, что ты мой единственный друг в этом городе. И что для меня нет никого, такого как ты, — она снова неловко посмеивается. — Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Или, что еще хуже, потерять тебя.       Кара неумолимо качает головой.       — Ты бы не потеряла меня… Я бы не отказалась от тебя из-за этого.       Лена грустно улыбается ей.       — Я знаю. И это еще одна причина «почему». Ты такая… — она на мгновение замолкает и хмурится в потолок. — Ты такая бескорыстная. Ты бы просто заставила себя быть рядом со мной, а я не хотела этого, — качает головой Лютор. — Ты рассказывала мне, насколько важно понимание, когда я впервые общалась с твоей сестрой… Я не хотела, чтобы твоя жизнь усложнялась еще больше. Я хотела быть таким же хорошим другом тебе, каким ты была мне, — она вздыхает. — И все еще хочу.       Кара чувствует решимость в Лене, — горячо уважаемую решимость, — и пытается придумать, что можно сказать, кроме извинений, которые автоматически зарождаются в ее горле.       — Видимо, через двадцать два года, в будущем я изобрету прибор, который будет исправлять последствия случайных путешествий во времени, — вздыхает Лютор. — Когда та версия меня придет, чтобы спасти Лори, наши воспоминания будут уничтожены. Что, — она нервно смеется, — немного странно, но… Необходимо, я полагаю. Мы вернемся к нашей нормальной жизни, без каких-либо потрясающих нас откровений о будущем. Мы можем просто… Подождать, пока это произойдет.       Просто подождать. Просто игнорировать тот факт, что у них двоих есть совместная дочь, пока будущая версия Лены не сотрет им память. Кара чувствует подступающую тошноту.       — Да, — говорит она, кивая. — Это… Это, вероятно, будет проще всего.       Она не знает, почему кивает и соглашается. Может быть, так будет лучше. Это легче, чем пытаться разобраться с тем, что у нее есть ребенок с кем-то, с кем она сейчас не встречается. И, что самое важное, уже очень любимый ребенок.       За пределами квартиры раздается слабый стон.       — Буу.       Кара смеется, поворачиваясь к стеклу, немного елозя на спинке дивана.       — Лори. Я думала, ты решила дать нам минутку.       Лена хмурится, смутившись, пока на балконе не появляется раздраженная Лори. Она медленно волочит ноги, прижимаясь к стеклу и делая безмерно жалобное лицо.       — Давайте хотя бы пообедаем сначала? — бормочет она. — Мне столько нужно вам рассказать.       Кара смеется, поворачиваясь к Лене с немного застенчивой улыбкой.       — Что она говорит? — спрашивает Лютор, вновь смутившись.       Кара проводит рукой по волосам.       — Она хочет, чтобы я осталась на обед.       Лена закатывает глаза, глядя на подростка.       — Тебе не обязательно. После всего, что сегодня случилось, я уверена, ты измучена…       — Нет, я… — Кара улыбается, нервно заламывая пальцы. — Я бы хотела. Если ты не против, конечно же. Если нет, то я могу просто уйти…       — Нет, нет. Конечно, мы бы хотели, чтобы ты осталась, если хочешь. Опять же, ты не обязана…       — Нет, я… — Кара замирает, когда Лори снова стонет.       На этот раз достаточно громко, чтобы Лена услышала и закатила глаза. Они смотрят друг на друга всего мгновение, прежде чем рассмеяться над собственной глупостью.       — Я должна отчитаться перед моей организацией, — говорит Кара, наконец поднимаясь на ноги. — Значит, я предупрежу, чтобы они не отмечали Лори, как враждебную, а затем вернусь в… семь?       Лена улыбается, тоже вставая и идя за Карой к двери.       — В семь звучит отлично.       Дэнверс бросает последний взгляд на брюнетку, — в горящие зеленые глаза, обещающие целый мир, — прежде чем выдохнуть и выйти на балкон. Она коротко обнимает Лори, а затем взлетает вверх, мчась к ДЭО с непростительной легкостью в груди.

***

      — Супергерл!       Алекс незамедлительно приближается к сестре, едва ли та успевает приземлиться. Ее лоб нахмурен, а в глазах полнейшее смятение. Кара просто хватает ее за руку и тянет за собой в комнату для тренировок, проходя мимо Джона и так же хватая его.       По тому, как его брови поднимаются вверх, можно понять, что он уже применил свои телепатические навыки.       — Кара, что…       Блондинка закрывает за собой дверь и поворачивается к ним почти с головокружительным прыжком.       — Ребята, вы не поверите, что я узнала.       Алекс скрещивает руки на груди.       — Ты выяснила, кто эта девочка на самом деле?       Кара кивает, а Дэнверс старшая только сильнее хмурится, глядя на истерически счастливую улыбку своей сестры и удивленное лицо Джона.       — Она моя дочь.       Алекс чуть ли не задыхается.       — Она твоя, что?       — Моя дочь, — снова повторяет Кара.       — Хорошо, Кара, — Алекс переминается с ноги на ногу и зажмуривается, сжимая переносицу. — В прошлый раз, когда я тебя видела, у тебя не было дочери-подростка. Поэтому, если я ничего не пропустила о криптонской физиологии…       — Путешествие во времени, — резко прерывает Джон, скрестив руки на груди. — Она из будущего.       Алекс переводит на него взгляд, а Кара возбужденно кивает.       — На двадцать два года вперед. И ей семнадцать, — выдыхает она. — У меня будет семья через пять лет.       — Пять лет, — вздыхает Алекс, все еще не двигаясь. — Пять лет. И тебя не удивляет, что она выглядит, как Лена и притворяется ее племянницей?       Блондинка нервно гримасничает.       — Ну, вот что… Она, гм… — Кара мнется, глядя на Джона, но тот молчит. — Она дочь Лены как бы.       Алекс очень медленно моргает.       — Извини, мне кажется, я только что вырубилась, и меня посетила галлюцинация в виде тебя, которая сказала, что у тебя есть ребенок с Леной Лютор.       Кара стонет.       — Алекс, сколько еще мы должны об этом говорить? Она не такая, как ее семья…       — Это… — Дэнверс старшая невесело смеется, подняв обе руки вверх. — Самое опасное из всего этого то, что я упускаю что-то из виду, поскольку «а» — путешествие во времени невозможно, «б» — ты сейчас не встречаешься с Леной и «с» — у тебя нет возможности забеременеть, не так ли?       — Ну, я могла бы… — ощетинивается Кара.       — Нет, не могла бы. И мы обе это знаем.       Кара раскачивается на пятках, нервно рассматривая пол и чувствуя внезапную тяжесть в груди. Ей всегда было известно, что она не может иметь детей на Земле, потому что неуязвимость происходит благодаря определенным органам, поглощающим свет желтого солнца. Малыш был бы раздавлен внутри нее, прежде чем успел бы даже развиться, поскольку являлся бы неспособным противостоять телу с достаточной силой.       Алекс морщится, протягивая руку к плечу сестры.       — Хэй, прости. Я не… Я не хотела тебя расстраивать. Я…       — Нет, все в порядке, — отвечает Кара, кладя руку поверх руки сестры. — Я… Я знаю. Вот почему я так взволнована, понимаешь? Я не думала, что у меня могут быть дети, а потом, вот она, — она слегка сжимает руку сестры. — Она свободно говорит на криптонском. Мне не с кем было спокойно поговорить на родном языке с тринадцати лет.       Девушка замечает, что ее голос начал дрожать только тогда, когда Джон кладет свою руку на ее второе плечо и крепко сжимает, ободряюще улыбаясь. Глубокое разнообразие его эмоций мелькает перед глазами Кары, как это бывает иногда, когда он позволяет себе мечтать наблюдать за тем, как растут две его дочери. Размытый проблеск эйфории в желании найти кого-то из своего рода после стольких лет одиночества.       — Я отмечу ее как не враждебную, — говорит он, и Кара благодарно улыбается в ответ.       — Ты уверен? — обеспокоенно спрашивает Алекс, закусив нижнюю губу и скрестив руки на груди. — На самом деле, мы ничего о ней не знаем…       — Алекс…       — Кара, я… — вздыхает девушка. — Я тебе доверяю, ладно? Просто волнуюсь.       — Прости, — кивает блондинка, глядя на носки своих сапог.       — За что ты извиняешься? — спрашивает Алекс, беря ее руку в свою.       — Я… Я не знаю…       — Кара!       Дверь распахивается, и в проеме появляется растрепанный Мон-Эл. Дэнверс сопротивляется желанию вздрогнуть от отвращения.       — Кара… — он мчится вперед, едва не сбивая успевших вовремя отойти Алекс и Джона, прежде чем положить руки на плечи Супергерл. — Кара, где ты была?       — Тебе тоже привет, — девушка пытается выдавить из себя улыбку. — Работала?       На его лице отражается злость — челюсть плотно сжата, а губы приподняты и растянуты в устрашающем недовольстве, так, что обнажили зубы, из-за чего в животе Кары все завязывается в узел.       — Ты не ответила ни на одно из моих сообщений, — говорит он, повышая голос. — Я беспокоился, Кара. Неужели ты не можешь хотя бы один раз ответить?       Кара хмурится, пожимает плечами и отступает.       — Хэй, извиняюсь, что у меня есть город, который нужно спасать, ок? Иногда, разрываясь между Нэшинал Сити и КэтКо, я не могу даже найти время, чтобы остановиться и поесть.       — Серьезно? У тебя нет времени на одно сообщение? — усмехается он. — Ты всегда так поступаешь, Кара! Ты думаешь, что только потому, что ты супергероиня, ты вся настолько крутая, что тебе даже не нужно сказать своему парню, что с тобой все в порядке, — рычит он, сердито жестикулируя. — Ты такая самовлюбленная.       — Эй, — рычит Алекс, появляясь перед его глазами. — Ты не посмеешь больше так говорить с моей сестрой!       Он насмехается так, словно собирается ответить, и наступает, но Кара шагает между ними в панике. К тому времени, как она подходит, он уже успевает отступить обратно.       Затем Мон-Эл ошарашенно моргает, глядя на ее движения.       — Ты… Ты серьезно? Ты подумала, что я мог бы навредить твоей сестре?       — Мон-Эл, я… — Дэнверс младшая вздрагивает от его намека.       — Нет, не надо. Замечательно… — он смеется, делая несколько вялых шагов назад и выглядя побежденным. — Рад узнать, как ты обо мне думаешь, Кара. Безмерно рад.       Его нижняя губа дрожит, когда он бросает на нее последний взгляд, прежде чем развернуться и выйти. Супергерл закрывает глаза и запутывается пальцами в волосах, немного расстроенная.       — Я не могу поверить, — усмехается Алекс. — Да кто он такой? Ты ему няня, что ли…       — Нет, нет. Он прав, Алекс, — вздыхает Кара. — Я пренебрегала им. Я все время ставила работу…       — Как и следовало, Кара, — хмурится Алекс в неверии, и блондинка ощущает стыд. — У тебя есть основания расставлять приоритеты таким образом, чтобы работа была первой. Ты видишь его каждую ночь. И вообще, он настоящий мудак…       — Это не его вина, ладно? — умоляет Супергерл. — Мне действительно приходится часто убегать от него внезапно, поэтому он теряется. Мне просто нужно… — вздыхает она, направляясь за парнем. — Простите, ребята, увидимся позже.        И она упорно игнорирует нить сомнения, тянущуюся следом.